Глава 23. О пигалице и опасном госте

Анна

Я еще раз проверила окно. Закрыто, и довольно плотно. Тогда откуда этот неуютный, липкий озноб по всему телу? Не иначе малютка-капелька снова балует и тянет магию из измотанной мамы.

Со вздохом приняв неизбежное, я надела халат прямо на сорочку и поплелась к зеркалу – распутывать черную копну, мое наказание похлеще демонят и армии первокурсников. Если в возрасте Авы я могла наплевать на приличия и спуститься к завтраку с «гнездом ламбикура», то теперь приходилось… ну, хотя бы пытаться что-то с этим сделать.

Я бы предпочла еще поваляться в постели, теша себя надеждой, что хоть под утро Андрей вспомнит о своей супруге и явится в нашу спальню… Но нельзя же второй день подряд игнорировать праздник? Вчера, сославшись на самочувствие, я сбежала после горячего и к балу в трапезный зал так и не спустилась.

Рождество, проведенное в тишине и покое, с чашкой пряного горячего шоколада, любезно наполняемой Квитом, и хорошей книгой… Не самый плохой вариант. Хороший очень. Не хватало только Не-слишком-мрачного Демона под боком… Но кто-то же должен следить, чтобы наши дети на радостях не взорвали Академию?

Я ждала его возвращения до поздней ночи и не заметила, как заснула. А наутро рядом с собой никого не обнаружила.

Возможно, этот Мрачный Демон Рождества как-то прознал, что я тайно связала для него милейший свитер с красно-зеленым оленем (внезапно вспомнились уроки рукоделия из «Эншантели»)… И решил избежать соблазна придушить в праздник собственную жену.

Холод пробирался под кожу, разнося мурашки по лопаткам, пояснице, коленям… За ним следовало предчувствие чего-то дурного, которое традиционно накрывало меня с приходом зимы и приближением Рождества. В праздники с нашей семьей обычно ничего хорошего не происходит.

Но Андрей клятвенно заверил меня, что этим вечером ни один сабер, первокурсник, монстроглаз и шмырл не пострадают. Обещания Демона дорогого стоят. И я очень старалась ему верить.

Зеркало отнеслось ко мне недружелюбно. И повело себя в высшей степени бестактно. Тут же продемонстрировало и серые тени, расползшиеся по лицу, и синеватые круги под черными, лихорадочно блестящими глазами. Бледность можно было назвать аристократической, но с очень большой натяжкой. Этим утром даже Марта решила бы, что в моем роду были дриады.

Ночь меня измотала, истощила, измучила… Бред, что лез в голову, никак в ней не укладывался. Не то сны, не то предчувствия…

В них бушевала буря. Шквальный ветер срывал куски крыши с усадьбы Воронцовых, бил стекла в теплицах, поднимал воду в озере метровой волной, рассыпал в песок каменные статуи…

Садовые деревья пригибались к стылой земле голыми ветвями. Вихрь, в котором смешались стекло, каменная крошка и битый лед, опасно надвигался на меня. Грозился смести с этой земли, не оставив следа.

Буря. Зло, скрытое под иллюзией… Ураган, сметающий привычное…

Во сне я ни на секунду не забывала, что мне совершенно никак нельзя погибнуть. Ведь я теперь не одна. И на том должна стоять до последнего.

Мысль о крошечной капельке, заточенной в глубинах организма, делала тело каменным, неприступным. Буря настигала меня, била, кусала, облизывала острыми, холодными языками… Но не могла ни раскрошить, ни пригнуть к земле. Окутанная любовью, я была ей не по зубам.

– Пигалица… Совсем не спала? – прохрипели устало за моей спиной, и две теплые ладони легли на плечи, мягко выковыривая из ночного кошмара. – Ты дурно выглядишь.

– Совсем дурно? – расстроилась, ловя отражение Мрачного Демона в зеркальной поверхности.

Он тоже ночью не сомкнул глаз и казался измотанным. Неужели первокурсники что-то учудили? Или Ава все-таки переборщила с творческими экспериментами?

А ведь мы еще не успели протестировать проснувшийся дар… И понять, какими бедами он нам грозит. Может, пора перебираться на Крайний Север?

– Не совсем, но… вызываешь стойкое желание тебя накормить и уложить в постель, – Карпов выудил меня из кресла и подхватил на руки. – Нет, наоборот. Сначала уложить в постель. А потом, при случае, накормить…

Свое «стойкое желание» он тут же реализовал, разместив меня на подушках и укрыв одеялом. Что обидно, сам укладываться не стал. А я уже и настроиться успела на «восстановительные процедуры».

– Эмм, пигалица… – прохрипел Карпов, мягко выпутывая шею из моих настойчивых рук. – Магический откат только ухудшит твое состояние.

