Глава 24. О драконе, потерявшем сокровище

Андрей

Ступени академической лестницы снова мелькали перед глазами. В который раз за это утро он терзал подошвами белый мрамор, спускаясь с мансарды в подвальные помещения.

Вопрос с пигалицей решился безболезненно: Анна не заметила внушения и улеглась в постель. Теперь Карпову можно было возвращаться в свой ночной кошмар. Тот самый, в котором у него пропала единственная дочь.

Андрей затормозил, вцепился в перила так, что дерево под пальцами захрустело. Закрыл глаза, плотно сжал губы.

Сейчас не время для эмоций, ему нужен трезвый рассудок. После, когда он найдет тех, кто вломился в его дом и посмел устроить издевательское представление на балу… Вот тогда он выпустит гнев наружу. И мироздание содрогнется.

Стороннему наблюдателю блуждания мрачного ректора по коридорам и лестницам казались бессмысленными, бесцельными. Андрей шел, шел… и никуда не приходил. Но он думал. А стоять на месте в этот момент не мог себе позволить: грудь сразу жгло ощущением бездействия.

За остаток ночи и утро он успел расспросить призрака и русалку, поголовье ихтиоподов и заспанного ламбикура. Чуть не вытряс душу из Квитариуса, заклиная того отследить его дочь. И даже по пути вытащил из подсобного помещения собственного сына. Патрулировавшего личную территорию сержанта Шо.

А еще побывал в Пункте Связи. Чуть не застрял под шурховой омелой, но нашел лишь разбросанную колоду карт на ковре и открытую коробку от платья в девичьей спальне. След Авроры был размазан по всему дому. Но только ее. Больше сюда никто за последние дни не заглядывал. До изгнания растения-паразита все предпочли отсидеться в стенах Академии.

И куда, тролль подери, могла пропасть его девочка из лично им защищенных стен?

***

…С первых минут на балу Андрей понял, что с его дочерью что-то не так. Тревогой кололо грудь. А дурным предчувствиям он был научен доверять.

Показавшись в дверях в чуть мятом, но все еще прекрасном платье, Аврора не подошла к подругам. Хотя и Джиллиан, и София стояли без пар и активно махали ей руками. Но та словно не заметила: схватила Дорохова за локоть и потянула в центр зала.

Поначалу Андрей решил, что на обезьянку кто-то наслал дурманящие чары. С мисс Вяземской станется. Или опоил горячительным коктейлем, выдав его за чай. Тут могла расстараться мисс Девенпорт.

Он стоял, наблюдая за кружащейся в танце дочерью, и размышлял. Ава смеялась. Выглядела счастливой и беззаботной. Возможно, она просто влюблена, и Андрей ошибся? И сейчас, и в своих догадках по поводу мансарды?

Мари говорила, что пробелы в памяти могут быть связаны с побочным эффектом «Зелья Судьбы». Да и неизвестно, сколько правил нарушила его персональная катастрофа, пока проводила запрещенный ритуал (вся в мать, право слово!).

Что, если ту нелепую ночь Ава провела не с незнакомцем под иллюзией, а все-таки с зеленокожим полукровкой? Что, если эти двое предначертаны друг другу? И потому рядом с мальчишкой Ава забывает обо всем на свете. Даже о лучших подругах. И ведет себя так, словно тоже поверила в пророчество и приняла судьбу.

Да нет, чепуха. Не может богиня быть настолько к Андрею жестока!

Хотя нет… эта стерва может. И именно к нему.

Как бы то ни было, если его дочь думает, что «Зелье Судьбы» привело ее к дриаду… И именно ему она подарила самое ценное, что может быть у юной девы… То пусть лучше будет так.

Андрей не смог защитить свою девочку от ошибки, от опасного эксперимента, что чуть не стоил ей жизни. Так хотя бы не будет расковыривать рану и лишать дочь остатков покоя.

Тем более, что парень готов держать ответ за то, что он сделал… И за то, что сделал не он.

***

Час спустя дочь пригласила Андрея танцевать, и все встало на свои места. Он без труда распознал иллюзию. Ведь его настоящая малышка пахла неприятностями и спелой морозной вишней, а не гнилью болота и заплесневелым подвалом.

Магия его дочери ощущалась легкой и светлой, как солнечный зайчик, пробравшийся в окно весенним утром и беззаботно скачущий по кровати. А та, что положила холодные руки на его плечи, несла в себе нечто столь грязное, горькое и тяжелое, что внутри все сворачивалось от отвращения.

