Глава 21. О кошке, которая гуляет сама по себе

Блэр ушел, и дом наполнился пронизывающей, пугающей тишиной. Ни резких шагов Тамары, эхом отбивающихся от дворцовых стен, ни стонов Дорохова… Похоже, когда-то Караваевы и впрямь были знатным родом: убранство не сильно уступало имению Карповских, в котором проживала бабушка Энджи. Интересно, за какой проступок у них отобрали титул.

– Эйр! – проорала в тягостную тишину, надеясь ее разрушить. – Ты живой?

Сейчас, когда жуткой, ошеломляющей, напрочь отбивающей все другие мысли версии не-Рандора не было перед глазами, я сразу вспомнила обо всех других неприятностях. О Ланге, о маме, о Дорохове… Их срочно надо спасать! Беда в том, что мне и самой нужна была помощь: удавка не давала толком шевельнуться.

– Что, княжна, волнуешься? Жив твой царевич-лягушонок. Пока что, – выглянула из проема Караваева. – Принести?

– Что принести? – я похлопала ресницами, с трудом представляя Тамару, услужливо готовящую мне чай или бутерброд. А в животе урчало. И я, хоть и пыталась игнорировать низменный голод, уже поглядывала на кусок вчерашнего пирога и остывший давно сбор.

– Лягушонка твоего, – фыркнула женщина и скрылась в гостиной. Через несколько минут вместо нее по воздуху проплыло бездыханное тело и плюхнулось рядом со мной на кровать. – Приглядывай за обморочным. Будет прискорбно, если совсем помрет.

– Отнесите его в Лечебницу Эстер-Хаза! Наложите печать молчания, сотрите память, но найдите ему целителя! – окрикнула Тамару, судя по стихающему топоту, куда-то удалявшуюся. Но она меня проигнорировала. – Эйнар, ты как?

Аккуратно повернувшись к гоблину-полукровке (и впрямь зеленью напоминавшего лягушонка), я погладила его по слипшимся волосам.

– Вот куда тебя Судьба с даром завели… – прошептала самой себе, парень меня явно не слышал. – А ведь мог выбрать ту веточку и танцевать весь вечер с Джил. И не вляпался бы сейчас так же, как я, в троллье… Вот это самое.

Я горестно вздохнула и подгребла его к себе поближе, уложила головой на колени и продолжила «успокоительную процедуру». Ничем другим я ему сейчас помочь не могла: целительством без жезла я не владела.

Ночью Сияющая материя хлестала из меня потоком, заливая простыни и размазываясь по крепкому телу Рандора… Но она делала это сама по себе, и не было какой-то волшебной кнопки, чтобы ее активировать.

– Джи-и-иллиан… – одними губами прохрипел парень и потерся лбом о мою коленку.

Ну, Джил так Джил, я не против, если ему так легче.

– Зачем ты так со мной, а? – шептал Дорохов в складки одеяла. – Зачем волосы распустила? Чтобы они кипящей лавой выжгли мне сердце? Коварная… Знаешь, как они мне нравятся… Ты же умница, ты не можешь этого не видеть… Зачем тогда так больно делаешь?

– Эйр… Ты бы проснулся, а? – похлопала его по щеке, и тот поморщился. Не хотел возвращаться в реальность, от которой и я бы не прочь сбежать. – Неловко все это. Там в гостиной жезл мой, если ты сможешь дойти…

– Ты прости, прости, ладно?.. – перебил меня парень, не открывая глаз. – Я не волен выбирать. Я должен подчиниться. Принять Судьбу…

Совсем гоблин-царевич был плох. Бледный, как незрелый помидор, холодный, как вода в горной реке…

– Кви-и-ит! Ну услышь! – взмолилась в потолок. – Арчи! Кто-нибудь…

Хоть кто-то!

Так страшно. Невыносимо. Бредящий ледяной Эйр тут, помирающий от надорванной капли Ланге – там… И мама с малышом, неизвестно на что готовая пойти, чтобы спасти племянника Мелиссы.