– Я постараюсь держать Сияющую материю под замком, – клятвенно пообещала упиравшемуся мужу, не собираясь его никуда отпускать.

– Ани, я… занят немного. Сильно занят, – признался этот… Демон! Раздразнивший, в постель уложивший и ничуть не облегчивший моих страданий.

– И чем таким важным ты занят этим чудным рождественским утром? – нахмурилась, разглядывая сосредоточенную морщинку на демоническом лбу.

Не таким уж чудным, похоже.

– Ничего серьезного. Нет причин для волнения. Я скоро освобожусь, обещаю, – с каменным лицом пообещал Андрей, и озноб вернулся. Вместе с дурными предчувствиями.

– Что случилось?

– Абсолютно ничего, Анна, – серьезно ответил муж.

– Что-то не так, я чувствую. Мне с утра не по себе.

– Это просто снег, – улыбнулся Карпов и погладил меня по голове. Поддался моему требовательному движению и все же улегся на соседнюю подушку. – Первокурсники живы. Все, я сверился со списком. Ни одной потери, как это ни прискорбно… Шмырлы тоже в порядке. И наши дети ничего не взорвали.

– Тогда почему ты такой…

– Какой, Анна? – этой кривой ухмылкой меня было не провести, но я все равно засмотрелась.

– Словно всю ночь о чем-то дурном думал. И ничего хорошего не надумал.

– Мелкие неприятности, которыми тебе точно не стоит забивать лохматую головку, – он ласково потрепал мои волосы, чем еще сильнее их запутал. Знал, негодяй, как меня занять на лишние пару часов. – Побудь здесь, хорошо? Отдохни, попробуй поспать… Я велю Квитариусу принести тебе завтрак в постель. Имеет право княгиня Карповская, ожидающая малыша, хоть одно утро понежиться в кровати?

– Имеет… наверное, – его завораживающему хрипу, пробиравшемуся в закоулки сознания, невозможно было не довериться.

***

Какое-то время я блаженно пялилась в белый потолок, украшенный помпезной лепниной в стиле всей усадьбы. Разглядывала витиеватые вензельки, считала узоры… И только спустя десять минут до меня дошло, что этот… Демон!.. Так вот, этот Демон (глаз морфа ему в утренний кофе!) без всякой «Имморы» внушил мне эту чуждую безмятежность и сонливость.

Я резко встала с постели, так, что перед глазами пронеслась стая мельтешащих крошечными крыльями либри. Ну, Андрей! Ну, шурхи его защекочи, Владимирович! Применять внушение к собственной жене, ослабленной бессонной ночью и лишившейся медальона благодаря кое-чьим вороватым лапкам… Впрочем, когда я знала, что он у Авроры, мне было спокойнее. Но это не отменяло того, что Карпов не имел никакого права влезать в мою голову!

В воздухе, звеневшем от моего возмущения, материализовалась теле-маго-грамма. Видит Судьба, лучше бы там были извинения. Потому что, если их там нет, я вот прямо немедленно спущусь и объясню князю Карповскому, кто в этом доме хозяйка.

Запахнув халат и затянув поясок потуже, я наскоро перевязала волосы лентой и схватила картонку.

«Ланге стало хуже».

Не извинения. Три слова, но какие страшные!

Записку явно прислала Мари. Вчера мы договорились, что она будет сообщить мне о любых изменениях в состоянии Эмиля.

Формула заклятья «Сфера Спиритус», вызывающего целительный шар, наполненный Сияющей материей, легко всплыла в голове. Как вовремя магистр Салливан меня на него навел: неделя «раскопок» в закоулках воспоминаний графини – и я его обнаружила. Похоже, именно так Аврора излечила Солину Блэр от безумия, вернув ее духу первозданную крепость.

У Ланге была другая проблема, но, если я правильно поняла формулу, заклятье укрепляло мага всесторонне. И дух, и дар, и саму магическую каплю.

Я сунула записку в карман и вышла из спальни. Карпов, конечно, не одобрит, когда поймет, что я собираюсь сделать. И в каком состоянии.

Но, во-первых, медлить нельзя: я обещала Мелиссе, что лично позабочусь о ее племяннике. Жизнь мальчика была бесконечно важна для всех нас. И для Андрея – в особенности.

Во-вторых… Ужасно занятому «господину ректору» совершенно необязательно узнавать, что я собираюсь делать. Он и сам что-то от меня скрывает, раз докатился до внушения средь бела дня. Будем считать, что мы квиты.

Я выскользнула в коридор, уловив на том конце два удаляющихся силуэта – Демона-старшего и Демона-младшего. Арти был необычно растрепан и помят для этого часа, словно и вовсе не ложился спать. Причину их мрачности и напряженности узнаю позже: сначала Эмиль.

