Глава 12. О странных снах и неудачных зельях

– Вставай, соня, – требовательный голос Джил вторгся в тяжелую голову. – Бабушка Джулс ждет всех троих. Не отлынивай.

Куда ждет? Зачем? И когда я хоть от чего-то отлынивала? Обычно все как раз наоборот: работа в ужасе «отлынивает» от меня. И прячется где-нибудь под столом для перевязок.

Я с трудом перевернулась на спину, приоткрыла слипшиеся глаза и обнаружила над собой знакомый потолок академической спальни.

– Выглядишь удивленной, – не преминула заметить Джил. – И еще какой-то… помятой. Все хорошо?

– Неважно себя чувствую. Приснится же…

Я потерла лицо и попыталась сесть. В животе неприятно тянуло, мышцы крутило, но в целом я была вполне живой. И, что немаловажно, одетой.

– Мм? – подруга заправила свою постель и принялась скидывать в сумку книги, которые планировала изучить в свободные часы.

Моя мятая блузка была застегнута на все пуговички, чулки и юбка присутствовали на положенных им местах. И даже туфли стояли у кровати. В количестве полноценных двух пар! Хотя один экземпляр я недавно умудрилась потерять. Выходит, он сам нашелся?

– Ава?

– Дурной сон. Не то чтобы кошмар, но… какой-то странный, – я поерзала на постели.

Похоже, уснула, не раздевшись. Сразу же, как мы с Джил вернулись из тренажерного зала. А вся ерунда, что мне привиделась, – обычные игры подсознания. Потому-то она и казалась такой нереальной.

– А что снилось? – Джил встала перед зеркалом с расческой и принялась приводить идеальные волосы к еще большему идеалу.

– Как будто я все-таки приготовила то Зелье Судьбы. И оно привело меня… Ох…

– Куда?

– Неважно. Глупости, – я махнула рукой и замерла. Уставилась на пальцы, переливающиеся в солнечном свете. Подушечки словно золотым глиттером намазали.

От греха подальше спрятала ладонь в карман. Этому наверняка найдется объяснение. Позже.

Я решительно встала и оправила платье. Поморщилась от странных тянущих ощущений, оперлась рукой о подоконник. Да твою-то морфову бабушку… Как бы так проверить, варила я вчера зелье или нет? И поднималась ли в мансарду? И если я встретила там кого-то… то, тролль дери, кого?

В голове по-прежнему была каша. Мысли текли вяло, неспешно, не оказывая думающей мне никакого содействия.

Могло ли быть так, что я все-таки выпила Зелье Судьбы, в дурмане вернулась в свою постель и провалялась в горячке до утра? Тогда «побочные эффекты» – от мигрени до ломоты – вполне объяснимы. И странные видения, сдобренные глупыми фантазиями, – тоже.

Богиня таким образом дала подсказки? Или мое подсознание само решило поискать ответы?

Странно. Что-то не складывалось.

– Ава… Просто расскажи, что тебе приснилось, – Джил усадила растерянную меня на свою постель и развернула к себе лицом. – Подумаем вместе.

– Я шла по Академии в поисках своей судьбы. Хотела узнать, почему мой дар не просыпается. И еще… что за карта мне выпала на гадании, – призналась виновато. Стыдно, что меня занимали подобные глупости. – Зелье жгло изнутри, толкало выше и выше, не позволяя останавливаться…

– Пока все логично, – рассудительно заметила Джил. – Твои сомнения тебя гложут и заставляют все время куда-то бежать.

– У нас сеанс магического психоанализа? – фыркнула, укладываясь на ее подушку и сводя руки на животе. Как-то он совсем неважно себя чувствовал. Наверное, желал позавтракать.

– Вроде того. Что было дальше?

– Я встретила Дорохова. Эйнар был какой-то странный. Опять ничего не помнил и так и не рассказал мне, зачем пришел в мансарду посреди ночи.

Я наморщила лоб и попыталась восстановить в памяти детали.