Все в девушке было чужим – от ужимок и мимики до удивительно гладких волос (уж что-что, а непокорную шевелюру Ава унаследовала точно от пигалицы).

Весь танец Карпов смотрел в голубые глаза, пытаясь распознать за ними незнакомку, надевшую столь дорогую его сердцу иллюзию. В том, что это была женщина, сомнений не было: никакой мужчина не сможет так умело вести дамскую партию в рождественском вальсе.

Он кружился с «дочерью» по залу, а мысли то и дело улетали к Анне, так и не спустившейся на шумный праздник. Чтобы его жена да пропустила танцы? Повод должен быть веским. И это настораживало.

Карпов давно бы покинул зал и поднялся к Анне, но обязанностей ректора никто не отменял. Кто-то должен был приглядеть за стадом учеников, норовящих шуточными заклятьями развеять усадьбу Воронцовых. Поэтому он весь вечер мужественно страдал, намереваясь ночью стребовать с супруги щедрую компенсацию…

Но теперь, с появлением копии их дочери, все желания Андрея рассыпались пылью. И внутри поселилась колючая, разъедающая все тревога. Какого тролля тут происходит?

На глупый розыгрыш все это не тянуло. Древние иллюзорные чары слишком сложны, чтобы их мог применить ученик шутки ради. Да и кто бы рискнул так бесстрашно водить за нос Мрачного Демона?

– Обезьянка…

– Да, папочка? – шаловливо улыбнулась не-Аврора, сверкнув голубыми глазами.

Чертовски похожа. Но не она, не она. Не его малышка, стоившая ему седины в волосах. Если Андрей, конечно, еще не тронулся умом. Что в силу весьма насыщенной приключениями жизни было немудрено.

– Ты чудесно выглядишь, моя маленькая повелительница мха и колючек, – пробормотал, косясь на ее пустые запястья и голую шею.

Ни монет-привязок, ни «позаимствованного» у матери медальона. Отчаянно хотелось надеяться, что все эти вещицы сейчас там, где и сама настоящая Аврора. Полный комплект вместе с жезлом.

– Ава…

– Мм?

Улыбка вышла вполне натуральной, но уж очень самодовольной. Незнакомка с ним играла и, похоже, наслаждалась успешной хитростью.

Впрочем, не такой успешной.

Его дочь за «повелительницу колючек» оттоптала бы ему все ноги. С детства обижалась на это прозвище. С тех пор, как они с крестным доэкспериментировались до того, что одна из теплиц заросла сверхбыстрорастущим мхом до самой крыши.

– Кто-то рылся в седьмой оранжерее, – вкрадчиво прошептал Карпов и сжал талию обманщицы в ладонях. – И этот кто-то устроил стрижку Дракобеле и выдрал полгоршка Эустомы… Ты никого не видела ночью? Или, может, погром снова устроила моя обезьянка?

– Вот нужна мне твоя Дракобела! – фыркнула девица, оскорбленно дернув плечиком.

– Ты не откажешь своему отцу в прогулке? – аккуратно уточнил у иллюзии, так органично вписанной в его реальность. – Хочу сбежать с этого… эмм… «чудесного» шумного праздника.

– Ты ректор, Анд… пап. Тебе нельзя сбегать, как бы ты этого ни хотел, – вздернула нос копия его дочери. – Но если ты настаиваешь, то можем прогуляться… Я охотно составлю тебе компанию. Попозже. Эйнар хотел поговорить со мной о чем-то важном, и я обещала выслушать.

Она расхохоталась и вырвалась из «отцовских объятий». Догонять не стал. Позволил фальшивой Авроре вернуться к Дорохову, а сам отправился на поиски Макферсона.

Андрей много глупостей в своей жизни совершил на эмоциях. И сейчас запрещал себе действовать опрометчиво. Придушить чертовку он всегда успеет, но…

Но.

Если кто-то посмел явиться на бал вместо княжны Карповской, значит, этот кто-то позаботился о том, чтобы настоящая Аврора не пришла. Отобрал ее платье. И не только платье. Кесслер уверял, что для крепких иллюзий требуется свежая кровь.

Дочь прекрасно подготовлена, она не дастся в руки первому встречному, что захочет ее похитить. Вряд ли все это провернул один человек.

Андрей скользил взглядом по спине, затянутой в нарядную голубую ткань. Под ней вполне могла скрываться печать безмолвия. Если за исчезновением его дочери стоят те же люди, что отвественны за смерть Милли, то пытки будут бессмысленны.