И Рандор, запертый в собственном теле полоумным трехсотлетним маньяком, нашептывающим дрянные идеи. Если отец застанет магистра в больничном отделении, он не станет разбираться, чьи ошметки в него вселились… Просто уничтожит.

Убьет ли он Блэра? Неизвестно, у гада в рукавах может быть еще с десяток крапленых козырей.

Убьет ли он Салливана? Без всякий сомнений.

Слезы уже давно стекали по щекам за воротник магистерской рубашки, пахнущей знакомыми травами. Интересно, какой аромат у Рандора без зелья? Тоже, наверное, приятный… Как мало я о нем на самом деле знаю.

И как мало он сам знает о себе.

Давно я не чувствовала себя такой беспомощной. Смотрела на руки и не понимала, как выдавить из них хоть каплю Сияющей материи. Всего лишь каплю!

Ее, может, хватило бы, чтобы привести Дорохова в чувство. А там и до жезла с привязками недалеко, и если повезет с телепортом, мы могли рассчитывать на магическую помощь…

Но нет. Без проводника, без первопричины, заставлявшей мое тело плавиться, а сердце – грохотать, ничего не работало. Дурацкий дар, к которому не мешала бы инструкция!

– Никогда не любила Честеров. Род идиотов с переломанными каплями…

Тамара нарисовалась у двери, облаченная в удобный лыжный костюм. Куда она так принарядилась?

– Вечно лезут со своим даром, куда не просят! Начиная с Эмилии, этой безропотной глупышки, разродившейся предсмертным пророчеством… Ничего, ничего. Заплатят все, по очереди. Символично, что первой жертвой Блэра станет именно Эмиль.

Она распахнула куртку и подошла. Нагнулась. Придирчиво осмотрела мою шею, украшенную жгучей удавкой, маминым медальоном и следами от вчерашних жадных поцелуев. Протянула руку, подцепила пальцем серебряную цепочку… И больно рванула на себя.

– Это я, пожалуй, возьму.

– Верните!

– Мне он нужнее, милочка. Я тесно общаюсь с опасным человеком, и он часто лезет в мою голову. Лишняя защита не помешает, – холодно объяснила Тамара. – Кстати, этот кулон вполне мог принадлежать мне, если бы Андрей прислушался к советам твоей бабки-княгини и сделал правильный выбор. Ты бы тогда не появилась на свет. Зато появился бы кто-то другой…

– Вы бредите.

– Мы были бы прекрасной семьей, – уверенно говорила женщина. – Два сильных, самодостаточных мага. Брак как партнерство. Андрею не пришлось бы со мной нянчиться, вытаскивая из ежедневных проблем. Надежный крепкий тыл, а не слабенькая «милая леди» – вот что надо такому мужчине, как князь Карповский.

– Спятили. Как есть спятили, – я обреченно качнула головой, и сотня иголок привычно впилась мне в шею. Ау! – Вызовите себе врача, госпожа Караваева, и не заставляйте выслушивать эти мерзости.

– Я его любила, дорогуша. Так любила, что сердце рвало в клочья, – она сдула челку и окатила безумием из дымчато-серых глаз. Красивая кошка, опасная… и совершенно спятившая. – А он выволок меня за волосы и, израненную, вышвырнул из своей жизни. И знаешь, за что? За то, что пыталась открыть ему глаза…

– У моего отца с глазами все в порядке.

Ну, по большей части… Хотя ректорская слепота и ему от дедушки передалась.

– Я надеялась выбить из твоей мамаши признание, какой приворот она использовала. Это был честный бой! Я тоже в нем пострадала! – пыхтела Караваева, цепляя на себя мой фамильный медальон с синим мутным камешком. – Да, возможно, я ошибалась. Заблуждалась. Но мной двигало желание его защитить, спасти! А он… смотрел с такой ненавистью. Говорил с такой желчью. Словно я вмиг стала ему омерзительна и не было всех этих лет дружбы и уважения…

В какой-нибудь другой ситуации я бы постаралась ее выслушать и, может, даже посочувствовала бы тяжелой судьбе. Но уж точно не с перцовым ошейником, готовым оторвать мне голову, кровящей рукой и щекой и обморочным Эйром на коленях.

