Глава 11. Об иллюзиях и реальности

– Мисс Карпова, моя лекция настолько скучна? – звучный и очень недовольный голос Карамзиной воззвал к моей совести и вырвал из сна. В который я блаженно провалилась, устроившись на сложенной горке из рук, учебника и конспектов по «Древним чарам».

– Очень интересно, – хрипло прошептала я, щурясь от яркого света. – Простите, Ксения Игоревна.

Карамзина поджала губки, но наказывать не стала. Одна из немногих, она знала, что я почти всю ночь провела в Заповеднике.

Что удивительно, отца вполне удовлетворила моя версия случившегося. В которой я загулялась допоздна, болтая у озера с Атариной, и вдруг услышала стон из глубины леса. По счастью, в это же время в Академию вернулся магистр Салливан, и мне повезло столкнуться с ним на пороге.

Убедив преподавателя сопроводить меня в Заповедник и вновь услышав странный звук, я опознала в стонущем существе нашу прирученную тигрицу. И бросилась на помощь.

Магистр, разумеется, всю дорогу контролировал и страховал мою спасательную операцию. Обнаружив опутанное сетями существо, мы приняли мудрое решение вернуться к корпусам Заповедника и обратиться за помощью к профессионалам.

А что запах убийственный и грязь на юбке, так это я поскользнулась в темноте. Хоть тут врать не пришлось.

Отец на мой восторженный опус только хмыкнул. Затем деликатно снял со своей шеи (знаю, пахну не розами, но я ведь соскучилась! И даже тревожное ожидание ректорского гнева не помогло сдержать порыв). Засунул обратно в стул и перевел глаза на Салливана. Тот нехотя дернул плечом, не подтверждая, но и не опровергая мои слова, что-то неразборчиво профыркал и поглядел на меня так многообещающе, что по спине пробежал холодок. На том допрос и окончился.

Наверное, папа просто ото сна не успел очнуться, потому и не перешел к пыточным процедурам. Или все-таки умудрился соскучиться по бедовой дочери. Недаром ведь по слипшейся копне потрепал и украдкой поцеловал в ароматную макушку, пока я рассказывала о невероятных (потому как частично вымышленных) приключениях.

Я отказалась уходить, не убедившись, что Сажелька в безопасности. И терпеливо дожидалась, пока отец, Брендан и несколько вызванных ими ловцов вытащат тигрицу из оврага и перенесут в ветлечебницу, где ее уже встречала сонная Милли.

Только к трем утра, когда запах, идущий от моей юбки, стал окончательно невыносим, меня отправили отмываться. Папа по такому поводу даже оформил одноразовый пропуск в преподавательскую ванную, и я еле удержалась, чтобы не показать Салливану язык.

Тот, кстати, остался и после моего ухода. Что они так оживленно обсуждали с отцом, укрывшись в лаборатории, для меня осталось секретом (гадкий купол тишины!).

Сейчас магистр, наверное, тоже зевал, борясь со сном на заседании магтрибунала.

– Ав, не спи, – прошептала Джил, легонько пихая меня в бок. Черт, глаза снова успели закрыться! – Инспектор все видит.

Шурхова комиссия! Как на зло, тот лысый мужик осчастливил своим присутствием именно лекцию Карамзиной. И теперь острым взглядом ковырял наши затылки.

– Я стараюсь, – жалобно ответила подруге.

– У тебя вид еще более изможденный, чем у Софи, – продолжила она, заправляя золотисто-рыжий локон за аккуратное ушко. – Словно ты тоже всю ночь по лесам бегала.

– О да, ночка была бурной, – я прикрыла рот ладонью и зевнула так, что скулы свело. А увидев румянец, наплывший на щеки мисс Кавендиш, закашлялась. – Не в том смысле, Джил!

