Глава 13. О закрытых дверях, которые лучше не открывать

Я решила сдержать обещание и до позднего вечера не сваливаться на голову ни магистру, ни прочим. Затаилась в тиши библиотеки, с равнодушным видом пролистывая учебник по снадобьям и делая пометки в блокноте. Затем ко мне присоединились подруги, и мы разработали некое подобие стратегии. Надо ведь с чего-то начинать расследование?

В хваленой объективности сержанта Шо я сомневалась. Что до Энди, то он все-таки больше стражник, чем детектив. Мать с отцом заняты комиссией и ни шагу в сторону ступить не могут.

Во что я верила, так это в светлый ум Джил, в мой мотивированный происшествиями энтузиазм и в искреннюю моральную поддержку Софи. Нападение на Сажель стало последней каплей! Это было уже личное дело, и я не могла оставаться в стороне.

– Это не очень прилично, – смущенно пробормотала Софи, когда я в двух словах обрисовала затею. – Рыться в чужих личных делах…

– В наших личных делах они уже порылись, – флегматично заверила ее Джил. – И комиссия, и новые преподаватели, и эта сержант Шо… Скоро, полагаю, перейдут к досмотру вещей. А там и до ментальных допросов недалеко. Так что о личном пространстве можно забыть.

– Я же не буду смотреть всех. Только нескольких, – «успокоила» робкую подругу. – Узнаю, в кого наш новенький магистр такой способный. И что там за история у Дорохова, что он обижен на весь магический свет. И по чьей протекции у нас оказался этот синеглазый Расков. И насколько плачевно финансовое положение Пиркинс…

– Ты же не думаешь на Глэдис? – ошарашенно уставилась на меня Софи. И так резко оперлась на стеллаж, за которым мы прятались, что тот громко скрипнул.

– Тсс!

– ТАК! Кто-то жаждет провести ночь за рукописями?! – рявкнуло голосом госпожи Разиной, нашей бессменной библиотекарши.

Угроза «найти и обезвредить нарушителя покоя» разлетелась по коридорам. И поселила в сердце неявную тревогу. Найдет ведь. И, видит тролль, обезвредит.

Мы тихонько перебрались за другой стеллаж, в раздел «Истории магического мира».

– На Пиркинс я не думаю, но настоящий детектив обязан проверить все версии, – я гордо задрала нос.

Уж и не помню, где прочитала это правило поведения настоящего детектива, но оно мне запомнилось.

– Ты в досье этой Рейны тоже загляни, – прикрывая рот ладошкой, шепотом попросила Софи. – Очень она подозрительная. Видели, как надменно смотрела на Арти?

– Да обычная она, – пожала плечами Джиллиан. – Прямая, дерзкая умница, строго следующая протоколу. Еще не уставшая от своей работы и мечтающая раскрыть какое-нибудь громкое дело вот-прям-сейчас. Они в Эстер-Хазе все такие. Маги-солдаты.

– По-до-зри-тель-на-я, – прошипела по слогам волчица, напоминая нам, что не так безобидна, как выглядит. И громко топнула ножкой, не сдержав эмоции.

Звериная сущность рвалась наружу, едва Софи начинала говорить о сержанте Шо. Интересное наблюдение, надо о нем поразмыслить на досуге. Сама я еще на озере успокоилась и неприязни к слишком инициативной гостье из Эстер-Хаза не испытывала.

Вот насчет Арта я так уверена не была. Надеюсь, он не станет подставлять ректора и не скрутит бедную Рейну в бараний рог? Она, конечно, опытная, смелая и все такое, но… В случае брата я бы ей очень рекомендовала испугаться и прикинуться слабой беззащитной девушкой. Тогда он ее не тронет ни словом, ни делом.

– Хорошо, в ее деле я тоже пороюсь, – я послушно подняла руки, сдаваясь.

И, завидев край юбки Разиной, показавшийся в проеме, быстро шмыгнула в соседнюю секцию. Вот ведь талант подкрадываться незаметно!