– Насколько все плохо? – еще с порога выкрикнула я Мари. – Успеем вызвать кого-то из Эстер-Хаза в поддержку?

– Из Эстер-Хаза не успеем, слишком много бумажной волокиты, – покачала наставница головой и виновато развела руками. – Прости, Ани, я не уследила. Вчера вечером он был стабилен! Или так мне показалось. Стара стала. Я схожу за Глэдис и позову Аврору, она должна уже выспаться после бала. Вместе сдюжим как-нибудь…

Кивнув Мари, я подошла к кушетке, на которой метался мальчик. Выглядел он даже хуже, чем я в зеркале: губы посинели, глаза закатились. Но ведь обезьянка вытащила из него паразита. И все нити, как она уверяла, накрепко перевязала. Неужели что-то пропустила?

Я сходила к сейфу Мари, привычно произнесла пароль – «Генри» – и достала оттуда венец. На всякий случай мы хранили его поблизости, в жестяной коробке прямо за пакетиком с драгоценным кофе.

Воткнула украшение в волосы, потерла пальцами виски… надо сосредоточиться. Призвать сферу нетрудно, но занимает время. А вот чтобы удержать и куда надо направить – тут понадобится помощь пары магов-целителей.

Растерла подушечки пальцев, высекая мелкие искры на пол. Провела тыльной стороной ладони по запястью, сменила руки, опять провела… Мысленно пробормотала формулу призыва, чувствуя, как по венам потекла горячая, щекотная магия… Древнее колдовство больше походило на завораживающий танец в гареме какого-нибудь султана.

Материя мелкими сияющими каплями-бисеринками спрыгивала с пальцев, но не опадала на пол, а кружилась в воздухе золотистой взвесью. Где же Мари с Авророй, почему так долго? «Сфера Спиритус» почти готова, но чтобы переместить ее в тело Ланге, мне нужен хоть один «принимающий» с его стороны. Кто-то, кто раскроет для меня его каплю и призовет сферу…

– Красиво, – произнесли за спиной, и я попыталась через плечо разглядеть визитера. В палату входил магистр Салливан. Не Мари, что жаль, но и его стихийный дар сейчас будет очень кстати.

– Как замечательно, что вы пришли, – прошептала сбивчиво, с трудом удерживая на кончиках пальцев огромный сверкающий шар. – Я вроде справилась с шурховой сферой, но помощь не помешает.

– Вижу, что справились, Анна. Вы очень талантливы и одарены. Прямо как ваша дальняя родственница, – с загадочной полуулыбкой заметил Салливан и подошел к кушетке. – Ланге совсем плох.

– Да… Я потому и не дождалась поддержки, – призналась дрожащими губами и сдула волосок, липнущий к носу. Магистр косился то на венец, запутанный в моей копне, то на сферу, внутри которой искрила и взрывалась животворящая энергия мироздания. – Я знаю, вы не целитель, но вы не могли бы…

– Вам дурно, княгиня? – он скосил голову набок, с любопытством разглядывая меня необычно блестящими глазами.

Живот ныл, малышка привычно требовала внимания и магии, но я старалась не отвлекаться на тянущую боль. Совсем скоро, и мама опять будет полностью в ее распоряжении. И вся магия – для нее одной. Надо лишь чуть-чуть поделиться с юным Эмилем и немножко потерпеть.

– Вы не могли бы подать мне вон тот бутылек с кровью дриады… – я кивнула на зельеварительный стол. – А потом подождем Мари и Аву и аккуратно перенесем сферу в мальчика.

– Конечно, Анна, – магистр взял склянку, повертел в пальцах. Подошел сбоку, обхватил меня за подбородок и медленно приподнял лицо. Обращать внимание на его странное поведение не было никаких сил. Их вообще ни на что не было.

Не замечала раньше, что у Салливана голубые глаза. Всегда думала, что серые. Но сейчас были почти бирюзовыми, похожими на Авины, но словно покрытыми искристой ледяной корочкой.

Магистр смотрел на меня так пристально, что становилось не по себе. На лицо, на живот, который ныл все сильнее. Покручивал в пальцах флакон с кровью Марты.

– Открой рот, княгиня, – скомандовал и, не дожидаясь реакции, раздвинул пальцем мои губы. – Пей.

Не самая вкусная в мире субстанция полилась в мое горло – Салливан опустошил весь бутылек. Сразу стало лучше: пальцы перестали трястись, колени уже не подкашивались. Мошкара перед глазами рассеялась, и я смогла посмотреть на магистра с благодарностью.

– Вот так, моя хорошая. Лучше?

Он холодно улыбнулся, и я решила, что самое время напомнить мужчине о правилах приличия. Все-таки Салливан подчиненный моего мужа, да и на «ты» мы не переходили. Но не успела: мужчина отступил от меня, закрутил в воздухе вихрь и потянул сверкающую сферу на себя.