Я перевела взгляд на соседний ряд и с удивлением обнаружила там Софи. Бледненькую, уставшую, с наспех вымытой головой, пушившейся темно-каштановым одуванчиком, и так же отчаянно зевавшую. Несмотря на «особую ночь», утром она привела себя в порядок и явилась на лекцию. Уверена, это из-за комиссии.

– Декан Осворт не рискнул выписать ей очередную справку, – подтвердила Джиллиан. – Сама знаешь, с полукровок особый спрос.

– Сволочи, – подвела я итог и помахала подруге рукой. По причине утреннего лунатизма я умудрилась ее не заметить.

Оно и понятно – из-за истончившейся серой кожи и синяков под большими глазами Софи сама на себя не походила.

Она не была красавицей в общепринятом смысле, но в лучшие дни имела очень милую, приятную внешность. Очаровательные ямочки на щеках, улыбку в пол-лица, крупные черты, в чем-то, может, и неправильные, но придающие девушке изюминку.

Ее светло-карие глаза лучились жизнью и светом. Завитки коротких темных волос обрамляли лицо, прикрывая забавные оттопыренные уши. На бледных щеках частенько играл лихорадочный румянец, выдавая природную робость, никак не вяжущуюся с тайной ипостасью поджарой черной волчицы. Хищницы, способной загнать шустрого зайца в азарте полуночной охоты.

– Знаю, все вы хотели послушать об иллюзорных чарах из уст Фридриха Кесслера. Его, как признанного специалиста по древней магии, приглашают читать знаменитый курс и в Лондонскую школу, и в Индийский университет, и в Швецию, и в Китай, однако… – Карамзина постучала пальцами по кафедре и шумно выдохнула. – Об иллюзорных чарах вам поведаю я.

Я даже проснулась. От обиды на крестного, все-таки прокатившего меня с долгожданным курсом. И с обещанной диковинкой. Вернется из Индии – организую ему внеплановую прогулку в вольер с иглохвостами.

– Мы сможем перенимать на себя чужую личность? – деловито уточнила Вяземская из первого ряда.

– Вы – нет. На «Древних чарах» мы занимаемся исключительно теорией. Зато я научу вас распознавать иллюзорную магию и расскажу вам много интересных исторических фактов, – с воодушевлением в голосе заявила Карамзина, и Мика расстроенно опустила плечи. Интересно, чью личность она мечтала примерить? – Высшие маги умели наводить чары на предметы: кулоны, шали, маски… Вам, мисс Вяземская, вероятно, такие знакомы?

– На летний бал-маскарад в Дворцовой оранжерее издревле выносят шуточный сундук Сержа Травинского с животными-иллюзиями, – гордо ответила Микаэлла, приподнявшись со стула и выпрямив спинку. – Его ставят на входе и открывают. А дальше… все происходит самой собой.

Я схватилась за шею: в горле вырос комок воздуха, не желавший проскользнуть ни вверх, ни вниз. Словом, у меня натурально перехватило дух. Я старательно растерла кожу, подышала носом… Фух! Ну что за новости, Аврора Андреевна? Подумаешь, маски с иллюзорными чарами!

Совсем ведь необязательно падать снова в эту бесконечную кроличью нору, вспоминая незнакомца в облике волка и его жадные горячие губы? И наглые руки, сминающие мои перышки. И это его «вы тоже приятно пахнете, птичка»… Эх, знал бы он, как от меня вчера несло – за версту бы обошел.

– Маскам лет триста, а чары до сих пор сидят как влитые и работают без сбоев, – продолжала Микаэлла, пока я боролась с удушающим приступом неловких воспоминаний. – Только никто до сих пор не понял, по какому принципу они выбирают себе хозяев на вечер. Я хотела быть «львицей» в этом году, а на меня прилепилась «лиса». И не отодрать!

– Спасибо за любопытный факт, – прикрывая ладонью улыбку, Карамзина пошла вдоль рядов. – Это действительно занимательно… Мне всегда доставалась «орлица», а моя подруга Мари в свой первый и единственный раз получила «сову».

