Глава 18. О принцах и чудовищах

– Пол холодный, – скупо объяснил магистр через секунду после того, как по-хозяйски подхватил меня на руки и куда-то потащил.

Я возмущенно заерзала, но потом присмирела. В доме, куда меня переместил похититель, действительно царил мороз-«колотун». А туфельки я умудрилась потерять в полете, окончательно продрогнув в воющем урагане. Сегодня телепорт Салливану особенно «удался».

Не уверена, правда, что я бы сильнее замерзла, пойди по полу самостоятельно. Леденящий душу ужас давно заставил оцепенеть все тело.

Меня колотило от слов, сказанных магистром. О том, что папа не сразу узнает о моем исчезновении. Я, конечно, нередко намеренно пропадаю с демонических радаров, но разве мое отсутствие на Рождественском балу может пройти незаметно?

Черные своды плыли над головой. Мы шли по мрачному коридору пышно отделанного здания. Картины, зеркала, роскошные, но давно потухшие люстры… Все это ничем не напоминало лондонскую квартирку нудного тролля, аскетичную, вылизанную до полной безликости.

В голове не укладывалось: меня похитили!

Вот так просто, под Рождество? Прямо из-под папиного носа? Из Пункта Связи магов-миротворцев? Только я могу как конкретно вляпаться!

А ведь меня уже похищали в детстве, и молния не должна бить дважды в одно непутевое создание. Но, видимо, в моем случае действует исключение.

В горле по-прежнему булькали невыплаканные слезы, в груди хлюпало разочарование. Сердце ныло, плечи до сих пор не остыли от поцелуев… И чтобы хоть как-то скрыть свою растерянность, я с удвоенной порцией ненависти глядела в заросшее мягкой щетиной лицо.

Предатель! Гад! Шурхов маньяк!

Эвер, выходит, меня предостеречь пыталась. И Милли, и Фридрих… Тролль дери, не могли они изъясняться как-то понятнее?

– Не бойтесь, княжна. Теперь уже это лишнее, – баюкая на руках, Салливан тащил меня по бесконечному коридору. – Я не причиню вам вреда. Не больше, чем потребуют обстоятельства.

К чему вообще вся эта забота? Мог бы замотать в сеть и бросить в углу в каком-нибудь промерзшем подвале, как Сажельку или Хлою-Жюли!

– Зачем вам нужна была кровь моих шмырлов? – с присвистом прохрипела, отстраняя щеку от его рубашки. Она по-прежнему пахла вкусно и знакомо, и это было невыносимо. – Они же совсем крохи! Каким чудовищем надо быть, чтобы бросить животное умирать в кустах?

– Кем-то вроде меня, полагаю, – сухо пробормотал магистр, не сбавляя шага. – Цель оправдывала средства. Кровь – главный ингредиент одного зелья, забытого Судьбой… но обнаруженного вашим крестным в записях собственного отца Адалвалфа Кесслера. У моей знакомой нашлась возможность их заполучить.

– «Цель»? – язвительно передразнила монстра. – И что же вам было важнее жизни моей Хлои-Жюли?

– Насколько я помню, она жива и здравствует, – он нахмурился и, поразмыслив о чем-то, продолжил. – Зелье надежно скрывает магический след. Так, что ни морф, ни ламбикур, ни детекторы стражников из Эстер-Хаза, ни древние опознавательные чары не могут его определить. Единственный способ для мага сохранить инкогнито.

– Вы от кого-то скрываетесь? – уточнила с недоверием.

– Скорее… от «чего-то». Это лишь один из пунктов, без которого план, что давным-давно зреет в моей голове, стал бы невозможен, – туманно объяснил мужчина, завернув в новый коридор, более узкий. – Мелочь, казалось бы, но вот проблема: в мире нигде не осталось крови шмырлов – ни иссушенной, ни законсервированной. Кроме как в ваших подопытных экземплярах. Впрочем, вашими стараниями, Карпова, скоро и они могут исчезнуть…

Моя ненависть утроилась. Гад! Какой гад! Самого его пустить на ингредиенты!

– И что не так с вашим магическим следом, что его надо скрывать, магистр, клык лавасилиска вам в печенку, Салливан?!