Почти тут же Разина разразилась гневной тирадой на моих подруг, я же, пригнувшись, в спешке покидала наш спонтанно организованный «пункт связи». Уходила узкими коридорами, сбивая плечами старые книги. Но библиотекарша, казалось, и не слышит: она уже нашла себе жертв на этот вечер.

***

Следующий час я сидела за шторой в коридоре второго этажа, дожидаясь, пока ректорский кабинет опустеет. Там, как назло, отец что-то сурово втолковывал Вяземскому. Когда они, наконец, покинули логово Мрачного Демона (причем папа был чернее ночи, а граф чему-то ухмылялся), я проскользнула сквозь запирающие чары внутрь.

В кабинете отца хранились досье на всех учеников и преподавателей. Первой я выудила папку на Рейну Шо и проверила, дала ли мама ей допуск высшего уровня и право влезать во внутренние дела Академии. Хмм. Действительно, дала.

Послужной список был коротким, но эффектным. Несколько предотвращенных краж, десяток пойманных с поличным преступников. Она и правда молодец, эта Шо. И просто делала свою работу. Будет жалко, если не выживет.

Снова вспомнилась нежная, застенчивая Софи, которая и зайца не обидит, но так хищно щурилась, когда говорила о сержанте… «По-до-зри-тель-на-я».

Надо бы найти брата и вправить ему мозги, вскипевшие от унижения. Неприятно, конечно, когда какая-то девчонка навешивает на тебя полицейские чары и тащит на привязи через все поле, но… По сути, такая ерунда.

Ох, нет. Для гордого Арта не ерунда.

На досье магистра я потратила куда больше времени. Несколько раз пробежала глазами от начала до конца. Оно тоже было краткое и какое-то незавершенное. Столько пробелов, столько вопросов… Взрослый мужчина, а совсем не знает своих корней.

Я вот родовое древо лет в десять выучила наизусть. Бабушка Ангелика давала мне полистать фамильную книгу Карповских, а мать – такую же, только Воронцовых. Я знала все о своих предках – как жили, кого любили, о чем мечтали. Знала о том, кто я. И кем могу стать.

А магистр… Получается, что имя – Рандор Джей Салливан – это все, что у него есть. И то, возможно, дали в приюте, в который он попал с самого рождения.

Мне вдруг стало его жалко. Настолько, что захотелось похлопать по плечу и, может, даже приобнять. Легко, по-дружески. Показать, что он не один в чертовом мире.

Странное чувство, ненужное. Мы ведь с ним совсем не друзья.

***

К теплицам я покралась уже затемно, когда последняя люстра погасла и свет по коридорам Академии разгоняли лишь мерцающие голубые шары, вальяжно катавшиеся по каменному полу.

С каждым днем выбираться по своим делам становилось все труднее. Во-первых, в теплом осеннем плаще с меховой опушкой не так-то удобно лазить по окнам и продираться через кусты. Во-вторых, опасность встретить кого-то из комиссии или новых стражей заставляла действовать осторожнее. А значит – медленнее.

Ничего дельного я в досье не обнаружила, кроме того, что «приемным дедушкой» Александру Раскову вполне мог стать сам Темный Принц. Если бы случайно не помер почти два десятилетия назад. Именно он был записан как последний супруг вдовствующей леди Джорджины Кавендиш, опекавшей ныне синеглазого мальчишку. Вот ведь совпадение!

Мог ли Расков мстить моим матери и отцу за смерть Блэра? Хиленький мотив: парень его совсем не знал и в официальном родстве не состоял. Да и, судя по досье, личностью был заурядной и не слишком способной.

Хоть и чертовски привлекательной… Одни эти его светлые, цвета выжженной солнцем соломы вихры чего стоили. Даже Джил – леди степенная, рациональная и думающая исключительно о важном – засмотрелась. Судьба мне свидетель.

Всласть начитавшись досье, я решила остаток ночи посвятить «наведению рухнувших мостов». Звонким молоточком стучали в голове слова шурхового магистра. Те, в которых он обвинял меня в легкомыслии и говорил, что простыми извинениями прощения не купишь. Что некоторые ошибки невозможно забыть.