Возможно, девица под иллюзией Авроры – просто пешка. Яркая тряпка для отвода глаз. Крючок, созданный намеренно, чтобы зацепить Карпова. Задержать на балу, пока где-то творится настоящее злодейство…

– Господин Макферсон! – не выпуская «дочь» из виду, Андрей схватил Главного Стража за плечо и подтянул к себе. В двух словах обрисовал ситуацию.

Энди был толковым работником, схватывал на лету и никогда не подводил. Он поклялся «хвостом и всеми своими пятнами», что глаз не спустит с обманщицы.

В последний раз скользнув взглядом по «Авроре», откровенно флиртующей с Дороховым, Карпов вышел из зала. Ему жизненно важно было убедиться, что жена в безопасности. И действительно отдыхает в их общей постели.

В его жизни было не так много сокровищ. И кто-то точно знал, чем его зацепить.

Рука дрогнула, когда он открывал дверь в семейную спальню. Глаза долго не могли привыкнуть к темноте. Тоже боялись никого в постели не обнаружить.

Но пигалица была на месте. Размеренно сопела на примятой подушке.

Они тут. Они в порядке. Обе, и жена, и малышка (слабо верилось, что Судьба его пощадит и родится мальчик).

Андрей с облегчением выдохнул, быстро навесил запирающие чары на окна и двери. И, бросив ласкающий взгляд на супругу, которую ему не суждено было сегодня обнять и прижать к груди, понесся обратно в зал.

Но опоздал. И фальшивая Аврора, и Дорохов, и Энди Макферсон пропали.

Главный Страж, впрочем, обнаружился полчаса спустя. К погрязшему в мрачных догадках ректору прибежала взволнованная Джиллиан Кавендиш. Она-то на пару с мисс Осворт и нашла Макферсона – на улице за теплицей. Девушки, решив проследить за странно ведущей себя подругой и ее кавалером, стали невольными свидетельницами происшествия.

По их словам, Ава без предупреждения напала на догонявшего ее Стража. Следом прилетело и Дорохову. Отключившегося мальчишку псевдо-Аврора забрала с собой, а Энди оставила валяться в мокром снегу.

Сами мисс Кавендиш и мисс Осворт не пострадали. Но их белые лица, трясущиеся руки и хлюпающие голоса не отставляли сомнений: Макферсону от «фальшивой княжны» досталось крепко. И помощь требовалась немедленно.

Вместе с Мари, бросившей больничное отделение на сонную Пиркинс, и Освортом, уже изрядно попраздновавшим, Карпов выдвинулся к теплицам.

Главный Страж лежал за пятой. Без сознания и со «Смертельным жалом» в ребрах. К счастью, Энди был крепким мужчиной, да и животные инстинкты шли ему на пользу. Он успел увернуться от поражающей силы заклятья и, в целом, обещал выкарабкаться. Если верить Мари, на метамагах все заживает, как на шмырлах.

Карпов вгрызался взглядом в забрызганный кровью снег. Возможно, удастся определить магический след нападавшей и отследить ее перемещение.

Андрей взял с Мари слово, что она уложит Макферсона за ширмой и не станет волновать новостями его беременную жену. Хотя бы до утра. Пигалице нужно выспаться и отдохнуть, а он в состоянии самостоятельно разобраться с проблемой.

Да, тролль дери. В состоянии. Он должен разобраться сам.

Кто-то с ним играл. Сильный соперник, продумавший план на несколько ходов вперед, но не пренебрегающий и импровизацией… Тот, у кого не дрогнула рука применить «Смертельное жало».

Все кричало о том, что его дочь в большой беде. Розыгрыш стал слишком кровавым. Демон с прискорбием отметил, что с каждым годом ненавидит Рождество все сильнее. И, вероятно, уже никогда не сможет полюбить шурхов праздник.

В своем кабинете Андрей нашел записку, набросанную впопыхах. Какая-то чушь о том, что его дочь якобы решила сбежать с Дороховым, чтобы тайно обвенчаться в дриадском лесу.

Он до боли сжал пальцами переносицу. Ава, конечно, та еще затейница. Но спонтанный брак, побег и ранение стража – явно не в ее стиле.

Демон корил себя за излишнюю самоуверенность. За идиотское отцовское легкомыслие. С чего он решил, что обезьянка выросла и может за себя постоять? Зачем прислушался к ее подростковому бунту в четырнадцать и позволил снять амулеты и обереги, нанизанные на нее, словно бусины на леску?