– С ним… – он наморщил лоб, словно пытался что-то вспомнить. Или жестоко мучился своей магренью. Так ему и надо! – Все в порядке. Но так было нужно.

Я смотрела на него, надеясь сотворить дыру в надменной физиономии. Расплавить твердые губы, что так страстно меня целовали в какой-то другой, прошлой жизни. Выжечь искрящиеся замерзшим льдом глаза. Но он сносил мой тяжелый взгляд, не пытаясь отвернуться.

– Это дом моей старой знакомой, княжна. Вас она не обидит, – продолжил экскурсию шурхов тролль. – Когда все закончится, я верну вас в Академию и сделаю все, чтобы вы забыли о неприятном приключении. Мне не хватило нескольких дней, чтобы все устроить. Я слишком давно болен этой идеей и не готов отказываться сейчас, когда осталось лишь руку протянуть… и взять.

– Вы не идеей больны, – зло бросила ему в лицо. – Вы просто больны! Это вас надо запереть в адаптационном вольере, а не Сафора!

А лучше вместе, да. Чтобы два монстра сожрали друг друга. И не осталось никого.

– Вы правы, Карпова. Болен, – холодно ответил, выдержав паузу. – Я очень давно ощущаю, что во мне сломан не только дар, но и, кажется, сама душа. А может, ее и вовсе нет. Сбежала, услышав злодейские мысли в моей голове. Уже и не помню, был ли когда-то другим.

– Были! Человек не может родиться чудовищем! – я торопливо стерла мокрую дорожку с щеки, пока этот гад не заметил.

– Но может им стать. Сейчас я расчетливое эгоистичное зло, преследующее свои цели. И вы все это видели. Просто не хотели ничего замечать, непослушное создание.

***

Изнутри помещение напоминало старый заброшенный замок – из тех, в которых любили селиться маги-аристократы из древних родов. Окна были зашторены, и тот бледный свет, что проникал с улицы через щели в гардинах, являлся скорее насмешкой, чем реальным подспорьем. Но Салливан в полумраке прекрасно ориентировался, словно провел в этих стенах не один год.

После слов о «расчетливом эгоистичном зле» повисла некомфортная пауза. Я не нашлась, что ответить, а магистр не посчитал нужным что-то еще объяснить. И так сказал больше, чем я могла переварить за один присест.

Наконец мы добрались до последней двери, за которой оказалось такое же темное пространство, как и снаружи. Но стоило магистру сделать шаг внутрь, разом зажглось несколько бело-голубых кристаллов в разных концах комнаты.

Вязкий мрак забился в углы. Бледный свет залил скупое убранство помещения: кровать без полога, стол без скатерти, окно без штор… Сомнений не осталось: меня притащили в чью-то спальню.

Без особых церемоний меня положили на постель. Довольно бережно. И это нервировало. Если решил играть в злодея – пусть следует сценарию до конца! А не вот это вот все, успокаивающе-заботливое…

– Чей вы сказали это дом? – я поерзала на колючем шерстяном покрывале.

– Я не говорил, – издевательски выдал Салливан. Тролль – он и во время похищения тролль!

Несмотря на то, что в Пункте Связи он прогонял меня танцевать с Эйнаром, голубую гортензию из петлички Рандор так и не вынул. Говорю же, чу-до-ви-ще!

– А спальня чья?

– Моя, но я тут нечастый гость. И наш с вами визит сюда – вынужденная мера, – признался мерзавец, нагло присаживаясь на край кровати.

Я его туда, между прочим, не звала! А то, что вечером позволяла ему расстегивать свое платье и шарить лапой под кружевами… Так это было давно. В прошлой жизни.

– У нас с хозяйкой не настолько близкие отношения, чтобы вламываться бесцеремонно, однако…

– Ранд, это ты? – окрикнул из коридора женский голос, подозрительно знакомый. – Кого ты, тролль дери, притащил? Кристаллы зашлись в истерике от вторжения чужой ауры!

– Спокойнее, Тамара. У нас гостья, которую нельзя обижать, – проворчало «расчетливое эгоистичное зло» в сторону двери. – Кое-что пошло не по плану. Княжна Карповская поживет немного у нас.

Из проема выплыло заспанное лицо Караваевой. Тролль дери!.. И судя по вечной мерзлоте, пробравшейся в стены дворца, были мы явно не в Индии.