От них, от слов этих, ударивших точно в цель, становилось больно. Ведь с Сажелькой я очень надеялась помириться. Но ее вчерашний одичавший взгляд и злобный рык, леденящий кровь… Неужели ошибка оказалась так велика? И совсем-совсем непростительна?

Сильная капля внутри нашептывала «Ты сможешь!». Искушала, заплетая разум в коварную сеть. Заставляла думать, что раз у меня больше возможностей, чем у любого другого, то я должна рисковать.

И да, тролль дери, я имела смелость делать то, о чем эти старики-консерваторы в Эстер-Хазе и не помышляли! Да, я совершала безрассудные поступки. Да, рисковала. Но кто-то ведь должен?

Если бы то зелье мне удалось, я бы вернула Сажельке клыки! А вместе с ними – и всю ее магию. Снадобье было слабеньким, многие ингредиенты в наши дни потеряли часть своих свойств. Если бы сработало, пришлось бы проводить целый курс. Но оно того стоило. Конечно, стоило.

Потом бы я запатентовала способ. «Возврат магически утраченного от Авы Карповой». Звучит прекрасно! Скольким можно было бы помочь? Десяткам, сотням. Да хоть тому же даркен-саберу, оставшемуся без шерсти. А то, что побочные эффекты имеются… Говорят, магия требует жертв.

Я добралась до седьмой теплицы, и в животе предательски урчало. Громко, раскатисто. Черт! Хоть снова в кусты прячься!

Я ведь не пообедала: из-за новостей об Эвер Валенвайд кусок в горло не полез. Обычно у меня отменный аппетит даже в запущенных ситуациях, но тут что-то пошло не так. А потом все закрутилось – допросы, показания, подруги, библиотека, штора, ректорский кабинет, досье… В тишине ночи утробный рык звучал столь зычно, что мог собрать всех стражей – и стареньких, и новеньких. Черт, черт!

Я торопливо ухватила засов, намереваясь снять с него запирающие чары. Надо скорее пробраться внутрь, и пусть все думают, что это у Монстроглаза несварение. С ним и не такое случается. Но меня ждало приличных размеров потрясение: дверь была заперта изнутри. В теплице кто-то был.

Черная тень двинулась на меня, неявным пятном расплываясь за полупрозрачной заслонкой. Я сглотнула горький комок и встала наизготовку, собираясь то ли ловить преступника, то ли убегать от него, то ли вовсе сдаваться на милость папеньке.

Тень тоже замерла, увидев мой силуэт по ту сторону мутного стекла. Что-то сверкнуло в ее руке, и внутренний голос робко намекнул, что вот сейчас – самое время испугаться. Но меня не пробрало. Бояться я не умела.

– А ну-ка выходи, кто бы ты ни был! – прикрикнула, доставая жезл. В конце концов, это моя теплица. И если кто-то посмел обидеть Монстроглаза, Паслена или Трясучку, он легко не отделается!

– Карпова, ты, что ли? – буркнула тень голосом Дорохова, сдвигая засов изнутри и вываливаясь наружу.

– Эйр?! – пискнула тише, чем планировала, и зачем-то сделала пару шагов назад. – Ты там чего жуешь?

– А? Я? – парень подвигал челюстью и с удивлением обнаружил во рту размятый в кашу мясистый лист. – Не помню, чтобы собирался это есть…

– Выплюнь скорее! – крикнула, выуживая из по-детски скривившихся губ листок. – Не удивительно, что не помнишь. Это же Ублиум Мортис, он забирает воспоминания!

– Так, Карпова, спокойнее. Голова трещит, – отстранил меня от себя парень и проморгался.

Видок у него был слегка контуженный. Словно его огрели по голове и нашпиговали листьями, пока он был без сознания.

– Ты что тут забыл?

– Забыл, – пожал плечами Эйнар. – Слушай, Карпова, я пойду, ладно?

Он двинулся вперед, в темноту, но я остановила парня за рукав.

– Нет, не ладно.

В животе опять булькнуло. Есть хотелось ужасно. Хоть иди и тоже листики Ублиум Мортиса пожуй. Может, заодно о сегодняшнем позоре забуду. Ну и о вчерашнем заодно.

