Глава 10. О том, что иногда лучше быть трусихой

Из-за завываний ветра тихий стон был едва разборчив. Я шла на звук, доносившийся из лесной чащи, отодвигая локтями хвойные лапы и сверля глазами единственный источник света, катившийся по тропе куда-то вниз. Ноги шмыгали в разваливающихся туфлях, каблуки то и дело цеплялись за коряги, но я не сбавляла темп. Теперь я слышала явно: животное не собиралось никого обижать. Оно просило о помощи.

Световой шар притормозил у скользкого склона и дождался моего приближения. А затем отважно скатился вниз, в хлюпающую и дурно пахнущую темноту.

Темнота, надо сказать, дурно пахла не только фирменными неприятностями, на которые у меня уже нюх. Но и самым настоящим болотом. Всей этой древесной гнилью, плесенью, тиной… Бррр! Мне и самой хотелось взвыть от мысли, что придется спуститься в этот смрад.

Туфельки, почувствовав мое секундное сомнение и неожиданную идею повернуть назад, пока не поздно, взяли управление телом на себя. Поскользнулись на какой-то гадости, приземлили задом в чавкающую жижу и отправили прямо вниз, аккурат к месту назначения. Задушив вопль в зародыше (я не трусиха, нет, но зачем собирать все дикое зверье в округе?), я проехалась на пятой точке и приземлилась на дне оврага.

В том, что дна я достигла во всех смыслах, убеждал дичайший аромат, зарывавшийся в ноздри, и полностью отбитая на вздыбленных корнях нижняя часть тела.

Тролль побери!

Вот с моей матерью – истинной леди, княгиней Карповской, уважаемой хозяйкой Санкт-Петербургской академии магии – такого бы точно не случилось!

Я неохотно понюхала грязные ладони. Вот же фу! Посопела, поморщилась и клятвенно пообещала себе, что в преподавательскую ванную сегодня ни ногой. Хватит, накупалась. С озером тоже идея паршивая: достаточно с Атарины потрясений в виде озабоченного магистра. Который, как пить дать, снова решил раздеться.

Рядом со мной тяжело дышало… нечто.

Опомнившись, я резко подскочила, подманила световой шар поближе и перекинула браслет с монетками-привязками на левое запястье.

Так, ладно. Да благословит меня Судьба. Я сделала пару шагов вперед. Надеюсь, я такая же везучая, как мама.

Нечто приобрело форму огромного зверя с белесой шерстью, опутанного блеклыми, едва видимыми магическими ловчими сетями. Если долго приглядываться, становилось понятно, что они мерцают изменчивым золотым огнем. Бракованные какие-то!

Я однажды видела, как ловцы догоняли сбежавшего камнехвоста. Их лассо сияли, как рождественская елка. А в этих совсем заряд поистрепался.

Животное шумно втянуло воздух и дернуло головой. Я ахнула: в скованном огненными жгутами монстре я узнала едва живую Сажель. Учуяв меня, она нервно дернулась и огласила лес предупреждающим рыком. Все еще злилась.

– Боги, девочка! Сколько ты тут лежишь? – игнорируя предупреждение, я спешно приблизилась к истощенному животному. То посмотрело на меня замутненным взглядом, в котором читалась откровенная неприязнь. И заскрипело зубами.

Хоть наша тигрица и являлась альбиносом, ее белизна все равно казалась неестественной, а глаза – слишком тусклыми и какими-то отчаявшимися. Она тяжело, надрывно дышала. Тролль дери, да она была ранена!

Глубокие следы, оставленные магическим лассо на оголенной коже, означали, что она отважно боролась. Пыталась сбросить зачарованные путы! Первый час, и второй, и третий… Возможно, что не один день.

Но сейчас силы ее покинули, и Сажель приняла неизбежное. Все, на что ее хватало, – это на тихий зов о помощи. Или на гневный рык, вот как сейчас.

А ведь будь у тигрицы клыки, острые и серповидные, служившие ей накопителем энергии мироздания, она бы выбралась за полчаса! Но браконьеры лишили ее единственного способа себя защитить. Забрали источник магии, когда та была совсем котенком.