Караваева мне тоже не обрадовалась. Скривилась, выругалась и посмотрела на тролля с нескрываемым укором. Как на нашкодившего мальчишку, вот честно!

– И ты полагаешь, никто не заметит отсутствия девчонки на балу? – она сдула со лба густую челку и недоуменно похлопала глазами.

– Мы что-нибудь придумаем.

– Как скажешь, Рандор. Мы придумаем, – Тамара поджала губы, развернулась на пятках и куда-то понеслась.

Вот ведь нервная особа. Я в гости, между прочим, совсем не напрашивалась!

– Аврора…

– Для вас – княжна Карповская, магистр Салливан, – гордо выдала, забираясь под холодное покрывало.

Судя по всему, я тут надолго. А если придется сбегать, мне понадобятся рабочие руки и ноги, а не покрытые инеем.

– Я отлучусь ненадолго, княжна Карповская, – «послушно» поправился магистр. Салливан. Чтоб его тролли затоптали. – Тамара за тобой приглядит. Будь хорошей девочкой и не пытайся убежать: усадьба Караваевых расположена в такой глуши, что тролль ногу сломит. Я, конечно, очень постараюсь тебя найти, но не обещаю, что получится. Это не ваш петербургский лесок с одомашненными зверюшками.

– Меня найдут, – заявила упрямо. – Уверена, и мой отец, и Брендан тут уже бывали: они с Тамарой знакомы сто лет.

– Они не будут искать, – снисходительно пояснил Салливан и ласково погладил мою щеку, заставив в очередной раз почувствовать себя глупо.

Я ведь его ненавижу. И никогда не прощу. Нельзя об этом забывать!

Я торопливо отползла от него подальше. Платье безбожно помялось, но, во-первых, на бал я уже сегодня явно не иду. А во-вторых, гнев бабушки Аманды – меньшее зло в сравнении с тем, что сидело напротив. Расчетливое и эгоистичное. А еще нудное, упрямое и невыносимо притягательное в этой своей небритости и растрепанности.

От моих перемещений по постели юбка позвякивала. Я притормозила. Прислушалась. И медленно поползла обратно к Салливану.

Кидать привязки телепортов в карман при любом переодевании – этот рефлекс у меня папенькой доведен до автоматизма. А мой жезл находится где-то в пиджаке у магистра: он бы не стал его бросать в Пункте Связи.

– Ладно, можете звать Авророй, – милостиво разрешила, доставая под покрывалом браслет с монетками и цепляя на запястье.

В свете моего коварного похищения вольер с камнехвостами сейчас казался поистине райским местечком. Надо только до жезла как-то добраться.

Проехавшись пятой точкой по жесткому матрасу и окончательно скомкав многострадальную юбку, я оказалась лицом к лицу с Салливаном. Потерла заплаканные глаза, прочистила горло, проморгалась. Нахмурилась. Посопела.

Нет, в кокетстве я несильна. Не было у меня времени практиковаться в подобной ерунде! Тем более, сейчас момент был стрессовый, и внутри все до сих пор ходуном ходило.

– Карпова… – магистр нагнулся ко мне и прохрипел в самое ухо. – Я слишком опытный хищник, чтобы купиться на хлопанье ресниц. Так что тебе придется здесь погостить.

Вот ведь тролль! Я еще даже не начинала хлопать. Только готовилась, старательно усмиряя гордость в пользу спасательной операции.

– К тому же я не успел забыть, как сильно ты меня ненавидишь. И что никогда не простишь – тоже помню, – выдохнул в то же ухо. – Забирайся под одеяло и грейся, я… эмм… мм…

Гордость, наконец, усмирилась. Я прилипла ко рту чудовища губами, схватилась за воротник и потащила его на себя.

Во флирте я была несильна, да. А вот другая практика у меня имелась. Это я только с виду хрупкая, а на самом деле могу саблехвоста повалить на лопатки (есть у него кое-какая чувствительная точка на животе) и вервольфа на скаку оседлать (декан Осворт не даст соврать).

Так что с монстрами я обращаться умела и никогда не боялась напороться на зуб или коготь. Не трусиха. Да и нет ничего зазорного в том, чтобы опускаться до примитивных методов в укрощении диких тварей. Это мне и Милли, и Брендан неоднократно рассказывали.