Я ухмыльнулась в кулак: почти уверена, она имела в виду госпожу Пламберри, умевшую дать мудрый совет в любой ситуации.

– Фокус сундука Травинского не в том, чтобы скрыть, а в том, чтобы, напротив, обнажить маской внутреннюю суть, мисс Вяземская. Потрясающий уровень магического мастерства. Увидеть истинное лицо за таким аксессуаром невозможно. Образ словно плывет, ускользая от сознания. Голос, взгляд, поступь могут показаться знакомыми… Но это лишь иллюзия.

– Ксения Игоревна, а если не животного… – Эрика Рид помахала рукой с соседнего ряда.

– Мм?

– Можно ли примерить на себя облик другого человека? – девушка потупила глаза и нервно скомкала лист бумаги, на котором до этого что-то рисовала.

– Сильные, опытные маги могут навести иллюзорные чары на себя. Профессор Кесслер, когда вернется, непременно расскажет вам, как несколько месяцев скрывался под чужой личиной от запрещенного Братства арканов…

Дружный «Ах» прокатился по аудитории. Но я эту историю слышала три сотни раз и удивление изобразила не слишком натурально.

– Однако, мисс Рид, игра не стоит свеч, если все это ради шутки или розыгрыша, – покачала головой преподавательница. – Эффект недолговечный, а зелье выходит очень дорогим. На главном рынке Эстер-Хаза щепотка порошка Дракобелы Кровавой обойдется вам в два голден-хаза. А Эустома Чешуйчатая осталась лишь в частных коллекциях увлеченных травоведов, сумевших ее приручить… Едва ли вам продадут ее дешевле крови дракона.

Мой хмык вышел совсем уж неприличным. Знавала я одного «увлеченного травоведа», который, видит тролль, собрал у себя в теплицах все многообразие жутких и кусачих растений.

Что-что, а приручать он их умел феерически. Они у него стояли на полочках как шелковые. Но, стоило ректору покинуть территорию, начинали устраивать форменное безобразие! Может, потому старенький месье-садовник от нас и сбежал…

***

После лекции Карамзиной мы с подругами вынуждены были разделиться. Джил отправилась на сдвоенную дипломатию, Софи – на теорию, которую вела ее мать, а меня ждали на «Магических существах».

Госпожа Пруэтт рассказывала об уходе за даркен-саберами и о ценности их шерсти. Какое-то время я старательно вслушивалась в интереснейший рассказ о моих любимых черных пушистиках (которые, кстати, на дух не переносили Бойза, и он вечно огрызался в ответ). А затем благополучно провалилась в сон.

– Чаще всего шерсть даркенов применяют в «Усилителе чар», или «Конфирматии», – монотонно журчал голос преподавательницы, приближаясь к моему уху. – Это ценнейшее средство продлевает и усиливает эффект любого зелья или заклятья. К примеру, если я сейчас подброшу бессовестно дрыхнущую мисс Карпову вверх и распылю в воздухе «Конфирматию», то она провисит, как минимум, час.

Я разлепила глаза и в полусне потрясла головой: не надо меня никуда подбрасывать. Я уже налеталась за эти дни. То в лесу поскользнусь, то всякие наглые заклинатели воздуха решат поупражняться в левитации…

– Все свободны. А мисс Карпова, как проснется, пойдет на трудовую отработку в Заповедник, – с ноткой ехидства заявила госпожа Пруэтт, поигрывая черной бровью. – Продемонстрирует пострадавшему даркен-саберу все, что узнала сегодня об уходе за бесценным существом. Я пришлю ей официальный вызов.