Я обиженно, до соленых слез, закусила щеку: мое идиотское зелье завершило дело. Сделало малышку совсем беспомощной. Шерсть саблезубых была напитала антимагией и отражала большинство заклятий. Не знаю, работала ли она без клыков – проверять не доводилось. Но наполовину лысая тигрица точно не могла постоять за себя.

Выходит, я в своем отчаянном желании помочь и вернуть утерянное оказалась немногим лучше браконьеров.

Горечь от увиденного не сразу впустила в сознание рациональную мысль: вообще-то Сажельке в этой части леса быть не положено. А значит, в ограждении, обрамляющем заповедную территорию, действительно есть дыра, раз тигрица смогла сюда добраться.

Но зачем? В последние недели она не покидала самые темные уголки лесной чащи. Смущалась непристойного вида, открывающегося с некоторых ракурсов.

Ее могла выкурить из зоны комфорта только опасность. Для себя или для кого-то из давних жителей Заповедника, к которым она прикипела на правах старшей мохнатой сестры. У Сажели были потрясающие нюх, зрение и слух. Она могла учуять чужака и услышать жалобный писк за многие сотни метров.

Допустим, она добралась до административных корпусов и напугала кого-то из работников. Но зачем на нее набросили ловчую сеть? Все знают, что в хорошем расположении духа тигрица почти ручная и ведет себя мирно и послушно. Слишком уж суровые меры для беззубой строптивицы! От такой жестокости она и одичать может!

И еще один вопрос, самый главный и страшный… Кто, Судьба его опрокинь в лужу на пятую точку, посмел бросить уникальное беззащитное животное связанным в овраге?! И почему не вернулся, чтобы освободить?

– Тихо, девочка, тихо… Это же я, Ава, твоя старая знакомая, – бормоча под нос, я подобралась ближе к Сажельке и присела в лужу.

Но вместо радости узнавания меня встретил грозный, разгневанный рык. Тоже, впрочем, узнавания. Ну сколько можно злиться из-за ерунды?

Игнорируя ее неправдоподобные угрозы – не цапнет же она меня, в самом деле? – я ухватила обеими ладонями примагнитившийся к шерсти конец лассо и потянула.

Сажель оскалилась, дыхнув на меня сбивающим с ног ароматом. Таким, словно она весь день пила из вот этой заболоченной лужи, в которую мы угодили по воле злоумышленника и моих непокорных туфелек.

А может, и пила.

Обычно я мирное существо, но сейчас очень хотелось подвесить на ловчих сетях того, кто сотворил это с Сажелью.

– Потерпи. Тут все запуталось. Сейчас мы это поправим…

Тигрица ошалело дернулась в моих руках, и удавка на ее шее затянулась туже.

– Давай ты покажешь характер в другой раз? Эта штука тебя задушит, если сейчас же не снять, – шипя проклятья, я разматывала магический жгут, обжигая пальцы об огненные чары. Тонкая кожа за минуту успела покрыться волдырями, грозившими завтра превратиться в источник невыносимых страданий.

До чего же неприятная штуковина! Наши работники прибегали к лассо только в самых крайних случаях. Хвала Судьбе, что заряд сетей истощился, и они не причиняли того урона, который изначально могли.

Сажель замерла, но не отводила от меня холодного синего взгляда. Напряженного и цепкого. И подозрительно одичавшего.

Она меня точно узнала? Потому что, если нет…

– Эй, перестань так пялиться… Это я! – возмущенно заявила, дергая огненную плеть на себя. – Ты меня в детстве катала, помнишь? Когда Бойз перестал справляться…

Жгут, наконец, поддался. Отлепился от белой шерсти и скользнул в мою руку, сворачиваясь огненным клубком.

Учуяв запах свободы, тигрица резво вскочила на все четыре лапы, разворачивая ко мне оскалившуюся морду. Но тут же пошатнулась и с обиженным ревом бухнулась обратно в лужу: ее задние лапы я распутать не успела.

И слава троллям.

– Вы совсем ненормальная?! – рявкнуло сзади одновременно с тем, как я пришла к такому же выводу и попыталась отползти от Сажельки назад.

На моей груди замком сцепились чьи-то лапы и резко дернули вверх. Я подлетела над лужей и… над тигрицей. И над оврагом. И продолжила… «подлетать».