– А теперь отдай ее мне. И мы в расчете, Анна.

– Магистр! Что вы… Зачем?! – прошептала ошеломленно, глядя, как раскрывается он навстречу сфере, как впитывает ее в себя, поглощая без остатка. Всю, до последней капли-бисеринки! – Ах…

– Ах? – просипел Салливан, не отрывая от меня полыхающих голубых глаз. Да точно ведь у него серые раньше были…

Его тело выгнулось, натянув белую рубашку до скрипа ткани. Жилы на шее замерцали золотом, вся кожа воссияла… и потухла.

– Эта сфера предназначалась мальчику, – напомнила преподавателю. Мой голос дрожал обидой и недоумением. Я столько сил истратила на древнее заклятье, а он!..

– Эта сфера предназначалась мне, Анна. Сделаешь другую, когда восстановишься. Не дуй губы, не маленькая. Ты задолжала, графиня, и прилично.

Магистр медленно двинулся ко мне, и я не придумала ничего лучше, чем спрятаться за зельеварительный стол. Чертовски ненадежная преграда.

– Трусливая птичка… Твоя дочь куда смелее и безрассуднее.

Я потерла пальцем ободок колечка, тронула запястье и собралась уже прошептать «Андрей»…

– Стой, куда собралась? – пятерня легла на мое горло, сдавив так, что и хрипа не вышло. – А поговорить? Не торопись, Анна… Я, может, соскучился. Мы ведь собирались пожениться, помнишь?

Вторая лапа перехватила за запястье и отвела мою руку за спину.

– Блэр, – с ужасом прошептала, разглядывая невозможно бирюзовые радужки. Такие я только у Авы видела. И у Августуса. Но как, как такое возможно?

– Приятно. Ты быстро догадалась, не то что юная строптивая княжна, – Салливан покосился вниз, на мою вторую руку.

Искры слетали с пальцев, пытаясь выпустить теле-маго-грамму. Но во мне почти не осталось магии: вся ушла в сферу. Кровь дриады восстанавливала резерв слишком медленно, и черная муть подступала к сознанию. Даже венец, сползавший с головы и державшийся в волосах одними молитвами, не помогал.

Одна картонка все-таки умудрилась вырваться из ладони, взмыла к потолку… и тут же разлетелась в клочья, разбитая ледяным вихрем.

– Будешь плохо себя вести – заберу с собой, – предупредил мужчина. – Снова. Этот стихийный дар весьма привлекателен, ты не находишь? «Пшшш!» – и меня нет…

– Я бы предпочла другое «Пшшш! – и тебя нет». Примерно как двадцать лет назад, – процедила в неузнаваемое лицо магистра. Чертовщина какая-то, но разбираться некогда. – Где моя дочь?

– У меня в гостях. Пожалуй, оставлю ее себе. В качестве компенсации.

– Компенсации?!

– Ты хоть представляешь, на какую дрянную жизнь ты меня обрекла? – раздраженно уточнил мужчина. – В теле слабого, неуверенного в себе приютского мальчишки, с подростковыми прыщами и нелепыми, смешными проблемами… О да, я хочу компенсации. Думаю, мы с княжной поладим.

– Аврора не причем.

– Аврора всегда причем, – не согласился магистр. – Ее магия меня убила, не твоя…

– Она была совсем крошка. Она и сейчас дитя! Ты не посмеешь…

– У тебя будет новое, – равнодушно пожал плечами Блэр. – Дай-ка мне венец, графиня. Этот надоедливый мальчишка начинает просыпаться, а мне его присутствие совершенно некстати. Полагаю, нам с ним пора расстаться: двум сильным магам в одной плоти… тесновато.

Он попытался вытащить украшение из моих волос, но оно упрямо цеплялось за растрепанную шевелюру.

– Ай!

– Ты невозможное создание, Анна, – сипло рассмеялся недоэльф в обличии магистра Салливана (хоть на этот раз додумался штаны надеть). – Я пришлю тебе фамильный гребень в подарок, когда доберусь до своих владений. Надеюсь, к следующей нашей встрече ты приведешь себя в порядок… Поцелуешь меня на прощанье?

Ледяные пальцы погладили мой лоб, оставив на время непокорный венец. Холодок чужого сознания ударил в висок, и я изо всех сил отпихнула Блэра. Попыталась. Он, впрочем, с места не сдвинулся – что каменный. Постаралась выстроить хлипкий ментальный барьер…

– Что, Анна, нет на тебе больше «щита»? И резерв предательски пуст? И капля Солины давно покинула тело? – улыбаясь коварным змеем, шипел Блэр. – И что ты теперь мне сделаешь, а, графиня?