– Знаешь, что он сделал, когда приехал с визитом в Индийский парк? Сухо кивнул и прошел мимо! Понимаешь? Сколько холода, сколько высокомерия… Словно я пустое место, шурх, которого можно размазать по земле ботинком, – шипела в ярости Тамара. – Но я не пустое место, тролль раздери вашу семейку! Ты считаешь своих родителей героями, да?

Я промолчала, пытаясь не поддаваться на провокации. Я бы много могла рассказать, чего натерпелись отец с матерью в молодости. Ей такое и не снилось.

Тамара покусала губу, тряхнула челкой и подошла к шкафу. Нацедила себе в стакан какой-то бордовой мути и залпом выпила. Подышала шумно и снова обернулась ко мне.

– Твое здоровье, – прохрипела чужим сиплым голосом. – Я давно наблюдаю, как уютно устроились в семейном гнездышке князья Карповские. Уединились в своем крошечном ковчеге и делают вид, что все расчудесно. Кусочек мира магии только для своих. А весь прочий должен задыхаться?

– Это вынужденная мера – сохранять ценные виды на территории Воронцовых, – воспротивилась желчи, потоком льющейся из Тамары. – Нигде больше нет такого фона.

– А ты знаешь суть арканства? «Ковчег для избранных первокровок», – Караваева стерла с губ бордовую каплю и поморщилась. – Твои прекрасные родители так противились идеям Братства арканов, а в итоге… создали нечто очень похожее. Землю с потрясающе крепким магическим фоном, огороженную высоким забором и крепкими охранными чарами. Их не волнует спасение настоящего мира, пока цел их комфортный искусственный мини-мирок… Но это иллюзия. Со временем умрет и он.

– Мои родители двадцать лет пытаются сохранить то, что еще можно сохранить! – рявкнула в сердцах. – А вы и ваш престарелый товарищ-психопат приходите и бесцеремонно забираете кровь у моих шмырлов, шерсть у саберов…

– Для пользы дела!

– О да! Вот Вяземский, которому вы помогали, сразу построит дивный новый мир!

– Причем тут это ничтожество, играющее чужими судьбами ради личной выгоды и мифического бессмертия? – фыркнула Караваева. – Миру магии нужен новый лидер.

– И под новым вы имеете в виду хорошо забытое старое?

– Хочешь, можешь сама встать во главе. Будешь его королевой, – насмешливо развела руками Караваева, словно обнимая весь неприкаянный мир, оставшийся без своего вождя. – Ты очень похожа на ту, другую Аврору… За любым мужчиной стоит сильная женщина. Вместе вы сможете творить великие дела. Спасти мир магии.

– Или уничтожить его… навсегда. Нет уж, я лучше поступлю в фирменном стиле Карповских и прикопаю его в теплице под Монстроглазом, – я гордо задрала подбородок.

– Хочешь, перед уходом дам совет? – Тамара резко застегнула молнию. – Включи уже свою голову, глупая. Ты не сможешь его убить. Вот эта бледная, дрожащая ручка, перемазанная Сияющей материей, не поднимется. Я же вижу, как ты сияешь, дурочка, рядом с Салливаном. Все в золоте!

– Он не Рандор.

– Он и Рандор тоже. Как ты планируешь отделить одного от другого? Встань рядом с ними. Не задирай подбородок, преклони колени, подчинись, – она пожала плечами, упакованными в белоснежную куртку. – Меня Темный Принц слушать не станет. А ты, может, и убедишь его сохранить жизнь приютскому мальчишке. Остаться в этом теле. Салливан осознавал себя злодеем и мучился, понимая, что ты его таким не примешь. Но если примешь, всем будет легче. Все пройдет безболезненно. Для Ранда, для тебя…

– Приглашаете меня на темную сторону? – скривилась неприязненно от одной попытки осмысления всей этой чуши. Похоже, к «приютскому мальчишке» Караваева привыкла и смерти ему не желала. Хоть какой-то хлеб.