– Ну что ж ты такая заноза-то, а? – скорчил недовольную мину Дорохов и потер висок. – Я гулял, ясно?

– В закрытой высшими чарами теплице?

– Она была открыта. Кажется, – наморщив лоб, признался парень. – Тут был кто-то. Я решил, что…

– Что это я? – догадалась. – Решил, что я пошла за травами для «Сомнии», как и собиралась?

– Ну да, – пожал плечами зеленоглазый гоблин. Выглядел он растерянно и напряженно. – Но, похоже, это была не ты. Дальше все смутно. Слушай, ты не пугайся, со мной иногда бывает.

– Я читала в твоем досье, да. Точнее, в медкарте, – спешно поправилась, покусывая губу. – Ну там про зелень и трансы… Приступы лунатизма… Ты правда ходишь во сне?

– Транс – это не сон, – проворчал Дорохов. – Дар ведом Судьбой, ты могла бы это уже и знать. Иногда я забредаю куда-то. Обнаруживаю себя неизвестно где. Словно кто-то другой привел меня сюда… Ясно, Карпова?

– Ясно. А еще днем ты звал меня Авророй и на танцы приглашал, – неодобрительно покачала головой, понимая, что снова имею дело с заносчивым грубияном. А ведь казалось, мы почти поладили. – Помочь обещал мне с растением. Успокоить, убаюкать. Забыл, да? Ублиум Мортис на тебя как-то дурно влияет!

– Голова болит, – поморщился парень, сдвигая меня в сторону. – Давай не сегодня? У меня такое чувство, что я сейчас и это забуду. Надо хоть до спальни дойти, пока помню, где она.

Я обиженно вздохнула и махнула рукой. Похоже, укрощать растения для «Сомнии» мне придется самостоятельно. Жаль, помощь дриада мне совсем бы не помешала.

Знал бы папенька, что его любимая теплица сегодня – проходной двор! Точно бы за сердце схватился. Многие уверены, что у Демона-ректора оно отсутствует. Но я-то знаю, что в наличии.

Я робко заглянула внутрь оранжереи. Никого. Если тот, кто встретился Эйнару, тут что-то искал, то явно уже нашел и забрал. А может, гоблин его спугнул, и гад сбежал? Тогда не вернется ли он снова, и не стану ли я следующей жертвой?

Я потрясла головой: не время быть трусихой. Быстренько набрав сок у шокированного происходящим Паслена, я потянулась к Псевдоежу Листошерстному.

– Да, малыш, мне нужно несколько твоих волосков с луковицами, – погладила лохматого чернильно-синего симпатягу, обреченно вздыхавшего в маленьком кашпо. – Потерпишь, ладно?

Я дернула листок, и растение жалобно пискнуло, вмиг натянув душевные струны до состояния «сейчас расплачусь».

Нет, так не пойдет. Раз гоблино-дриад отказался мне помогать, придется разжиться обезболивающим. Одно существо не должно страдать, чтобы избавить от страданий другое.

Набив карманы собранными ингредиентами и прижав бесценное кашпо к груди, я высунула нос из теплицы. Темно, тихо. Это добрый знак.

Или нет.

Позади хрустнула ветка, оборвав стук сердца на середине удара. Так и не навесив запирающие чары, я резко обернулась, машинально убирая горшок за спину.

Яркий пучок света больно ударил в глаза и отпечатался на мозге разноцветной паутинкой.

– Стоять! – рявкнули из темноты. – Жезл на землю, руки за голову!

Фигура, вынырнувшая из мрака, заставила меня застонать. У Судьбы ко мне явно особый счет. И чем только заслужила «расположение»?

– На частную территорию запрещено вторгаться без персонального разрешения княгини Кар… – голос оборвался, силуэт болезненно дернулся, словно его прошибло током. Дальше шла непереводимая брань, в финале которой магистр глубоко вдохнул, выдохнул и процедил: – Да вы, верно, издеваетесь, Карпова!