С кем ей пришлось столкнуться теперь? И успел ли он ее к этому подготовить?

Нужно было убедиться, что с катастрофой-непоседой все в порядке. И вот тут ему не обойтись без помощи сына, тролль знает что патрулировавшего этой ночью. Уж точно не территорию Академии…

Арт обнаружился в подсобке. Сержант Шо обнаружилась там же. И была совершенно не к месту во всей этой истории! Хотя сын собирался с этим поспорить. И вообще смотрел на отца с фирменным мрачным раздражением, пока не узнал причину переполоха.

Квит не слышал Аврору, Арчи тоже разводил крыльями… Но сын мог. Обязан был попробовать!

Дар Авы раскрылся, капля усилилась. Теперь брат должен ее почувствовать. Услышать хоть мысль, отголосок эмоций… Убедиться, что его девочка цела. Ведь иначе к чему все эти легенды о магах-близнецах?

Сам же Андрей намеревался исследовать каждый клочок Академии на предмет чужеродного магического следа. Искать иголку в заду саблехвоста, если говорить прямо.

Затем, если все затеянное не даст результат, он проведет запрещенный ритуал поиска по родственной крови и фамильной ценности. Если медальон еще на Авроре, он найдет свою дочь. Кровь Карповских, благо, в ее жилах течет всегда. Запретные чары будут стоить ему должности, если о них прознает комиссия, но… плевать.

Времени у них было немного. Аврору нужно найти до утра, пока пигалица не проснулась. Что он, тролль дери, за отец такой, если, присматривая за толпой учеников, умудрился потерять собственную дочь? Еще и упустил единственную нить, что вела к обезьянке, подставив Макферсона под удар!

Он потерял – ему и искать.

***

Ночь прошла в бессмысленной суете. Арт бился в попытках прорваться к Аве, Карпов в сотый раз обошел всю Академию, вновь не обнаружив след чужака… За окном занимался рассвет. Бледное солнце лениво выкатывалось из-за горизонта.

Где-то там в постели нежилась Анна, щурясь новому дню. Сейчас она спустится к завтраку и поймет…

Поймет, что старый дракон оказался слепцом и растяпой. И не смог уберечь их сокровище.

Грудную клетку разрывало чувством безысходности. Обидным, глупым. Несправедливым. Словно он уже упустил момент и теперь попусту терял время.

Ярость клокотала внутри. Булькала, шипела черной мутью, что в любой момент готова была проступить на кончиках пальцев. Лишь дай он себе волю – и тьма затопила бы весь подвал, в котором Андрей подбирал нужные ингредиенты.

От Арта не было новостей, и ситуация больше не позволяла медлить. Надо найти дочь. Пигалица не простит ему, если с малышкой что-то случится. Снова. Он обещал, дал клятву семнадцать лет назад. Что больше никто и никогда не посмеет навредить их детям.

Неужели он все-таки расслабился? Поверил, что заслужил счастье? Забыл о своих натянутых отношениях с Судьбой и прошлых прегрешениях, за которые до сих пор не взяли плату? Закрутился в будничной суете, потонул в бумагах и не заметил, как в его дом вошло настоящее зло.

– Брысь! – шикнул он на Снежку, запутавшуюся под ногами и снова что-то вынюхивавшую.

Мохнатое недоразумение (вот мало им было одного сабера!) обычно льнуло к сыну, но сегодня внезапно переключилось на него. Всю ночь сопровождало почетным конвоем. Вероятно, саберша тоже почувствовала опасность и искала защиты у самого сильного.

Он вернулся в свой кабинет. Для поискового ритуала было все готово. Взял нужную книгу в личной библиотеке (которая временами становилась «общественной», когда сюда пробиралось несносное сокровище). Разложил на столе пучки сухих трав, серебряную чашу, перстень отца и стилет, призванный взять кровавую дань.

Анна его убьет, когда узнает, что он потерял их дочь и не сообщил ей об этом. И если выяснит, что он в стенах Академии, набитой учениками, творил запрещенную, темную, грязную магию арканов, – убьет тоже. Андрей позволил себе легкую улыбку: гневаться и пыхтеть пигалица будет в любом случае.

Но выбора не осталось. Порой противостоять злу можно лишь его же методами.

Да, ритуалы на крови давно запрещены, но Андрей всегда считал эти законы идиотскими. Только глупец обвинит его в темном колдовстве. В конце концов, кровь – его собственная, и ищет он свою дочь. Жертва приносится добровольно.