Салливан промычал в мой рот что-то возмущенно-ругательное, но на кровать послушно опрокинулся, вмяв меня в матрас совершенно бессовестным образом. Ничего, ничего, я на него потом папеньку натравлю. Пара слов про происшествие в мансарде – и от «расчетливого эгоистичного зла» останется только удобрение для Монстроглаза.

Ненависть внутри гневно булькала, и мой поцелуй больше походил на укус или попытку высосать из этого монстра всю его сломанную душу. Целиком или порционно. Но Салливана происходящее, похоже, устраивало, и отстраняться чудовище не спешило.

Наконец-то пригодились все папины тренировки и рассказы о том, что делать в случае похищения и нападения троллей. Кое-чего отец в ходе уроков, конечно, не учел… К примеру, того прискорбного факта, что его дочь намертво влюбится в расчетливое и эгоистичное зло… И к поцелуям прибегать, разумеется, не советовал.

Однако сейчас, оказавшись в незнакомой, но тысячу раз проговоренной ситуации, я хотя бы смогла собраться. И растерянность, прибившая меня в Пункте Связи, сменилась честной колючей злостью.

Этот шурхов гад отобрал у Эйра гортензию! Он собирался танцевать со мной на балу – ровно после того, как покопался бы в отцовских документах в Пункте Связи! А потом он бы просто уехал и, быть может, даже подтер бы за собой воспоминания. Оставил бы такую чистоту, что тролль носа не подточит!

– Карпова… Это… Лишнее… Ты… Не находишь?.. – хрипел мерзавец, хватая руками повсеместно и жадно вгрызаясь в губы. Кто из нас кого кусал, оставалось загадкой.

Ничего не лишнее! Находила я совсем другое. Свой жезл. В заднем кармане его брюк. Как нарочно, повернутый неправильной стороной и с трудом поддающийся аккуратному выуживанию… Оставалось только обнять тролля покрепче и дотянуться запястьем с монетками до кончика палочки… Совсем немного…

– Ау-у-уфф! – взвыла в магистерский рот, почувствовав, как на обоих запястьях затягивается острая леска.

Чьи-то проворные пальцы сдернули с меня браслет и выхватили жезл. А затем еще туже затянули на руках полицейские чары.

– Я не просил тебя о помощи, Тамара, – с нотками возмущения в страдальческом хрипе выдал Салливан. Он отстранился, вынырнул из рук, сцепленных золотистой леской, и опустил меня на подушки.

– Точно. У тебя все под контролем! – фыркнула с укором Караваева и неодобрительно покачала головой. – Вот, возьми, ты устал.

Она протянула Рандору красный кристалл, закованный в серебряную чешую. Внутри прозрачного камня клубился сгусток тьмы.

– Обойдусь.

– Рандор, не заставляй меня напоминать, что твой дар…

– Обойдусь!

Караваева покусала губу и поморщилась.

– Как знаешь. Сними с нее платье, я пойду с тобой. У тебя ведь осталось зелье для Иллюзорных чар?

Вот еще! Я отползла от магистра подальше. Не позволю никому себя раздевать! И этому троллю – особенно.

– Немного, но мне оно больше без надобности, – протянул Караваевой небольшой флакон. – «Усилитель» кончился, так что будь внимательна. Не пропусти момент…

– Когда Золушка превратится в тыкву, – саркастично договорила Тамара и нетерпеливо тряхнула головой. – Платье, Рандор. Я не буду делать этого сама.

Тролль вероломно забрался под колючий плед, поймал мою талию и продолжил то, что не завершил в Пункте Связи: принялся нахально ослаблять шнуровку. Пробежался пальцами по пуговицам-жемчужинкам, на которых крепились невесомые кружевные рукава. Наощупь отстегнул все, что только можно, и парой резкий движений избавил меня от платья.

Поразительная ловкость. Закралась мысль, что магистр тайно подрабатывал модисткой в ателье Браун, но тщательно скрывал сей постыдный факт.

– Я вам это припомню, – прошипела, чувствуя, как с плеч стекает тонкое кружево и просачивается сквозь полицейские чары, оставляя меня в одном белье. Наедине с троллем. Под одеялом.

– Как и все прочее, княжна, – согласился Салливан и добавил вкрадчиво на ухо: – Я бы предпочел это делать в других обстоятельствах, Аврора. Но уж какие есть.