– Простите, – совершенно искренне взмолилась, старательно пряча руки с горшком за спиной. Растения, как и животных, нельзя было выносить с насиженных мест. – Я никак не могла заранее предупредить, что свалюсь на вашу голову, магистр. Потому как и сама безмерно удручена этим фактом, совершенно незапланированным и удивительно несвоевременным…

– Вторжение в закрытую теплицу тоже случайное? – недобро произнес Салливан, продолжая водить лучом по моему телу, что-то разыскивая. Видимо, мои руки, надежно спрятанные за спиной.

Тело под пристальным взглядом взволнованно сжималось и подрагивало, но сдавать Псевдоежа без боя отказывалось.

– Н-нет, это как раз было запланировано, – врать было бессмысленно. – Но вы должны были спать! Согласно плану. Сегодня вообще дежурит Карамзина, я уточняла расписание у декана. А она обычно наружу не выходит.

– Она попросила ее заменить. По личным обстоятельствам, – устало бросил явно не выспавшийся магистр. – И я рассчитывал хоть один вечер провести без вашего бесценного общества.

– Как-то неэффективно вы меня избегаете.

Развела бы руками, да они были заняты.

– О, поверьте, я старался! Сколько еще раз вы свалитесь сегодня мне на голову? – вопрошал мужчина, окончательно выплывая из темноты. – Что вы там прячете? Что-то запрещенное?

– Н-ничего такого…– я сделала шаг назад и уперлась в дверь теплицы. – И перестаньте светить мне в глаза этой штукой. Я уже ничего, кроме белых мошек, не вижу.

– Сначала показывайте, что пытались стащить.

Я помотала головой. Вот надо же было так нелепо попасться! И кому? Этому нудному лондонскому троллю!

– Так, мисс Карпова! – рявкнул в сердцах Салливан, день которого явно не задался. – Вы вынуждаете меня идти на крайние меры!

Он что, опять раздеваться планирует? Так ведь прохладно на улице. И не самая это эффективная воспитательная методика, как показал опыт.

– Или вы немедленно достаете то, что прячете за спиной, или я…

Мужчина потянулся к ремню на брюках, и я на всякий случай зажмурилась. Точно ведь, маньяк, раздеваться будет. А я второй раз этой пытки румянцем не выдержу, не каменная!

– Я жду…

Я все же приоткрыла один глаз. Да-да, я помню про кошек, помирающих от любопытства. Но что делать, если оно врожденное?

Вот и приоткрыла. Совсем чуть-чуть! И обиженно ахнула: магистр потушил «фонарик» и теперь чертил палочкой в воздухе подозрительно знакомую огненную руну. Ох, черт… Лучше бы раздевался.

– Ладно уж. Смотрите, раз такой любопытный, – я вытащила руки из-за спины и продемонстрировала ему кашпо с настороженным Псевдоежом. Кажется, удивились оба.

– Это то, о чем я думаю? – строго уточнил магистр.

– Похищение Псевдоежа Листошерстного? Оно самое, – покорно выдохнула я. И даже глаза потупила, показательно сожалея о содеянном.

– Вы намеревались его забрать из теплицы? – все еще недоумевал Салливан и с подозрением зыркал то на горшок, то на сожалеющую меня. Причем при взгляде на меня подозрения в глазах становилось больше. – Не Монстроглаз, не Дракобелу и не все те жутко опасные ядовитые растения, что выращивает тут ректор… А шурхового безобидного Псевдоежа?!

– Мне очень нужно несколько волосков, – виновато улыбнулась и погладила лохматое растение.

Ежик недовольно засопел в горшке. Вот ворчун! Для него ведь старалась.

– Боги, но зачем для этого выносить горшок?

– Я бы вернула!

– Княжна! Выдернуть десять волосков и положить в карман – секундное дело. А вы нарушили правила Академии. Сначала вторглись на закрытую территорию, затем решили прихватить с собой редкий экземпляр… Выглядит, словно вы специально нарываетесь на наказание.

Глаза наши встретились, и я вдруг поняла, что будет очень, очень трудно объяснить этому непрошибаемому троллю, зачем я попыталась забрать из теплицы растение.

