Глава 11. О высшей магии

Я сделала несколько робких шагов и встала в центре круглой комнаты. Ноги сами пристыли к полу, обозначив мое место в изощренном плане Судьбы.

Незнакомец наконец услышал шорохи, дернулся. Отбросил бумагу на стол, за которым традиционно заседал Малый Совет, и отступил в тень. Столб света опустел – теперь в нем танцевали одинокие пылинки, мерцающие голубым. В руке мужчины тоже что-то сверкнуло, и он снова закутался в мрак.

– Что ты здесь забыла, Карпова? – недовольно пробормотал незнакомец, и я его узнала. Боже, нет… Только не это. Не так.

– Ты?.. – растерянно прошептала, сверля глазами черную спину. И как я сразу по силуэту не поняла?

– А ты ожидала встретить кого-то другого? – Эйр вышел из тьмы, и мне совсем подурнело.

Если было куда «совсем»: ноги и без того едва держали, а жар полоскал внутренности огненным маслом. Его грубость и резкость отзывались болью в висках: Дорохов точно не радовался нашему столкновению.

– Ты знал… Ты все знал, – я ошеломленно покачала головой. – Видел, что я приду к тебе. Сама.

– Уходи, княжна, – парень потер подбородок, о чем-то раздумывая.

– Я… не могу, – призналась, глядя на свои упрямые ноги. – Совсем-совсем никак не могу. Я приготовила то дриадское зелье, про которые ты рассказывал. Нашла рецепт, провела ритуал.

– Какое еще зелье? – нервно уточнил парень, словно он только и делал ночами, что Ублиум Мортис ел.

– Судьбы! – обиженно вскрикнула и шмыгнула носом. Было так больно и так жарко, что хотелось хоть кому-то пожаловаться.

– Вы… Ты выпила Зелье Судьбы? – он изменился в лице, подошел ко мне и принялся суматошно ощупывать горячее лицо. – Тролли небесные… Что за идиотка мне досталась?..

– Я хотела узнать… Мне было нужно… – я потерла запястьем кипящий лоб. Мысли за ним плавились, растекались ленивой ртутной жижей, с трудом соединяясь в слова. – Я так устала сомневаться. Я…

– И оно привело тебя сюда? – парень выглядел опешившим. Словно не пророк, а жертва мошенников. – Ко мне?

– А что тебя удивляет? Сам ведь говорил, что приду. И все такое… – я тряхнула головой, не веря в происходящее. Да Судьба надо мной издевается!

– Так, Карпова… Давай по порядку. Давно?

– А? – меня шатало и подташнивало. Глазам все труднее было сфокусироваться на разъяренном собеседнике.

– Выпила когда?

Каким-то сердитым выглядел этот гоблин. Казалось, еще секунда – и позеленеет от злости. Но Эйр не зеленел. Только желваки гневно ходили на красивой эльфийской физиономии.

– С полчаса примерно, – вяло призналась, сгорая изнутри. Накатила вдруг апатия. Не удивлюсь, если Судьба в отместку решила меня испепелить.

Парень заковыристо выругался. Это его в Румынских Дебрях такому научили?

– Что ты натворила, девчонка?! Что натворила? – Дорохов стукнул кулаком по столу, и серебристая пыль взметнулась вверх. – Противоядия от него нет. И обратного ритуала не существует. Это… не шутки, тролль тебя укуси!

– Да если б… Тролль… – рассеянно отмахнулась.

Кого я ожидала тут найти? Уж точно не Эйнара.

– Глупая, глупая пташка, – он вдруг обхватил мое лицо обеими ладонями. Приятно прохладными и дарящими облегчение. – Какая горячая. Кипишь вся…

– Сгораю… от тролль знает чего… – поправила машинально. И несколько обреченно. Допрыгалась.

– Зелье Судьбы способно убить. Слышишь? – хрипло пробормотал в мой висок и стиснул взмокшие волосы на затылке. – Оно уничтожит тебя, если не примешь дар.

– П-приму… – я заозиралась по углам комнаты.

А как его, собственно, принимать? Как дать Судьбе знак, что, мол, «всем спасибо, все свободны»?

– Примет она! – фыркнул безрадостно. И вдруг поцеловал в висок. – Так легче?

На короткий миг жар отступил, но почти сразу же вернулся.

– Н-немного… – я растерянно уставилась в зеленые глаза. Их странный блеск меня смущал, и мысли насчет «принятия дара» закрадывались всякие. – Знаешь, Эйр, я лучше пойду… Потом как-нибудь… Передадим Судьбе спасибо и все такое…

– Попробуй, – согласно кивнул он и даже не обиделся. – Если получится уйти – иди.

Ноги не сделали ни шагу. Я даже мысленно прикрикнула на них, а они стояли, словно приклеенные. Парень снова выругался. Это его матушка научила? Такой уважаемый род, а ругается как сапожник. Гоблин, что с него взять…

– А если не получается?

– Значит, ошибки нет, и обратного пути тоже. Что мне с тобой делать, а? – он удрученно потерся носом о мой ошпаренный лоб.

– А когда зелье перестанет действовать?