Меня трясло. То ли от холода, то ли от стыда, то ли от праведного гнева, затопившего по самые уши. Тролль выбрался наружу, накрыл дрожащую меня пледом от пяток до подбородка и бросил платье Тамаре.

– Поторопись, Золушка, раз так хочешь попасть на бал.

– Боги, какое мятое! Впрочем, это в духе княжны Карповской, – саркастично профыркала Караваева. – Ее кровь, Рандор.

– Ограничься волосом.

– На крови чары крепче ложатся, – прошипела недовольно, но магистр молча качнул головой. – Ой, к черту… С тобой последнее время очень трудно работать, Салливан!

У меня больно выдрали несколько волосков, и я мысленно пообещала это Тамаре припомнить. При случае.

***

Золотистая нить полицейских чар, с которыми меня в свое время успела познакомить Рейна, тянулась от оплетенных запястий к дальнему кристаллу. Тамара закрепила на славу! Леска врезалась в кожу, руки болели, и это постоянно возвращало сознание на место, не позволяя надолго задремать.

За окном без штор стелилась все та же заснеженная ночь. Я не представляла, сколько прошло времени с тех пор, как Салливан с Тамарой ушли на бал, бросив меня отмечать Рождество в холодных стенах незнакомой усадьбы.

Сбежать не пыталась. Как? Куда? В чем? Даже если удастся снять эту удавку (что уже в теории невероятно), не настолько же я безрассудна, чтобы в одном белье скакать по сугробам?

Вся моя хваленая решимость рассосалась, едва Караваева нацепила бальное платье, поправила невесомое кружево на собственных плечах и окутала себя Иллюзорными чарами. Игра «Найди десять отличий» в весьма извращенном варианте…

Это была «я». Настолько «я», что казалось, смотрю в зеркало! Разве что с более аккуратно уложенными волосами. Позерша!

Никто не станет искать Аврору Карпову. Потому что она будет танцевать на балу. С Рандором, с Эйнаром, с Бренданом… А может, даже попадет в парочку веселых неприятностей, чтобы ее уж точно заметили.

«Я принесу тебе пирог», – издевательски ласково прошептал Салливан прежде, чем улетел воздушным телепортом. И это стало последней каплей: я обессиленно упала лицом в подушку и разревелась.

Но слезы давно высохли, а злость назад не вернулась. Пришли мысли – тяжелые, вязкие. О том, как некстати болит сердце по шурховому магистру. О том, что не зря я раньше не стремилась к отношениям. Нет в них совершенно ничего радостного и приятного!

Да, это история не про гордость. Она про боль. Про ненависть. Про невозможность прощения.

Конечно, все совершают ошибки… Вспомнить хотя бы мой творческий эксперимент с Сажелькиными клыками, ставший причиной ее частичного облысения и отвисания тигриных ушей. Но это очень разные вещи!

Хотелось, чтобы в спальню вломилась веселая, празднично наряженная толпа. И заявила, что это просто идиотский розыгрыш.

Дверь скрипнула, и я испуганно дернулась на подушке. Но никакой толпы не вломилось. И в розыгрыше не призналось.

– Спишь, княжна? – негромко спросил магистр из темноты.

– Сплю, – проворчала сердито.

В этот раз кристаллы от его визита не зажглись, и нас по-прежнему окутывал плотный сумрак.

– Я принес тебе фирменный пирог миссис Абрамс и рождественский цветочный сбор.

Он издевается?!

– Тебе еще что-нибудь нужно? Еда, питье, помощь с уборной? – Рандор звякнул тарелкой и подошел со стороны окна.

Точно издевается.

– Обойдусь. Идите обратно делать свои жуткие злодейские дела, магистр Салливан, и не мешайте мне вас ненавидеть.

– В страданиях нет нужды, Карпова. Просто попроси.

– Снимите это с меня, – прохрипела злобно и вытащила руки из-под покрывала. – Больно.

– Сейчас, – неожиданно согласился он. Присел у кровати, обхватил пальцами запястья… И действительно стащил с меня зачарованную леску, впивавшуюся в кожу. – Тролль подери, зачем так туго?

Он растер мои затекшие руки, разнося тепло по коже.