– Да, я знаю, дело секундное. Просто не могу, – я ласково потрепала малыша по волосатой макушке. – Ему больно. А мне жалко.

– Жалко. Растение, – переваривал Салливан. – И вы несли его…?

– В больничное, – кивнула.

– Чтобы…?

– Дать обезболивающее, – кусая нижнюю губу, промычала я.

Магистр наконец направил в землю свой жуткий фонарик, и теперь я моргала, как слепой котенок.

– Вы планировали обезболить кактус, – не спросил, а утвердил обреченно Салливан, словно ставя штапмик в моем личном деле: «Ненормальная». – Я даже не сильно удивлен. Вот что странно.

– Он не кактус! – возмутилась шепотом, подходя ближе к магистру и протягивая тому кашпо. – Этот малыш вздыхает, когда я его глажу. Стонет, если пытаюсь выдрать листок. Вот, потрогайте, какой он мягкий. Шерстка нежная, шелковистая, так и хочется запустить в нее пальцы. Ну же, не стесняйтесь. Будьте смелее.

– Обойдусь, Карпова, – закашлялся лондонский тролль, делая шаг назад.

– Уверена, вы никогда не гладили такую прелесть. Просто протяните руку и попробуйте. Все равно тут темно, и никто не увидит.

– Карпова. Если протяну руку, то, видит тролль, я попробую вас придушить, – голос магистра угрожающе зазвенел, и я сглотнула. Ну, не хочет трогать – и ладно.

Сверху что-то нервно закашлялось, словно пыталось проглотить смех, но безуспешно. В темноте захлопали крылья. Салливан резко направил свет на крышу теплицы: никого. На нас смотрел пустой стеклянный свод.

– Это, наверное, Арчи, – пробормотала, вглядываясь в крону альта-цитрона. Куда-то ведь лохматый негодник переместился: шум крыльев стих слишком быстро.

Скорее всего, наш семейный ламбикур уселся на одной из веток и теперь оттуда наблюдал. Шпион недоделанный. Будто я не знаю, что мама попросила его за мной приглядывать!

– Что за Арчи? – уточнил Салливан, подходя ко мне.

Сосредоточенный взгляд мазнул по моему лбу, словно рассчитывал узнать ответ быстрее, чем я произнесу его вслух. Это был не бог весть какой секрет, но я вдруг зависла. И, открыв было рот, закрыла.

А вот не скажу. Имею я право хоть немножко побыть вредной?

– Карпова, не вынуждайте…

Серые глаза опасно сузились. Кажется, магистра сегодня достали, и он сам был готов нарушать правила. А мне вдруг стало очень любопытно, как он планирует добывать из меня информацию. После папиных «пыток» мне ничего не страшно. А если он опять снизойдет до раздеваний…

Магистерская лапа вдруг взлетела в воздух. Так, словно он собрался внять моей просьбе и погладить Псевдоежа. Но пальцы пошли выше… и опустились на мою щеку. А вот это – ой.

Он встал совсем близко. Так, что его дыхание с легкостью преодолевало путь и касалось моей щеки еще теплым. И даже искры разбитого льда, мерцающие в серых глазах, можно было хорошо рассмотреть. Слишком хорошо.

Теплая ладонь держала лицо ласково, словно баюкая. Взгляд мужчины тоже смягчился, он смотрел пытливо и необычно глубоко. Шершавый палец массировал висок. Сознание плыло, ноги стали ватными и какими-то непослушными. Еще немного – и я бы рухнула магистру в объятья.

Что-то билось в висок, но не больно, а так, как обычно вода прокладывает себе путь. Терпеливо, чуть игриво, но упрямо и неотступно. Ломая преграды так, что те и не замечают, как были сокрушены…

– Да вы спятили! – рявкнула на мужчину, отпихивая его лапу от себя. – Вы из каменного века, что ли? Ментальное воздействие средь бела дня?!

– Что вы, княжна, – хмыкнул магистр. – Во-первых, скоро ночь. Во-вторых, вам показалось. Просто хотел поправить ваши волосы. Прядь выбилась. Вот тут.