Снизу в юбку порывами врезался поток воздуха, шлепая по заду так, словно его целью и было отбить мне пятую точку до синяков.

– Спятили? Лезть к саблезубой тигрице!

Очнувшись, я поняла, что не одна лечу, подгоняемая ветром в то самое место. А в компании. Которая, видит тролль, этот ветер и направляет мне под юбку.

Шурхова Мэри Поппинс!

Я резко вывернулась: лучше уж обратно к обезумевшей тигрице! Воздушный поток, подкидывавший меня вверх, оборвался, и мы с магистром приземлились в куче хвойного опада и каких-то шишек.

Отсюда, с верхней точки, открывался прекрасный вид на дно оврага и зыркающую глазами Сажель. Почти избавившись от пут, она пыталась ползти в нашем направлении, скуля, переставляя передние лапы и волоча задние.

– Надо спуститься и помочь ей! – я бросилась обратно к склону, но упрямые сильные руки перехватили меня за талию и вернули в кучу высохших иголок. – Вы не поняли. Она меня не тронет. Мы дружим много лет, просто сейчас… в ссоре. Меня не нужно от нее спасать! Спасибо, конечно, но…

– Я заметил, какие теплые у вас отношения.

Будто в подтверждение Сажель огласила лес утробным рыком, пробирающих до мурашек.

– Она ранена!

– Вот именно, княжна. Ранена. И едва соображает. Она вас сожрет! – процедили мне в ухо, крепче стискивая талию.

– Да у нее даже клыков нет… и магия едва-едва теплится.

– Это что вообще за тигрица без клыков и магии?

– Ну вот такая. Неполноценная. Могли бы и поделикатнее. Она же вас слышит!

– Не волнуйтесь. Я уверен, что, освободившись от пут, вас она сожрет первой. Клыки – ваша работа? – неприязненно уточнил магистр, и я отчаянно замотала головой.

– Моя – только обвисшие уши и выпавшая шерсть… в некоторых интимных местах. Побочный эффект от кое-какого зелья.

– Намекаете, что мне еще повезло? – как-то нервно сделал выводы Салливан и пресек очередной мой рывок в сторону оврага. – Да куда вы опять лезете?!

– Туда. У меня есть жезл и привязки. И я могу за себя постоять! – оскорбленно заявила, внезапно снова взлетая в воздух. Только это не ветерок меня подбросил, а сам его чертов заклинатель.

– Постоять вам, княжна, в ближайшее время не светит, – уверил мужчина, закидывая меня на плечо, как какой-то мешок картошки.

Вот же тролль лондонский! Ни манер, ни такта, ни…

– Эй, вы! Ну-ка обратно поставьте, где взяли! – заорала на весь лес, целясь в магистерские барабанные перепонки.

То, что зверье сбежится – так это хорошо. От моего вопля даже Сажель рычать перестала – обалдевала от увиденного.

На провокацию Салливан не поддался. Угрозы его тоже никак не заинтересовали. А барабанные перепонки оказались уж слишком живучие: я успела охрипнуть, но он не сдался. Непрошибаемый тролль.

Пока парила вниз головой над лесной тропой, пришла к выводу, что магический бульон нашего озера творит чудеса. И пятна малиновые от «разгорячающего» зелья с мужской одежды исчезли. И, в целом, я явно не волновала магистра как объект для размножения. И то хлеб.

Болтаясь на неудобном плече, я с жалостью поглядывала на браслет с привязками. Что хуже – вот так трястись по лесу, стукаясь носом в чужую, кхм, поясницу, или перенестись тролль знает куда?

Беда еще и в том, что перенестись мы могли оба. И это был бы самый кошмарный вариант из возможных. Если я и согласна оказаться в вольере с камнехвостами, то только одна, а не в компании с этим невозможным типом.

Вцепившись грязными пальцами в его чистенькую, чуть влажную, свежевыстиранную в озере рубашку, я возмущенно бормотала проклятья. Негромко: запал за пять минут поугас, да и идея собрать все дикое зверье в округе показалась вдруг не такой хорошей.