– Совсем закоченела, – встал, обошел постель. – Летом здесь приятно, но вот зимой…

– Вы что творите?! – вскрикнула возмущенно, почувствовав, как под мой плед забирается второе тело. Троллье. До безобразия горячее. И категорически лишнее в этой кровати. – Уходите!

– Согреешься – и сразу уйду, – он прижал меня спиной к себе и надежно зафиксировал лапищами. – Лежи смирно, Карпова. Не то укушу.

Он совершенно точно издевается!

***

– И как прошел бал? – язвительно спросила через пять минут, не в состоянии более выносить затянувшуюся паузу. – Еще кого-нибудь распотрошили на ингредиенты?

– Так жалеешь, что не попала? – хмыкнули в мой затылок.

– У меня было красивое платье. И большие планы.

«Но вы их растоптали. Вместе со мной».

– Без платья тебе лучше, – задумчиво выдал Салливан и обнял меня покрепче.

Это уже ни в какие рамки приличий не вписывалось! И оттого еще более стыдно было признаться, что тесное соседство моих лопаток с твердой магистерской грудью притупляло острую сердечную боль. Немножко, но все-таки…

– И я никого сегодня не распотрошил, можешь спать спокойно, – выдохнул в мое ухо. – Лишь запустил цепочку событий, которая ускорит процесс. Вероятно, я уже завтра получу то, за чем пришел, и оставлю вас всех в покое.

Оставит. В покое. Всех. Сердечная боль тут же вернулась на нагретое местечко.

– Расскажите про бал, – потребовала, тихонько стирая слезу со щеки.

Не верилось, что где-то сейчас продолжается обычная, нормальная жизнь. Мои друзья танцуют и веселятся, а шмырлы, может, даже размножаются…

Только меня там нет.

– Дорохов тебя верно ждал у входа в зал. Даже раздобыл по такому случаю голубой цветок, – сдержанно рассказал Салливан. – И… дождался. Не тебя, конечно, но Тамара честно с ним провела половину вечера. И лишь потом нацелилась на добычу покрупнее.

– Добычу? – я напряглась.

– Последний раз я ее видел, когда та приглашала на танец ректора Академии, – спокойно выдал магистр.

– Убью, – так же спокойно уведомила его я.

– Аврора…

– Мой отец сразу поймет, что это не я! – заявила самоуверенно, дергая плечом в надежде задеть подбородок тролля, тершегося об меня щетиной.

– Ай…

Задела!

– Так вам и надо. Караваева совсем невменяемая, да?

– Тамара любит острые ощущения. И охотно идет на риск, – тролль потер ушибленный подбородок и вернул его на место. То есть на мое плечо. Гад! – К тому же, это довольно мило и традиционно – рождественский танец отца с дочерью. Разве в вашей семье так не принято?

– Принято! В этом-то и проблема! – возмущенно прошипела, ерзая в его лапах. – Я бы предпочла сама танцевать с моим папой, знаете ли, мистер «Расчетливое Эгоистичное Зло»!

– Я уважаю твое право меня ненавидеть, княжна. И у меня нет никаких оправданий, которые бы тебя устроили. Все так, как есть: я злодей, что пришел в твой дом с корыстной целью и не стесняется грязных методов. Я давно привык к этой мысли, принял свою сущность. И тебе тоже стоит, – резал по больному Салливан. – Но я не хотел тебя ранить.

– Но вы ранили! – я резко развернулась.

И тут же об этом пожалела. Лучше бы на окне были шторы, тогда бы я совсем ничего не увидела. А так лицо монстра оказалось слишком близко. И оно не было чудовищным.

Точнее, было. Чудовищно притягательным. Чудовищно близким. Чудовищно нужным.

– Знаю. Завтра я получу свое и заберу твою боль с собой, – он прикоснулся к виску пальцем и аккуратно нажал. – Или, если хочешь, уже сегодня?..

– Прекратите вот это вот! – я сердито смахнула его лапу с моего лица. – Не вздумайте даже! Какие бы ни были воспоминания – они все мои. Вам ясно?!

– Вполне. Уверена?

– Более чем!

– Часть меня радуется тому, что ты знаешь, – признался шурхов тролль и нагло пригладил мои волосы. – И что эту рождественскую ночь проводишь здесь, со мной, а не на балу с дриадом-полукровкой.