– Спасибо, – тихонько поблагодарила преподавательницу, делая максимально страдающее лицо. Это ведь такая суровая кара Судьбы – на законных основаниях отправиться к саберу, к шмырлам, а заодно и Сажель проведать…

Незаметно подкралось время обеда. Коридор звенел нетерпением: все готовились брать штурмом трапезный зал, чтобы занять лучшие места. Подальше от преподавателей. Многим от взгляда на черную спину ректора кусок в горло не лез. А уж если Андрей Владимирович изволит повернуться к ученикам лицом…

– Ава! Не туда идешь, – загадочно прошептала Софи, хватая меня за локоть и вытаскивая из толпы. – Чую, самое важное сейчас происходит совсем в другом месте.

Протащив по лестнице на второй этаж, подруга втолкнула меня за штору и отворила окно. Помимо феноменального слуха у нее был отличный нюх на всякие интересности. Иногда, впрочем, мнения об «интересном» у нас капитально различались. Дохлые кролики, к примеру, меня совершенно не волновали.

За шторой мы разместились с комфортом: уселись на широкий подоконник, поджали ноги и развесили уши по обе стороны от распахнутого настежь окна. Не первый день шпионили. Когда гул в фойе стих (голодную толпу впустили в недра трапезного зала), я наконец расслышала голоса.

– Ты мне за это ответишь, Рандор! – шипение Валенвайда разило кладбищенским холодом. От него стыла кровь и волосы вставали дыбом. – То, что ты…

– Уймитесь, Артемиус. Хотя бы вы не повторяйте ее ошибки. И спрячьте уже свои клыки, пока не нашлись свидетели, – устало отбил магистр. – Я никак не способствовал такому решению трибунала. Ваша внучка все сделала сама.

– А что с ней сделал ты? Чем-то опоил?

– Я всю ночь провел здесь, в толпе свидетелей, – сухо бросил магистр, делая шаг назад и попадая наконец в поле зрения. – Не верите, уточните у ректора. Мы общались с ним до рассвета.

– Она двух слов не могла связать в свое оправдание! Молчала, как кукла!

– Если Эвер опоили, то без моего участия, – оскорбленно заявил Салливан. – Я с ней не виделся. Сами думайте, кому это выгодно. И кто хочет пропихнуть закон о полукровках.

– Ты, мальчик, такими словами не бросайся, – хищно зашипел Валенвайд. – Моя полукровка стоит как весь ты, целый, с потрохами!

Я чуть приподнялась на подоконнике на коленях, желая рассмотреть сцену. Вампир держал Салливана за воротник, сжимая белую ткань так, что казалось, сейчас порвет. Сам же магистр выглядел каким-то помятым. Растрепанным, с волосами, упавшими на лоб и плечи. Злым и невыспавшимся.

– Что за мужик, и почему наш профессор хочет его убить? – тихонько спросила Софи.

– Новенький магистр из Лондона. Замена Хумбла, – рассеянно пояснила я, хватаясь за штору, чтобы удержать равновесие. – Ты, кстати, должна ему справку за прогул принести. Прости, я забыла сказать.

Я виновато улыбнулась Софи. Черт, надеюсь, у нее не будет проблем из-за моей дырявой головы, которая последнее время забита всяким неприличным хламом.

– Зря она вообще все это затеяла, – магистр потер висок и сморщился, словно его мучила мигрень.

– Эвер импульсивное создание. Древняя кровь, – шептал Валенвайд, сглатывая горечь. – Обиженная женщина имеет право наделать глупостей. Не знаю, что там у вас произошло. И знать не хочу! Но ты мог сказать что-то в ее защиту…

– В какой момент?! Когда трое магов-охранников пытались оторвать ее от моего горла? – рявкнул магистр и вдруг резко задрал голову кверху. И неожиданно столкнулся со мной глазами. Тролль побери!

Софи вовремя отпрыгнула вбок: вот что значит инстинкты. Я такой ловкостью и проворством не обладала. Поэтому только взвизгнула нервно и выпустила из рук штору, поехав коленкой куда-то назад. И уже через секунду осознала себя летящей вниз со второго этажа. Навстречу светлому будущему, мокрой траве и раскаленному добела магистру.