Что до испачканной рубашки… Ничего, я девушка воспитанная и привыкла за собой прибирать. Я ему потом снова ее постираю. В чесоточном растворе нежно-розового оттенка.

Магистр был абсолютно глух к моим угрозам и невозмутимо тащил дальше, ломая сухие ветки ботинками и что-то недовольно бормоча.

– Безрассудная. Бесстрашная. Безумная, – бурчал он вполголоса, вбивая подошвы в грязь. – Напрашивается еще «безмозглая»…

– И вовсе оно не напрашивается! – ухватила я, наконец, нить односторонней «беседы».

– О! Да еще как! Куда вы все время лезете, Карпова? У вас совсем страха нет?

– Опустите меня. Я сама пойду. Девушек так не носят.

– Вы не девушка. Вы беспечное избалованное недоразумение, свято полагающее, что с ним ничего и никогда не случится. Таких, как вы, только так и носят.

Он подкинул меня на своем плече, пытаясь распределить вес поудобнее. Я застонала: в таком неловком положении я еще не оказывалась. Даже происшествие с «Животной страстью» не было столь унизительным.

На очередной кочке браслет на моем запястье зазвенел монетками, и магистр понимающе хмыкнул.

– Вы на них рассчитывали? Что эти глупые безделушки вас спасут?! – рявкнул вдруг Салливан, и у меня пресс поджался от удивления.

– А говорили, орать не умеете… – путаясь губами в завесивших лицо волосах, пробубнила я. – Для первого раза у вас очень недурно получается. С огоньком. Я в этом разбираюсь, уж поверьте.

– Вы способны раскрывать в людях…

– Лучшее?

– Неизведанное.

– Вот не надо на меня все сваливать!

– Я вас сейчас вообще обратно в овраг выкину, Судьба мне свидетель, – процедил мужчина, продолжая тащить к выходу из леса.

– Я и не просила меня оттуда забирать, – напомнила, раскачиваясь за его спиной.

В целом, если смириться, прикусить гордость и не думать о том, где находятся магистерские лапы, такой способ передвижения не так уж плох. Особенно памятуя о моих разваливающихся туфельках.

– Да-да. У вас все было под контролем, – язвительно «согласился» Салливан. – Вы, верно, позабыли, что территория Заповедника закрыта от телепортации?

– Я неплохо подготовлена, получше многих. Отец тренирует меня с пяти лет, – гордо задранный подбородок тоже остался незамеченным. – Если бы вы вчера не отказались биться со мной, убедились бы на личном примере.

– Не имею привычки драться с девушками, хоть они порой и вынуждают меня это делать.

– Часто отбиваетесь от поклонниц? – фыркнула недоверчиво.

Хотя, наверное, когда твоя девушка – немножко вампир, с ней надо держать ухо востро. И шею шарфиком прикрывать. На всякий случай.

– Вам обязательно болтать всю дорогу?

– А что вы тут делали в такое время? – не сдавалась я.

– Гулял.

– По лесу, под дождем?

– А где мне еще гулять после вашего расчудесного зелья, а?! – прорычал магистр, явно поднаторев в проявлении эмоций за последние несколько минут.

– Ну, я думала, вы полетите мириться к своей рыжей леди-полукровке…

– Я вам уже говорил, – сухо бросил мужчина, недовольно сопя.

– Мм?

– У нас с ней вчера возникли серьезные разногласия. Вам как юному, беспечному и необремененному интеллектом созданию кажется, что любую проблему можно решить парой слов. Любую ошибку исправить брошенным в спешке извинением. Вас ждет много сюрпризов, княжна.

– Я только начала думать, что вы не такой нудный, каким показались, – я удрученно закатила глаза, хоть меня никто и не видел. – Ан нет. Все в порядке. Такой.

– Есть вещи, которые невозможно простить.

– А кто совершил ошибку? – с любопытством поинтересовалась я.

Хоть будет что Джил рассказать. А то ее вечно ничем не удивишь: подруга уже к тому моменту все знает в подробностях!

– Это решат… другие люди. В скором времени.

– Боги, трибунал? – я поперхнулась и сильнее вцепилась в его рубашку.

– Он самый. Завтра я должен явиться в Эстер-Хаз и дать показания, – скупо объяснил магистр. – А вместо этого… Отмываюсь в озере от треклятого воспламеняющего снадобья, получаю по физиономии русалочьим хвостом…

– Больно?