– Эйр читал какие-то бумаги, но я его отвлекла. И он… не был рад меня видеть. Велел уйти. А еще говорил, что не верит в предопределенность, хотя сам столько раз повторял мне свое пророчество и призывал смириться!

– Вполне понятно, почему твой сон привел тебя в мансарду, – с умным видом закивала Джил. – Тебя тревожило видение Эйра, твое подсознание пыталось его опровергнуть, перевернуть с ног на голову. Поэтому и получился пророк, не верящий в собственное пророчество. Прогоняющий тебя от себя.

– Но я не ушла. Не могла шевельнуться.

– В кошмарах так часто бывает, – меня успокаивающе погладили по голове. – Думаю, в твоем сне все сплелось в один клубок. Все переживания последних дней. Проделки Бехтерева, наши шпионские игры, намеки Эйнара, его странные прогулки под луной…

– А потом он стал меня целовать, – призналась растерянно, и Джил дернулась, словно ее огрели электрической плетью.

– Тебе было приятно?

– Очень. Все казалось таким правильным, таким нужным. Спасительным, – я уставилась в потолок. – Но я откуда-то точно знала, что это не Эйнар. Понимаешь?

– Нет, Ава. Я ни тролля не понимаю, – пробормотала Джиллиан. – Так тебе нравилось с Дороховым или нет?

– Мне нравились поцелуи, но это был не он. Я не видела глазами, но чувствовала, – прошептала покаянно, растирая пальцами горящие щеки. – Я вдруг оказалась с другим человеком. И мне рядом с ним было очень хорошо. Потом, правда, плохо… но недолго. И снова… приятно. Ты только не рассказывай никому, мне обычно такое не снится, а тут…

Из подсознания выплыли непристойные картинки, и я торопливо зажмурилась. Словно это как-то могло спасти ситуацию!

Хриплый голос, прохладная кожа, мягкая щетина… Очень странная не-реальность. И самое необычное в ней – реакция моего тела. Оно отзывалось на требовательные ласки так, словно ждало их никак не меньше месяца…

– Никому не расскажу. Так ты идешь расчищать террасу? – уточнила Джил, хмурясь. – Там столько паразитов развелось, что, не дай Судьба, будем Рождество под омелой встречать. Надо успеть вычистить все споры, пока она не почуяла приближение зимы и не затянула весь потолок.

– Вторник же. Занятия, – устало напомнила подруге.

– День магического труда никто не отменял, – фыркнула она, натягивая теплый плащик на плечи. – Если ты что-то имеешь против, пиши в Верховный Совет. Или – жезл в руки и вперед.

– Попозже присоединюсь, – я устало упала на ее подушку и прикинулась ветошью. И завтрак, и жезл, и шурховы паразиты могут подождать. Что-то мне совсем не по себе.

***

Оправдавшись дурным самочувствием, я проспала весь День магического труда. Обязательно в воскресенье отработаю все, что обещала. Наверное. Если к тому моменту меня какое-нибудь очередное зелье не попытается угрохать…

Все-таки магистр прав, и мое бесстрашие – не всегда на пользу.

Магистр…

Я потрогала припухшие губы: их до сих пор покалывало. Именно ими я в полубреду пробормотала его имя, разве нет? Именно ими ловила поцелуи и кололась о непривычную щетину, которой у Эйра отродясь на гоблинской физиономии не присутствовало? Даже во сне…

Пообщаться утром с рациональной Джил было очень полезно. Она, как и всегда, разложила все по полочкам. Смущала лишь пара моментов. Во-первых, почему у меня блестят пальцы? Во-вторых, откуда на безымянном взялась ранка от стилета? В-третьих, куда пропала книжка, добытая в озере?

И в-четвертых… какого линялого морфа у меня все, вот совершенно все болит?

Понять, готовила я вчера зелье или мне все приснилось, важно было еще и потому, что в ректорском кабинете могли остаться следы преступления (против чувства самосохранения, да-да).