– Я тут не добровольно, смею напомнить. Меня похитили!

– Ты очень приятная пленница. Согрелась? – он посмел улыбнуться.

– Нет!

– Тогда побуду тут до утра.

– Не боитесь, что я задушу вас во время сна?

– Ох, Карпова, у тебя гораздо больше шансов убить меня случайно, чем намеренно! – рассмеялся магистр. Как-то тепло и беззлобно. И это бесило невероятно.

– Расскажите, что с моим крестным, – прохрипела вопрос, мучавший меня весь вечер. Страшно было услышать ответ на него. Наверное, я становилась трусихой. – Фридрих жив?

– Он в Индии. Жив-здоров, – под мой выдох облегчения проговорил Салливан. – Мы подбросили ему кое-какую загадку и заставили плутать кругами, забывая о том, что он уже в этой точке был. Я уеду, и Кесслер вернется. Нам нельзя находиться под одной крышей: он слишком хорошо разбирается в древних чарах.

– А Милли? Она увидела в вас зло… И после этого попыталась отравить моих шмырлов!

– Ее слова стали для меня такой же новостью, как для тебя, княжна. Не думал, что был замечен, – проворчал Салливан. – К действиям комиссии я отношения не имею, у них… свои игры.

– Но печать…

– Твой отец винит Вяземского, и я с ним согласен, – он погладил меня по волосам. – Интересно… Миссис Мерг предала твою семью, заключив договор с графом, но ни ты, ни твоя родня не держите на нее зла.

– Только не рассчитывайте на подобную снисходительность в вашем отношении! Папа без раздумий убьет вас. Велик шанс, что даже Монстроглазу ничего не останется, – я прикрыла глаза, чтобы не видеть физиономию, два месяца приходившую ко мне в снах. – Что вам надо от моей семьи?

– Мне нужна помощь. Я никому не причиню вреда.

– О помощи просят!

– Не о такой. Помощь мне нужна слишком специфическая, чтобы просто попросить, – признался он. – Я уже говорил, что мой дар сломан и дух, вероятно, тоже. Твоя мать обладает некоторыми древними знаниями, но ей нужна серьезная мотивация, чтобы их применить. Тем более, имеется определенный риск.

– Вам нужна целительная сфера графини Воронцовой? – в ужасе догадалась я. – Или сам венец?

– Любой вариант меня устроит. Но лучше комплект, – выдавил из себя Салливан. – Изначально я шел за венцом, Аврора. И планировал заняться «починкой» дара самостоятельно. Но найти записи графини, как и саму древнюю безделушку, оказалось непросто…

– И тогда вы переключились на Эмиля.

– Присутствие в Академии мальчика со сломанной каплей стало приятной неожиданностью. Нашлось куда более изящное решение моей проблемы. Пара случайных обмороков на занятии – и княгиня сама вспомнила формулу целительной сферы…

– Так вы вовсе не о Ланге заботились, а о себе! Какой же вы…

– Расчетливый, эгоистичный и злой?

– Да! Вот это самое! Вы сейчас ходили в Академию, чтобы ухудшить состояние Эмиля? – я болезненно скривилась. Захотелось лишиться последней извилины и совсем ничего не понимать. – Я ведь его только вылечила, а вы… обратно все сломали?

– Я очень аккуратно. Ланге крепкий мальчишка. И помощь ему действительно была нужна: последний обморок я не подделывал. Ты легко все починишь снова, когда вернешься, но утром ему будет жизненно необходима сфера.

– Вы чудовище.

– Это я тоже пока не забыл. Спи, Аврора, – он убрал волосы с моей шеи и погладил теплым пальцем венку, разгоняя мурашки по коже. – Завтра кошмар закончится, и буря уйдет из твоего дома.

«Буря уйдет из твоего дома».

Это, наверное, хорошо. Тогда почему так плохо?

– Чем вам сломанный дар не угодил?

Не получалось просто взять, закрыть глаза и уснуть. Единственным способом не упасть в бездну, в которую я летела до его прихода, было продолжение разговора.

– Меня с семнадцати лет мучает магрень, княжна, – принял правила игры магистр, осознав, что и ему сон в моей недружелюбной компании не светит. – Вместе с навязчивой идеей «починить» себя. Сделать… целостным. Я словно потерял какую-то часть и никак не могу ее обрести. Это мучает, Аврора.