– Сходите, проверьте.

– Не хочется…

– Вытаскиваю из оврага одну ненормальную, решившую помереть в лапах обезумевшей от боли дикой твари… А должен бы думать совсем о других вещах.

– Все так серьезно? – я вдруг испытала странный прилив сочувствия.

Разбирательство в магтрибунале еще никого не делало счастливым. Что должно было случиться, чтобы дошло до этого? Еще вчера вечером леди Валенвайд выглядела всем довольной…

– Это не ваше дело, княжна. Я и так слишком много наговорил, – сухо бросил магистр. – Сам не знаю, какого тролля. Вы на меня плохо влияете.

– Погодите, но обычные ссоры не доводят людей до магтрибунала! Она вас что, покусала? Ранила?

– Меня не так легко укусить, мисс Карпова. Но не буду врать, она пыталась.

– Господи, но она же… За нападение на человека ее могут… – я ошалело перебирала мысли в голове.

Настроения в обществе ходили всякие. Законы, старательно продвигаемые Верховным Советом в отношении полукровок, были очень суровы. Во многие школы теперь не принимали на обучение вервольфов, вампиров и прочих, даже самых безобидных, существ. Им не рады были на балах магического света, им не позволяли занимать места в Совете…

Если леди Валенвайд на него напала, обнажив клыки, и он донес…

– Полагаете, я чудовище? – хмыкнул магистр. – Может, и неплохо. Хоть бояться будете.

– Не надейтесь! У меня иммунитет.

– Я бы не стал доводить дело до разбирательства в Эстер-Хазе, княжна, – скупо пояснил Салливан. – Но были свидетели нашей ссоры. Мы находились в людном месте. Все остальное решится завтра. На этом закроем тему.

– Вы же не будете настаивать на высшей мере? – прошептала в ужасе. Тема никак не желала закрываться.

– А вам всех жалко? Даже опасных и клыкастых? – усмехнулся горько мужчина. – Разумеется, нет. Но, полагаю, на этом наше общение с темпераментной и ревнивой «рыжей леди» вынужденно завершится. Надеюсь, Эвер усмирит гнев и успеет вовремя остановиться. В противном случае я уже ничем не смогу ей помочь. На этом все, мисс Карпова.

– Но…

– Помолчите хоть минуту. Иначе я протестирую на вас заклятье «зашитого рта», которое мне недавно случайно вспомнилось, – угрожающе предупредил магистр. – Им пользовался комендант в магприюте, где я рос. Эффект незабываемый и длится несколько часов. Почти уверен, что смогу повторить формулу…

– Не нужно. Минуту я точно в состоянии промолчать. И даже, если хотите…

– Карпова!

Следующие несколько секунд мы провели в гробовом молчании.

Частокол елок начал редеть. В эту часть леса пробивался свет от фонарей административной зоны. Мы миновали опечатанный вход в вольер с даркен-саберами. Похоже, именно здесь вчера нашли пострадавшего зверька. А что, если…

– Магистр!

– Вы вынуждаете меня идти на…

– Нет, правда, послушайте! Что, если Сажелька – это тигрица моя – услышала вчера, как кто-то пробрался к даркен-саберам? – затараторила в напряженную спину. – И побежала на зов через дыру в ограждении?

– С чего бы саблезубой тигрице защищать эти писклявые клочки драгоценного меха? – заинтересовался магистр.

– Фу на вас. Они ж двадцать лет знаются, с самого основания у нас живут, – пояснила троллю-тугодуму, снова подкинувшему меня на своем плече.

Я уже успела привыкнуть к путешествию и даже начала получать некое подобие удовольствия. Салливан слушал меня внимательно, но молча: не желал признавать правоту «беспечного создания, обделенного интеллектом».

– Ну вот вы представьте! Рассчитывает он, злоумышленник этот, что ему все легко достанется. Саберы – они же как дети. Пушистые добряки. А даркены даже прятаться толком не умеют, в отличие от обычных. А тут – тигрица-альбиноска из темноты выходит. Белая, жуткая, больше метра в холке…

– Полагаете, он испугался и не придумал ничего лучше, чем набросить на вашу… кхм… Сажельку ловчую сеть? – хмуро уточнил Салливан. – А затем оттащил ее в глушь?