Впрочем, разводить панику рано. В День магического труда у отца нет шансов появиться в Академии раньше полуночи. Еще ни разу папеньке не удалось отболтаться от работ в саду бабушки Джулс.

Каждый год с раннего утра и до темноты он с дедушкой Артуром укрывал молодые посадки на зиму, убирал листву, обрезал саженцы, избавлялся от волшебных вредителей… И бесперебойно ворчал, внезапно вспоминая о том, что он князь, ректор и самый сильный маг современности, а не садовник на побегушках. На что ему ревниво припоминали откормленного Монстроглаза и бесконечные плантации теплиц.

Пока я сама во всем не разобралась, в Пункте Связи появляться было опасно. Фирменная проницательность бабушки Джулс могла выйти боком. Поэтому я весь день глядела в потолок, перебрасывалась ничего не значащими фразами с Эрикой, а потом долго спала, пока соседка не растолкала меня на ужин.

Переборов слабость, я поднялась с постели. Да, покормить меня не мешает. Может, и поживее стану. Определенно, не все неизвестные древние зелья одинаково полезны… Ой, не все.

Тело, пусть и вялое, уже не болело и вполне прилично функционировало. Живот голодно урчал. Ноги, полностью подчиняясь моим командам, вели в трапезный зал. Словом, все находилось на своих местах.

И даже шурхов тролль, обнаружившийся за дальним столом в пестрой компании преподавательниц.

Я невольно залилась краской и спешно бухнулась на стул. Ой… Поморщилась. Неприятно. Но терпимо. Да тролль бы его… Кого-то!

– Ты как? – уточнила Эрика, комкая в руках небольшую сумочку.

– Устала, – прохрипела, всеми силами отводя глаза от преподавательского столика.

– Потрудились на славу, красавицы? – Эйр зеленокожим тайфуном приземлился напротив. Рядом присоседился Алекс Расков и скромно пододвинул к себе тарелку. – Вы же не против, леди? За столом с Филом и Энджелой сегодня невозможно… Кусок в горло не лезет из-за этого их «сю-сю-сю».

Алекс молча закатил синие глаза, словно этим все было сказано. Эрика передернула плечами, но в сторону милующейся пары смотреть не стала.

– Аврора, по тебе словно каток прокатился, – хохотнул Дорохов, лучезарно улыбаясь и освещая зал удивительно белыми зубами. – Неужто ректор заставил собственную дочь таскать мешки с удобрениями? А я с рассвета с матерью в теплицах. До сих пор зелень с кожи не сошла, как видишь. Нет ничего более бодрящего, чем с раннего утра заниматься обрезкой Трясучки Булавовидной…

Поистине зеленокожий гоблин трещал, как та самая трясучка, не давая нам с Эрикой раскрыть рта. Теперь понятно, почему Джил именует его не иначе, как «этот болтун Дорохов».

– Эйр… – я обхватила пальцами его запястье, обращая на себя внимание.

И тут же почувствовала, что внимания обратилось слишком много. Прямо передозировка! И меня со спины прошили другие глаза.

Странное ощущение. Я точно поняла, кто смотрит на меня в этот момент. И руку тихонечко убрала под стол.

– Мм? – гоблин нашел единственно верный способ держать рот закрытым и принялся что-то увлеченно жевать.

– А ты вчера ночью что делал? – я невинно похлопала глазами.

Ну как невинно… Скорее уж, виновато. Кровь мою сдать в банк Эстер-Хаза уже не получится. И этот свершившийся факт еще предстояло как-то переварить.

Если он, конечно, свершился… Судьба-богиня меня совсем запутала!

Есть ведь какой-то способ проверить? Ну, кроме фирменной магической диагностики Мари… Она была бы очень, очень неловкой. И к маме по этому… кхм… «процедурному» вопросу тоже лучше не соваться.