– Тут довольно просторно, уютно даже. Фанатики давно вымерли или остепенились. Блэр чему-то да научился за двадцать лет: не спешит махать шашкой и выступать в открытую… На этот раз переворот пройдет тихо и почти бескровно. Никто и не заметит.

Тамара осмотрелась, задерживаясь взглядом на картинах в гостиной и книжных стеллажах в глубине библиотеки. Словно прощалась с местом, в котором выросла. Выглядела она собранно и решительно, но все-таки на лице, под маской воина, готового к битве, угадывалось волнение.

– Когда-то я тоже была такой, – пробормотала «кошка». – Молодой, глупой, верящей в справедливость и правое дело. Преданной МОСу и… друзьям. Но жизнь показала, что все эти «друзья» легко отвернутся от меня из-за одной ошибки. Нелепого желания защитить дорогого мне человека. Что ж… У каждого есть право на персональные «шишки», княжна.

– Мои друзья от меня не отвернутся, – неуверенно прошептала, поглаживая Эйра по волосам.

Не отвернутся. Конечно, нет. Я хоть и бедовая, и безрассудная, и талантливо втягиваю близких в проблемы и неприятности… Но исключительно из лучших побуждений же?

Даже Сажелька, хоть и рычит сердито, в трудный момент за меня заступится. И Джил… уверена, она тоже простит. За то, что я была так увлечена своими проблемами и оказалась слепа к ее переживаниям.

– Держи! – Тамара кинула мне черный шелковый мешочек, перевязанный кожаным шнурком. – Древняя система связи. Сунь в ухо и какое-то время будешь меня слышать. Разрешаю задавать вопросы.

– Вы хотите об «этом» поговорить? – уточнила, чувствуя себя похищенным, привязанным к батарее психоаналитиком. – Или желаете исповедоваться?

Черный гладкий камень, блестящий как панцирь жука-дубогрыза, выкатился в мою ладонь. У Тамары в пальцах оказался такой же.

– Радиус действия небольшой, – она закинула камешек себе в ухо и потрясла головой. – Но пока я буду петлять вокруг, чтобы смазать след, у тебя будет полчаса моего времени.

– Вы тоже его боитесь, – догадалась изумленно, крутя в руках доисторическую рацию. Ладно, шурх с ним, не умру. Наверное.

Твердый холодный камешек скользнул в ушную раковину. Брр!

– Предпочту наблюдать за триумфом Темного принца издалека, – призналась Караваева. – Я же не безумна – стоять рядом, когда его дух и дар войдут в полную силу? Слышала, чем заканчивается. У последней «королевы» мозги совсем потекли…

«Я же не безумна»… Верилось как-то с трудом. Особенно в свете того, как мстительно сверкали дымчатые глаза. Она вожделела этого триумфа, ждала с нетерпением… и планировала наблюдать. Издалека.

– Сделали гадость – и сбегаете?!

Я неприязненно сплюнула на пол, но промахнулась и попала на край покрывала. Бабушка Энджи была бы шокирована моими манерами, но ее тут, к прискорбию, не присутствовало.

– Когда Блэр возьмет венец, самое безопасное место будет на другом конце планеты. На богиней забытых землях, лишенных магии… Планирую затаиться там на время.

– А как же награда за помощь? Слава и вот это все?

Какой смысл прислуживать Блэру, великому, бесштанному и узурпировавшему плоть моего любимого мужчины, если ничего не попросить в ответ?

– Я получу то, чего желала все эти годы. Не беспокойся, – хмыкнула Тамара, убеждая то ли меня, то ли себя. – Мысль о мести была столь нужной, столь важной, что не позволяла жить полноценно. Изгрызала, разрушала меня изнутри. Теперь, когда она свершится, я надеюсь наконец обрести душевный покой.

– Вы явно не там его ищите, госпожа Караваева, – я покачала головой, игнорируя жжение в шее. Я начинала к нему привыкать. Бодрило даже.

– Не тебе меня судить, девочка. Когда тебя вышвырнет из своей жизни возлюбленный и начнет делать вид, что вы незнакомы, – вот тогда и поговорим.