– Полагаю, к утру, – задумчиво пробормотал в мои волосы, поглаживая спину. Он стоял очень близко, но сейчас это было нужным, важным.

– Вряд ли я доживу, – призналась с горьким вздохом.

У меня было столько планов! Кто теперь размножит моих шмырлов? Кто убережет Сажельку от клыкастого Сафора?

– Не доживешь, – согласился он, аккуратно притрагиваясь губами к горячему, как раскаленный металл, лбу. Наверное, я снаружи совсем красная была. То-то он глядел так настороженно.

– Может, у дриад есть хоть какой-то способ это остановить? – я на автомате потянулась к дерзко поднятому вороту белой рубашки и заломила его вниз. И этот гоблин поддался дурацким допотопным модам.

– У дриад, может, и есть, – пробурчал он. – Глаза закрой. И не открывай. Слышишь? Не открывай, княжна… Даже если очень сильно захочется…

Я послушалась. Сил сопротивляться не было. Да и какая разница, с открытыми глазами умирать или с закрытыми?

Чужие губы накрыли мои. Аккуратно, нежно и как-то… знакомо. Все вдруг ощутилось таким правильным. Таким уютным, нужным. Родным и привычным.

Все, что секунду назад казалось ошибкой, злой шуткой Судьбы, внезапно обрело смысл. И заключилось в этих твердых губах, осторожно ласкающих мои.

– Еще, пожалуйста… – взмолилась, когда он оторвался. Все внутри звенело от жажды, которую могли утолить только эти прикосновения.

Холодные губы принялись покрывать мои щеки быстрыми поцелуями. И там, где они отмечались, жар отступал. Магия какая-то. Шурхово волшебство.

– Так лучше?

– Еще… еще…

Не открывая глаз, я потянулась за новым поцелуем, без которого, казалось, сейчас же рухну замертво. Но он отстранил меня за плечи.

– Подожди, княжна. Я не так силен, как кажется, – его голос совсем осип. – Только не так. Не здесь…

Я возмущенно всхлипнула: в тело снова вернулись жар и боль. Быстро обвила крепкую шею руками и сама нашла его губы. Мне нужно. Плохо мне, умираю!

– Вот ведь напасть…

Он снова обрушился на мой рот поцелуем. Требовательным, отчаянным. Жадным. И я ответила. Не могла не ответить.

Его дыхание стало тяжелее, надрывнее. Прикосновения больше не несли прохладу, словно и ему передалась моя горячка. И жажда стала взаимной.

– Во что ты нас втягиваешь, девочка? – отчитывал, сминая ткань блузки на лопатках. – Куда ты все время торопишься, Карпова?

Сознание уплывало, напоследок нашептывая глупую, ненужную мысль, что в происходящее закралась какая-то ошибка… неточность… странность… Но она тут же расплавилась, отдав все внимание ощущениям, которые с закрытыми глазами волновали особенно остро.

– Так предначертано, да? – бормотала в его щеку, покрытую щекотной порослью.

Бунта внутри больше не было. Как и сомнений. Все тело резонировало дрожью: «Так правильно, правильно, правильно…». Оно не спорило, оно нуждалось. Пошатывалось, тряслось от непроходящего жара и искало надежной опоры.

– Я не верю в предопределенность, – прохрипели мне в ухо, обнимая и прижимая к себе.

– Я и сама не верила, но вот… я здесь.

– Ты здесь, – заторможенно повторил он. И тяжко выдохнул. – Свалилась на мою голову.

– Ты говорил, это надо принять, но внутри меня все бунтовало, сопротивлялось этой мысли, – шепотом призналась я, чувствуя, как его проворные пальцы бегут по пуговицам блузки, выуживая те из петель. – Но теперь… Когда ты меня…

Он жарко поцеловал мое оголившееся плечо, и мысль улетела. Растворилась в темноте пустой мансарды.

– А что ты сам здесь искал?

– Возможно, одну занозу? Ты мое наказание, Карпова, – ворчал он, ставя губами влажные печати на ключице, на шее, за ухом. – А может, мое спасение. Не открывай глаза. Пообещай, что не откроешь.

– Обещаю. Ой!

Подумала, что падаю, но на самом деле взлетела. Меня подхватили на руки и, тяжело сопя, куда-то потащили. Я прижалась теснее к твердой груди: с ней было надежно и понятно. И даже умирать не страшно.

– Где эта шурхова комната?

– Откуда мне?..

Он ногой распахнул первую попавшуюся дверь. Внес в темноту, затормозил, давая привыкнуть глазам. Прошел дальше и опустил меня на груду чего-то мягкого и расползающегося подо мной во все стороны.

Больше напоминало склад подушек, чем действующую комнату для свиданий, но… Похоже, нас обоих лишили хоть какого-то выбора. Боги, что я натворила!

Я позволила себе нарушить слово и немного приоткрыла глаза. Или здесь вовсе не было окон, или их сто лет назад завесили ставнями, но темень стояла непроглядная.

Я едва могла различить силуэт, возвышавшийся над пылающей мной и импровизированной подушечной горой. И то лишь потому, что на нем была белая рубашка, после снятия пиджака обрисовавшая примерный контур высокого мужчины.