– Спал, наверное, – парень равнодушно пожал плечами. – Я не очень помню. Но это мое привычное состояние. Не спать, в смысле, а в трансе блуждать. Ты же читала медкарту, со мной случается. А почему тебя вдруг стали интересовать мои ночи, Ава?

– Мне просто показалось, что я видела тебя, – нервно покусывая губы, я аккуратно, с саперской точностью подбирала слова. – В окне. Но, видимо, показалось.

Ох, да чего мне только ни «показалось»! За десяток лет не развидеть…

– Может, и меня. А может, и не меня, – без особого интереса промычал гоблин. – Я временами хожу во сне, а потом по утру все так расплывчато… У отца такое по молодости часто бывало. Он говорил, что мы, Дороховы – игрушки в руках Судьбы. Но пророчества его всегда сбывались, Ава. Всегда.

Он улыбнулся мне, изливая глазами уверенность и надежду, и я под его взглядом чуть под стол не сползла. Знаю я, как они сбываются! Все через троллью задн… И не только.

– Так чем вам не угодили Ньюборн и Девенпорт? – спешно сменила тему, нагребая себе в тарелку салат из общего блюда.

– Помолвку празднуют, – сдержанно пояснил Расков и снова утопил взгляд в стакане сока.

– Фил десять минут читал ей стихи, восхваляя ангельскую суть и красоту души, – пробухтел Эйр. – Видит Судьба, скоро пойдут серенады…

– Это уже слишком! – вспыхнула мисс Рид и побагровела лицом в тон огненным волосам. – Да как он может не замечать?

– Любовь слепа, – выдал молчун Расков, очень гармонично сочетавшийся с вечно болтающим Дороховым.

Я словила очередной приступ мгновенных воспоминаний. Мои закрытые глаза, позволяющие видеть лучше, больше… Смотреть в суть, в настоящее, игнорируя ложную обертку. Совсем, видно, у меня мозг в кисель превратился после шурхового зелья!

– Ничего. Сейчас прозреет, – Эрика со скрипом отодвинула стул, с решительным видом подхватила сумочку и принялась в ней рыться. – По новым правилам маг-помолвку можно разорвать в течение недели…

– Думаю, у Фила нет на это никаких оснований, – фыркнул Эйнар сочувственно.

– Появятся! – мисс Рид запыхтела кипящим чайником и, сжимая что-то в кулачке, дерганной походной направилась к заветному столику.

Я завороженно провожала Эрику взглядом, вспоминая наш разговор в Индийском университете. Точно, ей ведь нравился «красавчик Фил», они раньше дружили… Пока не появилась Девенпорт, привыкшая брать самое лучшее.

Не удивлюсь даже, что виной его слепоте – какое-нибудь сложное приворотное зелье. Сама Энджела в «Снадобьях» не сильна, но через матушку могла раздобыть что угодно, даже давным-давно запрещенное…

– Что она творит? – Эйнар недоуменно почесал бровь.

– Пытается вершить свою судьбу, – глубокомысленно выдал Алекс.

Мысли в моей голове едва побулькивали. Как какой-нибудь яблочный конфитюр, который с особо хитрым видом любила готовить матушка. В висок стучал серебряный молоточек, предчувствующий беду.

Джил ведь говорила, что в блокноте Эрики видела записи. Какие только? Что-то про темные, мерзкие ритуалы… А ведь мисс Рид сильна только в теории. Что до практики…

– Надо ее остановить! – вскочила я, больше не ощущая слабости в ногах. – Эрика, стой!

Подхватив непослушную юбку, я рванула из-за стола в центр трапезного зала. Дорохов бросился за мной, опрокинув стул. Краем сознания удивилась: доверяет. Действует, не спрашивая доказательств. Это… хорошее качество. Да, хорошее. Для друга.

Эрика, не слыша моих призывов, уже дошла до дальнего столика и что-то возмущенно прокричала Филу. Занесла руку. Бросила что-то в ноги Девенпорт.