– Почему именно вы все время сваливаетесь мне на голову? – гул в ушах обозначился в слова, заставляя приоткрыть глаза.

Так, я не всмятку и не на траве. Это плюс. Я снова в грубых магистерских лапах. Минус? О… Да еще какой!

Последние секунды диким фаршем прокручивались в сознании. Я вроде бы падала, но не совсем. Вылетев из окна, я вмазалась носом в невидимое облако и дальше просто парила, плавно опускаясь… вот сюда. В эти самые руки. С чуть шершавыми пальцами и огрубевшей кожей у их оснований, словно магистр часто занимался физическим трудом.

– Не на голову же, – растерянно поправила я мужчину, с гримасой боли нависавшего надо мной. И тем не менее плотно прижимавшего к своей груди. Рефлекс, наверное. – А она у вас болит, да? Вы все время морщитесь.

– Аврора Андреевна, девочка, вы в порядке? – второе лицо, обрамленное белыми локонами, с желтоватыми клыками «навыпуск» и с глазами бордового оттенка (жуткое, одним словом, лицо!) потеснило магистерское. Похоже, мое эффектное заземление положило конец их душещипательной ссоре.

– Девочка, видимо, не знает, что любопытство убивает даже кошек, – ворчливым шепотом выдал Салливан. Сегодня эмоции из него, обычно профессионально-кирпично-равнодушного, так и хлестали. Встреча в трибунале не прошла бесследно. – Только у кошек, в отличие от девочки, много жизней и талант приземляться на лапы, а не…

– На вашу голову, – заторможенно подвела итог, обнаружив свои руки вцепившимися в белый воротничок. И зачем-то ему улыбнулась. Смешно стало.

Дед частенько говорит моим родителям, что я – их кармическое наказание за проделки молодости. Видимо, магистр изрядно напортачил в юности, раз отталкивающая и неприятная Ава Карпова так и валится ему в загребущие лапы.

– Испугались? – спросил вдруг Салливан чуть охрипшим тоном, по-своему истолковав мою глупую улыбку и приняв за шок. – Отнести вас в больничное?

– Отнесите, – послушно кивнула. Как ни крути, а так путешествовать куда приятнее, чем переброшенной через твердое плечо. Я после вчерашней лесной прогулки к его рукам умудрилась привыкнуть и теперь не воспринимала их как нечто чужеродное. – Но лучше в трапезный. Ужасно есть хочется.

Глаза магистра недоверчиво сузились, и я сочла своим долгом пояснить:

– У меня всегда просыпается троллий аппетит, когда я вляпываюсь в какую-нибудь неприятность. Молодой, растущий организм, сами понимаете… – я присмотрелась к одинокой морщине, пересекшей нахмуренный лоб, и поправилась: – Хотя уже, наверное, не понимаете.

Из распахнутого окна послышался выдох облегчения, сменившийся с трудом сдерживаемым хрюканьем. Взгляд Салливана молнией метнулся вверх, стремясь обнаружить второго свидетеля его спора с вампиром. Но что-что, а прятаться Софи умела. И мужчина остался ни с чем.

– Вы невыносимы, – магистр раздраженно стряхнул меня со своих рук на траву. – Сами дойдете, княжна.

И первым ломанулся ко входу в Академию. Валенвайд, выждав приличную паузу, двинулся за ним. А я вдруг поняла, что опять никого не поблагодарила за спасение. Я умею быть вежливой, но этот лондонский тролль как-то дурно на меня влияет!

***

Устав хихикать и придав себе деловой вид, мы с Софи вошли в трапезный зал. Быстро выделили глазами фигурку Джил, державшую подле себя два пустых места. И устремились к ней.

– Мы сейчас такое тебе расскажем, – покусывая в нетерпении губы, прошептала Софи. – Ты сто процентов еще не знаешь!