Несколько красных капель с его запястья упали в чашу и окропили перстень Владимира Карповского, еще одну фамильную реликвию. Зашипели, вспенились. Дым, поднявшийся от ранее запаленных трав, приобрел густо-фиолетовый оттенок.

Карпов подставил лицо ближе, позволяя едкой субстанции обжечь ему глаза, влезть в уши, горечью проникнуть в рот… Он ждал ответов. Кровь рода и реликвия должны были откликнуться на его зов.

Но они молчали.

Дым снова побелел и рассеялся. Поиск не сработал. Так, словно Аврора и родовой медальон находились в разных местах. Карпов обреченно рухнул в кресло.

На подоконнике вздохнула Джильберта. Она всегда чувствовала, когда у него на сердце было неспокойно, и без всякого зова являлась поддержать.

– Тяжелая ночь, Андрей? – прокудахтала ламбикура, приземляясь на подлокотник и подставляя ему свою шею. Но Карпову было не до нежностей.

– Невыносимая.

– Арчи сообщил, что не чувствует твою дочь. Стая Аарона готова броситься на поиски, только дай команду, – сдержанно предложила помощь.

– Иголка… В заду саблехвоста… – повторил свои ночные мысли.

– Дай подсказку. Мы поищем того, кто ушел отсюда под ее иллюзией. Поймем, куда. Нужен след ауры или…

Карпов хлестко ударил по столу, и Джильберта, охнув, затихла. След ауры! Легко сказать, «дай». А чем он тут всю ночь, тролль его задери, занимается?!

Он медленно выдохнул, оперся ладонями о дубовую столешницу и уткнулся глазами в бумажный ком, валявшийся у ополовиненной бутылки со сбором.

Записка.

Он смял ее в сердцах, едва прочел. И раздраженно отбросил на край стола. Но сейчас дотянулся, схватил, торопливо расправил… и в очередной раз напомнил себе, что он идиот, а эмоции – плохой советчик.

Кто-то написал эти строки. Кто-то прикасался к этой бумаге.

Почерк выглядел знакомым, дамским. Девица под иллюзией явно торопилась.

В целом, очень похоже на его обезьянку – у нее вечно буквы прыгают, а строки летят в разные стороны. Не хватает ей усидчивости, чтобы обстоятельно, аккуратно записать свои мысли, как пить дать, таким же галопом скачущие в лохматой головке.

Поэтому вот так сразу, впопыхах да без сравнения с оригиналом, Андрей бы не стал утверждать, что писала не Аврора. Решил бы, возможно, что ее заставили или подчинили…

Но не теперь, нет. Теперь он хорошенько вгляделся в буквы. Нашел незнакомую «у» со слишком коротким хвостиком (у Авы выходит такая петля, что либри поймать можно). Покивал своим мыслям и ткнул жезлом в бумагу. Вот где он еще не проверил магический след.

– У меня получится быстрее, Андрей, – заверила Джи-Джи и запрыгнула на стол. – Ламбикуры прекрасно ориентируются по ауре.

– Мне недостаточно ориентироваться, – мрачно прошипел Демон. – Я хочу понять, кто. А потом убить.

– Узнаешь. Убьешь, – согласно кивнула птица, потоптавшись по записке. – Эта аура знакома мне очень давно, я не раз доставляла сообщения адресату. В те далекие времена, когда вы были дружны.

Карпов гневно уставился в розовые глаза с проблесками золотых молний. Джильберта умела держать интригу. Так, что хотелось схватить ее за покрытую курчавыми фиолетовыми перьями тушу и встряхнуть хорошенько. Чтобы она скорее назвала имя смертницы.

Имя той, что посмела нацепить облик его единственной дочери и хладнокровно пригласить Карпова на танец, пока малышка валялась где-то похищенная, напуганная, возможно, раненая и нуждающаяся в помощи…

– Ты и сам уже понял.

– Тамара, – прохрипел, неприязненно таращась на записку. Какая изощренная месть.

– Аарон отправит стаю на поиски.

– Не нужно. Я знаю, где искать, – Андрей скомкал записку и сунул в карман. – Тамара всегда говорила, надеясь примирить меня с семьей, что нет у мага надежнее крепости, чем родной дом.

Он вышел из кабинета, оставив дверь распахнутой, и понесся вниз. Все, о чем мог думать сейчас, – план на ближайшую минуту. Единственный телепорт, отделявший его от дочери. Порог Академии – имение Караваевых. И он на месте. Дело трех секунд, а дальше – по обстоятельствам.

Маловероятно, что Тамара переживет эту встречу.