– И почему вам помогает Тамара? – я сощурилась, рассматривая льдистые искорки в чужих глазах.

– У этой женщины всегда и во всем свой интерес, который мне неведом.

– Зачем вы взяли ту гортензию? – забрасывала его вопросами, скользя взглядом по заросшим щетиной щекам, и по гордому носу, и по упрямому подбородку. Невольно запоминая черты этого мужчины.

Своего первого мужчины, Судьба тому свидетель.

– Затем, разумеется, чтобы этой ночью танцевать с девушкой в голубом. И если бы не вмешалась Омелия, так бы оно и было.

– А потом?

– Потом бы я сделал этой девушке рождественский подарок, – выдохнул Салливан. – Куда более ценный, чем обломанная веточка Джааду.

– Мне и веточка понравилась…

– Я не сомневался, – теплые пальцы прошлись по моей влажной щеке. – И все равно новый был бы лучше. Я бы избавил тебя и твою семью от своего разрушительного присутствия.

Палец скользнул к губам и надавил на нижнюю.

– Пока ты спала, я все придумал. Понял, как скорее получить то, что мне нужно, и уйти. Очнись ты на пару дней позже, княжна… И спала бы сегодня в своей теплой постели.

– Одна.

– Так лучше. Столь близкое знакомство с тобой в мои планы не входило, – он одернул руку от моих губ. Словно обжегся. – Я старался держаться подальше. Но это трудно. Очень.

С каких пор находиться в одной постели со злодеем для меня нормально? Я совсем не понимала своих ощущений. Не знала, от чего во мне больше боли – от новых знаний, от ужаса и разочарования или от того, что завтра я все забуду. И никогда не вспомню. Совсем никогда.

Его дыхание, долетавшее до моего подбородка, было таким горячим, что обжигало кожу. Губы пересохли. Я вытерла запястьем испарину со лба… Когда успела так разгорячиться? Мерзла ведь еще полчаса назад.

– Спи, Карпова. Закрывай глаза. Иначе я решу, что ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал, – он навис надо мной хмурым коршуном. – Ты так смотришь…

– Никак я не смотрю! – буркнула, упираясь взглядом в его губы и не имея в себе сил отвернуться.

– У меня нет с собой твоего жезла и телепортов, – напомнил Салливан. – Прекращай это. Иначе я не сдержусь, а едва ли тебе будет приятен поцелуй монстра.

– Разумеется, не будет, – засопела сердито. Придумает тоже!

В комнате сделалось как-то уж совсем душно, точно в тропиках. Лицо опалило жаром. Я нервно облизнула губы, косясь на монстра.

– Карпова, твою ж мать…

Что не так с моей матерью, я спросить не успела. Потому что чудовище по-хозяйски заткнуло мой рот собственным. Да так плотно, что заглушило возмущенный вой на корню.

Нет, это все совершенно невозможно!

Я уперлась кулаками в его плечи и с силой отпихнула от себя шурхово зло. Расчетливое и эгоистичное. И беспросветно нахальное. Притягательное. Родное такое, что больно делалось.

– Не надо, пожалуйста, – прошептала, в ужасе глядя в серые глаза.

Он опять это делал! То же, что в мансарде. Смотрел, как на шурхово божество. И мне от этого его благоговения во взгляде совсем дурнело.

В голове мысли путались, плавились. Так жарко мне еще никогда не было. И потребность неистовая просыпалась. Жажда. Каждую мышцу крутило желанием, нет, даже требованием.

Неправильная какая-то магия… Явно просроченная.

– Не буду, – согласился Рандор, не понимая еще, видно, что нет уже никакой возможности «не быть».

– Я ведь завтра буду не только вас ненавидеть, но и себя, – пояснила жалобным шепотом, чувствуя, как в груди образуется болезненный камень.

Мое глупое сердце потяжелело, увеличилось и теперь разрывало все внутри. Билось с грохотом, как тучная упертая птица, закованная в грудной клетке.

– До завтра еще целая вечность, – выдохнул тролль, припадая к моим губам в новом поцелуе и обрушивая сверху свое трехтонное тело. Видимо, чтобы уж точно не сбежала.