– Ага. Про магистра Салливана и внучку…

– Валенвайда? Я уже читала «Трибьюн», Ава, – скучающим тоном ответила Джил, помахав в воздухе обеденным выпуском. – Прецедент, заслуживающий серьезного внимания.

Ну вот опять она за свое! Засопев, я стекла на свой стул и устроила голову на ладони. У меня тоже начинало шуметь в висках. То ли от голода, то ли от магистра мигренью заразилась.

– Делать тебе нечего – за едой газеты читать, – обиженно шмыгнула носом Софи, тоже рассчитывавшая удивить подругу. – Тем более эту. В ней же ни слова правды!

– Почему? Иногда бывает. Когда это выгодно Совету. «Трибьюн» вот уже лет двадцать как принадлежит Вяземским. Граф выкупил газету, когда там начали писать про его семью всякие гадости, и быстренько перекрыл журналистам кислород, – Джиллиан пожала плечами, сложила выпуск, еще пахший типографской краской, и придвинула к себе чашку с остывающим кофе. Покрутила ее в руках и сделала маленький, аккуратный глоток.

Вот как у нее получалось даже во время обеда, когда ученики больше напоминают стаю голодных диких животных, выглядеть степенной леди?

Все-таки она была удивительным созданием. Тонкая прозрачная фарфоровая кожа словно подсвечивалась изнутри. Светло-рыжие брови и такие же завитки волос у висков оттеняли алебастровую белизну. Пухлые чувственные губы и умные глаза-хризопразы делали ее внешность очень интересной. Но что-то женихи не выстраивались в очередь у входа в фермерские угодья Кавендишей…

– Ну и что там пишут? – я недоверчиво покосилась на «Трибьюн».

– Вердикт магтрибунала, конечно же, – Джил подняла на меня зеленые глаза. – Сегодня с утра вынесли. Как бы это нам всем не аукнулось.

– Н-нам? – Софи поерзала в стуле, так и не притронувшись к еде. – Из-за одной вампирши?

– Тут пишут, что «позапрошлой ночью в присутствии десятка свидетелей леди Эвер Катарина Валенвайд набросилась на Салливана Эр. Джей. разъяренной фурией и попыталась укусить», – Джил снова развернула «Трибьюн» и побежала глазами по строчкам. – «Свидетели утверждают, что ее животный рык холодил кожу, а движения были такими стремительными, что мужчина чудом не пострадал».

Я поймала себя на странном чувстве. Пожалуй, это было облегчение, сдобренное легкой тревогой. Неужто я радовалась, что Салливана не загрызли?

– «Многие из присутствовавших на приеме опасались и за свою жизнь: женщина совершенно потеряла над собой контроль. В том, что близкая родственница Артемиуса Валенвайда, известного профессора Санкт-Петербургской академии магии, не способна удержать свои инстинкты в узде, все убедились сегодня на заседании магтрибунала. Леди-полукровка повторила попытку и снова напала на пострадавшего, вынудив охрану пойти на суровые меры».

– Какой кошмар. И… какая страсть, – смущенно прошептала Софи. – Интересно, что он такого натворил?

– Может, предложил расстаться? – пожала плечами Джиллиан. – Нашел себе кого-то помоложе. Ей все-таки семьдесят лет…

– И какой вердикт вынес суд?

– Ее лишили титула и запретили появляться на любых официальных мероприятиях, – голос Джил чуть охрип, и она попыталась откашляться. – Кхм. А еще на Эвер наложили печать, контролирующую ее приближение к магистру Салливану. Если она подойдет ближе, чем на сотню метров, то получит болевой разряд.

– Как жестоко! – всплеснула руками Софи, расширив глаза. – Особенно в свете того, что магистр работает в Академии. Теперь она не сможет даже навещать собственного деда!