– Выходит, она там сутки лежит, в овраге. Голодная, напуганная, совсем одна… – жалобно проскулила, надеясь, что магистра проберет и он развернется спасать тигрицу.

Но его не пробрало. И курс мы не сменили.

– Еще полчаса полежит, – строго бросил равнодушный тролль. – Тем более, сеть вы с нее сняли. Пускай пока разминает лапы и точит когти по вашу душу. Я бы точно не простил, если бы вы меня лишили шерсти в…

– Но ее раны! – перебила мужчину. – И ожоги, и обезвоживание, и стресс…

– Ее здоровье – забота главного целителя Заповедника, а не практикантки-шестикурсницы сомнительной квалификации.

Сказал, как отрезал. Кирпич, а не человек.

– Нормальная у меня квалификация. Милли ночует в Деревне, экстренно вызвать ее может только ректор, моя мать или Брендан…

– Брендан?

– Главный Мастер, то есть. И Милли, как пить дать, пожалеет для Сажели «Сомнию». А я бы дала! – проворчала во влажную ткань магистерской рубашки. Пахла она приятно – свежестью и Сияющей материей. В отличие от меня.

– Значит, к вашей матери и пойдем, – уверенно топал вперед Салливан. – Передам княгине лично ее бедовое дитя и умою руки.

– Да, мне бы тоже помыться… – я понюхала свои ладони.

Плечо, упиравшееся в мой живот, судорожно дернулось.

– Да не собираюсь я вторгаться в вашу ванную, не волнуйтесь! – успокоила тяжело засопевшего Салливана, стиснувшего пальцами мою ногу повыше подколенной ямки.

И чего он снова занервничал? Не такая уж я и страшная, когда моюсь!

– Кстати, если позволите мне один неловкий вопрос…

– Не позволю. Перебор с неловкими вопросами, княжна.

– А мое зелье точно на вас уже перестало действовать?

Магистр засопел громче, оставив «неловкий вопрос» без ответа. Но руку, удерживавшую меня в шатком положении, опустил чуть ниже. И теперь его пятерня прижимала оба моих колена к его груди.

Дышал он как-то рвано и тяжело. Закралось подозрение, что это из-за запаха. И моя юбка, и многострадальные туфли намертво пропитались болотной вонью. Я снова пахла не розами.

– Давайте я сама пойду, – предложила уже не из упрямства, а из сочувствия к его обонянию. – От меня тиной несет за два метра… Вам неприятно.

– Неприятно мне не это, – сухо бросил Салливан, упрямо сжимая мои ноги.

– А ведь несколько часов назад вы собирались на мне жениться. А потом приступить к размножению, – выдохнула в его поясницу.

– В обратном порядке, Карпова. Сначала размножение, потом – свадьба. Только так.

– А теперь опять ненавидите, – проигнорировала его поправку. – Как вы непостоянны!

– Не ненавижу. Однако, не буду скрывать, вы мне не слишком нравитесь, княжна.

Меня снова подкинули на плече, на этот раз так резко, что из недр живота вырвался в горло сдавленный «ох».

– Но почему? Вам я жизнь еще испортить не успела…

– Сам не знаю. Интуитивно. Подсознательно. Есть в вас нечто… отталкивающее, – просто признался магистр, и грудь заполнилось обидой.

Я снова принюхалась к рукам. Ну да, запах не ахти. Но ведь он явно про другое «отталкивающее».

Я знала, что нравилась в Академии далеко не всем. Первые годы учебы со мной пытались дружить девочки-аристократки, надеясь, что это даст им некий «особый статус» и расположение ректора. Но со временем естественный отбор из моих экспериментов оставил рядом лишь самых искренних, преданных, терпеливых и выносливых. Готовых закрывать глаза на мои опасные затеи и временами даже в них участвовать.

Но магистр же со мной только познакомился! И он сам утверждал, что я довольно симпатичное создание… Безмозглое, конечно, но, Судьба свидетель, симпатичное!