Я закатила глаза. Конкретно мой возлюбленный (тролль побери, как же непривычно думать о магистре в таком ключе!) пока из своей жизни даже дух-паразит вышвырнуть не может. Словно прикипел к Блэру, как к шурховой половинке!

– Время пошло. Я буду тебя слышать еще… минут тридцать, – Караваева резко развернулась на пятках и вышла за дверь, оставляя мне обидный обзор на каминную полку с жезлом и телепортационными привязками. Столь желанную, сколь и недоступную.

Силуэт «кошки» исчез, но я продолжала слышать ее дыхание. Ровное, спокойное. Которое минуты через две обернулось приглушенным голосом, словно Тамара спрятала мерзнущий подбородок в меховой ворот лыжной куртки.

– Я не тщеславна, княжна. Переживу, если род Караваевых не будет вписан в историю. Но Лукас просил передать привет из преисподней. Если свидишься с папенькой, отвесь ему от лорда Кавендиша поклон.

– Вы свидитесь с ним лично, – пообещала собеседнице из правого уха. – Сможете отвесить, что захотите… Если успеете. Что, к сожалению, без гарантий – у моего отца очень быстрая реакция.

В животе предательски «пробулькал» голод, пересохшее горло напомнило об утренней жажде. И в груди поселилась злость. Я не «кисельная» барышня, которой меня поддразнивал Арт, когда у меня не получалось дать брату отпор. Так что раскисать рано. И стыдно. Хотя ситуация способствовала.

Но уж лучше я буду оправдывать звание обезьянки, чем сдамся без борьбы и попыток к бегству. «Тысячу и одну ночь» с Блэром-Рандором я экранизировать не намерена!

В голове зашуршали воспоминания. Отец ведь столько раз инструктировал меня на случай похищения. Где-то между нашествием камнехвостов, укусом разъяренной саблехвостихи и случайным перемещением в жерло вулкана.

Похищение.

«Не выбегать в одном платье на снег». Логично, тролль побери. Кто додумается морозить голые пятки в одном неглиже?

«Не пытаться знакомиться с местной клыкастой фауной». Клыкастых я вокруг себя не обнаружила, только валявшегося без чувств Эйнара. Но он скорее флора, судя по оттенку.

«Пробовать вступить в контакт с похитителем». Всю ночь вступала… Приятно, но без толку.

«Стараться подать сигнал и выйти на связь с теми, кто непременно будет искать».

Подать сигнал! Но как? Шурховы кристаллы затягивали тончайшими чарами тишины все обозримое пространство.

Хотя… до некоторых из них я, пожалуй, смогу дотянуться. Если не потеряю голову на полпути.

Ох, мог ли подумать папенька, что похитит меня сам Блэр? Что подруга его юности, вместе с ним сражавшаяся в рядах миротворцев, будет осуществлять надзор и вещать мне в ухо всякие гадости?

Я аккуратно переложила голову Эйра с колен на подушку и свесила ноги с кровати. Попыталась медленно встать, не разгибая спины. Ошейник предупредительно кольнул шею, но я научилась на него не реагировать.

Если двигаться очень неспешно, плавно, перемещая корпус буквально по миллиметру, есть шанс отделаться жжением и не дойти до обезглавливания. Интересно, сколько лет у меня уйдет, чтобы в таком «бодром» темпе добраться до каминной полки?

К возвращению Блэра не успею точно. А там – здравствуй тысяча ночей в попытках заболтать трехсотлетнего маньяка.

Идея с кристаллами казалась более реальной. Я медленно шагнула к тумбе. Ошейник предупредительно завибрировал. Тролль дери! Кажется, он реагировал не только на колебания тела, но и на отдаление от места закрепления.

– Ауфф! – возмущенно пропыхтела, опираясь дрожащей ладонью о холодную стену. «Отопление» с уходом Рандора кончилось, и я озябла.

– Ты тяжело дышишь, княжна. Решила прогуляться? – насмешливо уточнила Караваева у моего уха.

– Хочу пить, – соврала надсмотрщице, отлынивающей от прямых обязанностей, и медленно двинулась дальше. Крошечный шажок к шкафу. И еще один.