Красная жижа растеклась по белому мрамору, зашипела, забулькала… Энджела взвизгнула и запрыгнула на стол.

– Какого линялого морфа, идиотка?! Что это, Рид? – шипела девушка, опасливо озираясь.

– Правда, – плюнула Эрика, – которую ты так боишься. Открой свою постыдную тайну, Энджела Тереза Девенпорт, урожденная леди Девенпорт, первая этого имени!

Вторая склянка приземлилась в ту же лужу, но звон стекла я уже не услышала. Уши заложило грохотом: зелье взорвалось! Трапезный зал заполнился визгом и непроглядным алым туманом.

Все красное. Все красное…

Мелкая не то пыль, не то морось оседала на коже, на волосах, проникала в ноздри раздражающим дымом, оборачивалась лютой горечью на языке. Хотелось кашлять, чесаться и поскорее в душ. Так вот ты какая, «правда, которую боишься». Да что за гадость приготовила Эрика?

Меня сжали лапы Эйра и оттащили назад. Усадили на пол.

– Ава, Ава, ты как? – бормотал гоблин, вытирая с моих щек алые разводы.

– П-порядок, – прошептала, ошеломленно обозревая погром.

Красная взвесь кружила в воздухе, медленно оседая на пол. Досталось, кажется, всем. Кто-то визжал в испуге, кто-то хохотал в истерике. Симпатичная девушка с пятого курса заливалась слезами, и это странным образом нервировало. Все ведь живы, чего горевать?

– Зачем ты так с нами? Зачем? – она в ужасе смотрела на свои ладони, покрытые красными пятнами.

– Я не хотела, чтобы всех… Только ее… – растерянно объяснила Эрика, тыкая пальцем в Девенпорт. – Ты видишь, Фил? Ты это видишь?! Сколько теперь стоит ее ангельская непорочность?!

Энджела уже сползла со стола под пристальным взглядом недоумевающего парня. Что странно, она вдруг перестала быть пепельной блондинкой. И дело было не в осевшей рубиновой пыли. Ее шевелюра сама по себе стала помидорно-красной от корней до кончиков. Такой, словно она только вернулась от мага-стилиста.

– «Вирго Рубрум», – вздохнул Алекс, возвышавшийся задумчивой скульптурой надо мной и Дороховым. – Ох, что сейчас начнется…

– Аврора… Тут у тебя… эмм… – Эйр потрепал меня по волосам, выудил из них прядь и притянул к моему носу.

– Твою-то морфову бабушку! – дернулась, как от шурха-переростка.

Перед глазами в дичайшем расфокусе красовалось алое пятно. Являвшееся, судя по растерянному виду гоблина-полукровки, моими собственными волосами.

– Там много еще таких? – шепотом уточнила у Дорохова.

– Только одна, – с сочувствием объяснил парень и погладил мою щеку. – А кажешься такой недотрогой, мисс Карпова.

– Я и есть недотрога! – фыркнула сердито и шлепнула его по руке. – Тролль свидетель, я без понятия, откуда…

А… ну да, точно. Тролль. Свидетель. Уже и забыть успела. Никак в голове не уложится.

Боги… Только Ава-катастрофа могла так эпично вляпаться!

Двери трапезного зала с грохотом распахнулись. Внутрь вошел отец, освобожденный, видно, от трудовой повинности пораньше. Он прокатился хмурым взглядом по раскрашенному в алые тона залу, оценивая неприглядную обстановку. На мрачной физиономии так и светилось большими буквами: «На полдня оставить нельзя!».

Какие выводы он сделал и кого искал, решила не выяснять. Было понятно, что, если найдет меня, одним билетом на удобрение Монстроглазу станет больше. А я, видит тролль, не собиралась коротать свою вечность в компании мерзавца Бехтерева и прочих смертников.

Я заползла под стол, протиснулась к стене и, пользуясь всеобщей истерией, не щадя колен и ладоней зашуршала к выходу. Эта история совершенно точно не про гордость!