– Весьма прискорбная шутка Судьбы. Как я слышала, именно Валенвайд посоветовал магистра на место Хумбла, – согласно закивала Джиллиан. – Он уже и сам не рад. И ведь это только начало. Вот, послушайте. «Верховный Совет опасается, что кровь древних существ, бегущая по жилам полукровок, мешает тем контролировать инстинкты. И делает их опасными для магического сообщества. Сегодня обиженная леди накинулась на магистра, пытаясь его укусить в порыве ревности, а завтра»…

– Боги, – ахнула Софи, отодвигая от себя тарелку. – А завтра сам старик Валенвайд, повздорив с коллегой, полакомится его кровью… Или мой отец решит наказать студента, обзывающего меня страшилой. Или я сама…

– В верном направлении мыслишь, – спокойно закивала Джил, не позволяя эмоциям прорваться на расслабленное лицо.

– Но я не решу! И папа тоже! – возмущенно зашептала подруга, заливаясь лихорадочным румянцем. – Он с пяти лет учит меня самоконтролю. Максимум, что могу – это оскалиться на занятии и зарычать. Но с кем не бывает?

– Со всеми бывает, Соф, – я погладила ее по плечу. – Все мы временами скалимся и рычим, просто это не так заметно. Но если они протолкнут закон…

– То существам-полукровкам вход в Академию будет заказан. И не только в нее. На балы, на собрания, на официальные приемы. Ни дриад, ни верфольфов, ни вампиров, ни ихт… – Джил спохватилась и зажала рот ладонью, так и не договорив. – Не удивлюсь, если Совет выделит отдельную территорию с бедным магфоном и устроит там резервацию для существ. Затем лишит их части человеческих прав – они ведь люди только наполовину? Оставит их совсем без защиты. А потом издаст какие-нибудь жуткие законы, позволяющие им спеленать каждого, кто показал на людях клыки…

– Ты говоришь слишком страшные вещи! – побелела Софи, комкая скатерть. – Зачем Совету такая жестокость?

– Представителей древних рас осталось очень мало. Но каждый из них бесценен, – пробубнила Джиллиан, опуская глаза в чашку. – Ав, ты ведь знаешь, какие свойства у крови вампиров и дриад?

– Она чудодейственна. Восстанавливает, заряжает энергией, усиливает. Они иногда делятся ей добровольно, – так же тихо ответила я. – Мама рассказывала, что однажды пила кровь дриады, по капельке. Это помогло ей восстановить резерв и притупило эмоции после сильного потрясения. А дед Артур чуть не умер, выгорев магически и лишившись своей капли. Но папа влил ему в рот кровь старика Валенвайда и вытащил с того света. Эту историю у нас все время рассказывают на Рождество, ты же сама слышала. Дед все время плюется и говорит, что лучше бы ему дали умереть.

– Помню, – улыбнулась мисс Кавендиш. – Но разве это все?

– Как ингредиент для древних зелий кровь тоже используется, – подсказала Софи. – Как и шерсть вервольфа, собранная в лунную ночь. И…

– И чешуя русалок. И слезы морфов. И перья ламбикуров. И слюна гоблинов. И люмьеры ихтиоподов, – зачем-то добавила Джил, хотя, как и я, знала, что прекрасные водоплавающие создания, рождавшиеся исключительно мужчинами и выбиравшие себе в пары сильных волшебниц, давно вымерли.

– Если они запретят существам учиться и преподавать, работать в банках, библиотеках, почтовых отделениях… То как те вообще выживут?

– Помнишь, ты шутила, что в ателье твоей бабушки Браун такие цены, что придется сдавать невинную кровь в Главный банк Эстер-Хаза, чтобы выбрать себе платье по вкусу? – Джил подняла бровь, и я все поняла.

– Существам тоже придется сдавать свою кровь, шерсть и слюну. Добровольно. На драные ингредиенты, – я тоже отодвинула тарелку. Аппетит пропал окончательно и бесповоротно.