– Не советую много гулять. Вид твоего безголового тела Андрей не перенесет. От горя сразу сойдет с ума.

– Разве не такой мести вы желали? – фыркнула с отвращением.

– Безумия? Вовсе нет. Я хочу, чтобы он осознавал, кто и за что его наказал. Хочу, чтобы его спокойный, уютный, годами строившийся мирок рушился постепенно, ступенька за ступенькой… И так до самого основания.

– Как вы еще сами себя не отравили, удивительно. Столько яда, – я недовольно сдула прядь, свесившуюся на нос, и поставила ногу на невысокий табурет.

– О… я давно отравлена, – согласилась без споров Караваева. – Что-то во мне с треском разбилось, когда в кожу впились осколки зеркала в Пункте Связи. Разорвалось, когда ковер, залитый нашей с Анной кровью, осыпало золотом его сердца. Сломалось, когда из черных глаз князя полилась ненависть, отравляющая похлеще концентрированной Темной материи… Впервые я захотела выдрать свой дар из тела, чтобы он не приносил столько боли.

Пропуская половину признаний мимо ушей (в панике я отвратительный собеседник), я пальцами вцепилась в ручку шкафа. Пытаясь удержать равновесие, медленно переместила вес на табурет, подобрала вторую ногу и приподнялась на цыпочки. Видел бы меня Арт, язык бы не повернулся обозвать обезьянкой. Прима балета, никак не меньше!

Ладонью ощупала шкаф – вчера именно туда тянулась нить полицйских чар. Ногти поскребли по гладкой теплой поверхности: нашла!

– Княжна, надеюсь, ты села обратно? – нервно уточнила Караваева. – Не заставляй меня возвращаться во всеоружии…

Прозвучало опасно. Щека до сих пор болела и кровоточила.

– Да чтоб вас лавасилиск сожрал! – подала голос и, схватив темно-синий увесистый кристалл, двинулась в бесконечный обратный путь.

– Здесь не водятся…

Эйр приоткрыл глаза и непонимающе уставился на меня, как в замедленной съемке передвигающуюся по спальне. Одними губами спросила: «Можешь шевелиться?».

Он попробовал. Повернул голову, двинул пальцем… и снова потерял сознание.

Обморочный лягушонок. Все приходится делать самой!

– Как вы могли предать Брендана? – прошептала взволнованно, пытаясь замаскировать сбившееся дыхание эмоциями. – Он же вас любил в молодости…

– Это не любовь. Я умею. Распознавать чувства, – судя по речи, Тамара тоже запыхалась. Фразы стали более отрывистыми, короткими. Словно она трусцой бежала по лесу. – Вижу, когда человек звенит. Светится. С Бренданом такого не было. Обычая симпатия.

Я опустила кристалл в чашку, расплескав по тумбе желтые капли рождественского сбора. Пить хотелось до одури, но заглушить шурхов артефакт было важнее.

– Расскажите, какую роль вы играли во всей этой истории, – потребовала, обнаружив глазами второй кристалл, закрепленный над подоконником. Да это «прогулка» еще на полгода!

Морально готовя себя к путешествию, я отковыряла ногтем кусочек засохшего рождественского пирога и аккуратно вложила его себе в рот.

– Это длинная история.

– Я вроде никуда не спешу, – промычала, разжевывая лакомство. Боги, как вкусно. Бабушка Джулс превзошла себя.

Я успела позабыть, что вчера был сочельник. А сегодня, выходит, все получили подарки. Что утром довелось обнаружить «под елочкой» Авроре Карповой?

Обморочного Дорохова в нежно-зеленых тонах. Недоупокоенного Блэра – в штанах и упаковке из плоти магистра Салливана. Ошейник – драгоценный, древний и крайне навязчивый с этими своими перчеными объятиями. «Приятную» компанию в лице мстительной истерички. А еще заветной целью нахально блестели привязки на каминной полке… Смотри, сколько хочешь, любуйся!

Так себе подарки, конечно. Видимо, Ава-катастрофа очень плохо вела себя в этом году.