– Отталкивающее, значит, – задумчиво повторила я. – А несколько часов назад вы ко мне очень даже притягивались. Всесторонне!

– А вы в следующий раз тролля в свое зелье макните? Я охотно понаблюдаю, как он к вам… притянется. Оплачу место в первом ряду.

– Это из-за титула? – догадалась я. – У вас лицо почернело, когда я сболтнула, что княжна. Вы не думайте, я не хвасталась! Это не высокомерие и не гордыня. Просто вы начали раздеваться, и я… Ну нужно было что-то сказать?

– Вы сказали. Я услышал.

– Вы сделали неправильные выводы, и теперь я вам неприятна!

Сама не знаю, почему это вдруг начало меня волновать. Наверное, потому, что я никогда не понимала людей, делающих поспешные выводы. Не дающих другим и шанса, чтобы раскрыться с лучшей стороны. Считающих, что прочитали тебя за десять секунд.

– Выводы я сделал верные, но дело не в них. Вам так хочется, чтобы вас все любили?

В его голосе вдруг почудилась улыбка. Он даже мягче как будто стал. Неужто на болоте росло что-то галлюциногенное, и я успела надышаться?

– Мне совершенно необязательно испытывать к вам симпатию, княжна, – его ладонь похлопала мою юбку. – В любом случае, у вас нет повода для беспокойства. Я достаточно профессионален, чтобы трезво оценивать ваши знания и умения.

– Профессиональны? Да вы на занятии намеренно мою фамилию пропустили, – окончательно разобиделась я. Совсем на меня непохоже, не к добру это. – Даже смотреть в мою сторону избегали, словно я пустое место какое-то!

– Вы правы, Карпова. Это было не слишком учтиво с моей стороны. Как видите, ничто человеческое мне не чуждо. Впредь этого не повторится.

Свет фонарей ненадолго пропал: мы свернули направо. В молчании выбрались из леса на задние дворы, обогнули утопающий в темноте целительский корпус и вышли, наконец, на хорошо освещенную главную дорожку, ведущую к зданию администрации Заповедника.

Я завозилась на магистерском плече: вдруг Брендан еще там и сейчас увидит, как меня тащит этот невыносимый тролль?

– Сидите тихо, княжна.

Хотела поправить, что я не сижу, а вишу. Между прочим, вниз головой. Отчего мои извилины точно работают не на полную мощность! Но мы поднялись по ступеням, и я замерла: Салливан постучал жезлом в дверь, и та распахнулась. Несколько шагов – и меня стряхнули на деревянную скамью, отведенную для посетителей.

Магистр тем временем зажег настольную лампу на секретарском столе (секретаря у нас не было, а вот ламп и столов – в избытке). Комнату, обшитую деревом, залило тусклым светом. Мужчина закрутил в воздухе теле-маго-грамму и пояснил:

– В такое время врываться к княгине – вне рамок приличий. Она, вероятно, уже спит.

– Мы не можем ждать до утра! – пламенно заявила, вскакивая со скамьи.

– Сядьте вы уже, – магистр устало потер лоб, размазывая по коже испарину и убирая черную прядь, закрывшую правый глаз.

Несколько минут в комнате висела скрипучая тишина. Которую внезапно разорвало грохотом за дверью, ведущей в кабинет Главного Мастера.

Судя по звуку, кто-то наткнулся в темноте на стул или стол. И сопроводил это происшествие несколькими заковыристыми ругательствами. Голос показался настолько знакомым, что все внутри поджалось и сморщилось до состояния сухофруктов.

– Мамочки, – дрожащими губами прошептала в воздух.

Дверь отворилась, и в темном проеме нарисовался черный силуэт. Наспех одетый, взлохмаченный, в частично расстегнутой черной рубашке, сжимающий рукой серебряный медальон.

– П-папа… – запинаясь, я дала имя увиденному. Хотя «Демон» подошло бы больше.

– Какого тролля здесь происходит? Кто вы такой? Зачем среди ночи вызываете мою супругу? – ректор, протирая ладонью заспанное лицо, быстро вышел на свет, встал рядом с Салливаном и перевел глаза на меня. – И что моя дочь, ради святого морфа, забыла в Заповеднике в этот час? И еще… что за… адский запах тут стоит?