Но и тот спустя минуту растворился в темноте, стоило белоснежной ткани упасть на пол.

Лава внутри снова начала кипеть, отдаваясь ломотой повсеместно, и я тихонько застонала. Обычно я терпеливее и молча сношу страдания, но этот бесконечный жар совсем измотал.

– Стало хуже? – обеспокоенно прохрипела тень.

– Словно меня засунули в плавильный котел, – пожаловалась шепотом.

– Ты не держишь слово, Карпова, – недовольно проворчал он. – Впрочем, как и я… Закрой.

Я послушно зажмурилась. Хотя разницы было немного – и так, и эдак чернота.

– Я слишком долго сюда шла, – вытолкнула из пересохших губ. Тело лихорадило, мысли путались. Кто бы заранее объяснил, что подсказки Судьбы бывают смертельно опасными. – И, кажется, опоздала. Я умираю, да?

– Кто же тебе позволит, княжна? Боюсь, так легко ты от меня не отделаешься, – в осипшем голосе почудилась многообещающая ухмылка. И секунду спустя на меня сверху навалилось трехтонное тело, выдавив из живота жалкий «Ох!».

Боги, да его из чугуна слепили!

– Потерпи еще немного, – хрипло попросил голос из темноты, пока умелые лапы расстегивали юбку и с жалобным треском стаскивали с меня ненужную тряпку. – В этом вопросе не стоит торопиться. Скоро все пройдет. Надеюсь. Если твое дрянное зелье, конечно, не ошиблось дверью…

Сознание заполняла чернота, и я едва удерживала связь с реальностью. Казавшейся, впрочем, какой-то нереальной. Невозможной.

Потому что чьи-то шершавые лапы оглаживали мою горящую кожу, разнося прохладное облегчение по животу, бедрам, спине… Потому что чьи-то губы дразнили мои, то впиваясь жадно, то отстраняясь, то вновь руша барьеры обжигающим языком… Потому что меня мяли, трогали и целовали так, как никогда и никому было нельзя, совсем нельзя!

Я впивалась ногтями в прохладные плечи, опасаясь оторваться, потеряться, раствориться в темноте, сотканной из удивительных ощущений. Рассеяться в бреду, в котором купалось измученное сознание.

Старательно держала обещание. Не открывала глаз, что бы ни происходило. Лишь раз испуганно распахнула, когда мой вскрик потонул в чужом рту.

– Сейчас… Я заберу, потерпи…

Но я уже забыла причину, по которой вскрикнула. Эти глаза… Такие странные. Чужие и родные, знакомые и нет. Глядящие будто издалека, из-за прорезей намертво прикованной маски. С восхищением, с благоговением, с надеждой, с недоверием… Так фанатики смотрят на божество. Так путник, захлебывающийся в пыли песчаной бури, удивляется миражу.

Он глядел, словно я была его спасительницей. Словно стала его личной реальностью в мире грез и иллюзий. Столько всего было в этих глазах, на секунду ставших серебристо-серыми, а затем совсем потемневших от страсти… И вновь наполнившихся привычной зеленью…

– Закрой, – велел строго, но я не послушалась.

Зачарованно провела пальцем по его скуле, тонущей в темноте. И с удивлением отметила, что оставляю сияющий след. Золотистые ручейки бежали по запястью. С ладоней капало что-то яркое, приятное, мерцающее теплым светом далеких звезд…

– Закрой глаза, Аврора, – не приказал, попросил он, наклоняясь, сминая мои губы новым огненным поцелуем и всю меня всем собой. И я подчинилась, опять проваливаясь в горько-сладкую темноту.

***

Лихорадка отступила, но в тяжелой голове не было ни одной здравой мысли. Я несколько раз впадала в дрему. А когда выплывала из нее, снова обнаруживала себя лежащей на твердой груди, покрытой мягкими волосками. Терлась об нее щекой, вдыхала терпкий аромат и жмурилась от непривычного чувства собственной целостности. Казалось, я не потеряла, а обрела. Наполнилась.

Грудь подо мной размеренно вздымалась, ленивые пальцы неторопливо перебирали мои волосы. Возмущенный шепот рассказывал потолку, что только Аврора Карпова, княжна Карповская, первая этого имени, способна найти столь эпичные неприятности. И обеспечить незабываемыми приключениями все части тела одновременно. Еще и другим проблем подкинуть, чтоб жизнь скучной не казалась.

Под недовольное бормотание я снова проваливалась в сон. А может, это и был он, с самого начала? И поутру я очнусь, отчаянно краснея от мысли, что мне зачем-то снился Эйр с глазами шурхового магистра.

– Ты так вкусно пахнешь, Рандор… – бессознательно пролепетала, теряя последнюю связь с реальностью.

И еще раз потерлась об него щекой, наполняя легкие ароматом трав. Сейчас я умудрялась различить и тонкие цветочные ноты эустомы, и яркий, пряный флер дракобелы…

– Спи, беспечная, бесстрашная хара, – палец мягко ткнулся в мой висок, проталкивая сознание глубже в дрему. – Спи.