Он с издевательской ухмылкой убрал волосы с моего лба и завел за ухо. Паразит! Правила, Устав, прочее нудное бла-бла-бла… А сам! Пытался влезть ко мне в голову! Да так хитро, что еле заметила.

– Вы применили ментальное воздействие. На ученика, вне занятия, без предупреждения, – прошипела, не отрывая взгляда от наглых глаз. Насмешливых и таких самоуверенных, что хотелось немедля их пропесочить чесоточным порошком.

– Какое воздействие, мисс Карпова? – невинно поинтересовался мужчина, забирая из моих онемевших рук кашпо. – У вас что-то заболело?

– Нет, но…

– Может, провалы в памяти? Или необычные желания? – перечислял варианты Салливан, с интересом следя за моей реакцией. – Подавленная воля? Хм… Непривычная тяга к чему-то? Или кому-то?

– Ничего у меня никуда не тянется! – фыркнула, осознавая, что парой минут ранее чуть не рухнула в его объятия. Но это от слабости в ногах. Точно знаю, что от нее.

– Ну вот видите. Так что за Арчи, ответите? – ухмыльнулся магистр. – А то ведь я знаю много способов ускорить процесс общения… Я не так безобиден, как вам кажется, княжна.

– Мамин ламбикур, – проворчала, хватаясь за кашпо и намереваясь забрать его обратно. Но Салливан не отдал. Вот ведь тролль упрямый. – Что до попыток проникнуть в мои мысли, то ничего у вас не выйдет. Считайте, что у меня иммунитет, впитанный с молоком матери. И неоднократно испытанный в сражениях с братом и отцом. Я умею строить крепкие ментальные барьеры и… Вот, смотрите сами…

Я распахнула плащ и расстегнула пару верхних пуговиц на блузке. Салливан как-то болезненно скривился, словно я ему под дых дала. Но драться я не умела, это мама у нас мастер грушу молотить. Тут магистру повезло.

– Мисс Карпова, меньше всего мне среди ночи хочется разглядывать содержимое вашей блузки, – хрипло проворчал магистр.

– О, уверена, это «содержимое» вас заинтересует, – я выудила из-под одежды серебряный медальон, заговоренный на «Ментальный щит», и, не снимая с шеи, потрясла им перед носом самодовольного магистра. – В мою голову разрешено влезать только моему отцу и только по праздникам.

– Правда? – поднял бровь мужчина, погладив пальцами старинный медальон.

– Нет, конечно! Папе тоже не разрешено! Личное пространство на то и личное.

– Крепкое заклятие. Откуда у вас такая интересная безделушка? – Салливан закинул медальон обратно под блузу и торопливо запахнул на мне плащ. Все-таки он не врал, когда говорил, что я его отталкиваю.

– Позаимствовала у матери. Его заговорила на «Щит» княжна Дарья Карповская, моя очень дальняя родственница. Она обладала сильным ментальным даром, но использовала его исключительно для защиты, – тараторила я, отворачиваясь от магистра. – А вы, значит, не только ветерок гоняете? Это было не Темное соединение. Оно неприятное, а тут…

– Мм? – промычал Салливан, открывая дверь в теплицу и занося обратно моего Псевдоежика. Кажется, «Сомния» накрылась чаном со слизью.

– Было почти приятно, – нехотя призналась. – Не соединение, не зелье, не заклятье: оно светится голубым и выглядит, как шарик для сквоша. Значит, дар. Кстати, какой? Вы телепат, как ламбикуры? Читаете мысли? – заведенно трещала, следуя за мужчиной. – Я читала в вашем досье, что у вас два дара, как и у моего брата. Только один подавляемый. Почему?

– Потому что он сломан, – пояснил Салливан, ставя кашпо на полку. – Уверен, вы в курсе, что сломанными дарами пользоваться опасно: можно навредить и себе, и другим. Лучшее, что можно сделать, – это вовсе о них забыть.

– Вот и подавляли бы дальше вместо того, чтоб на ученицах тестировать!

– Иногда трудно удержаться от искушения. Вы на меня дурно влияете. Заставляете собственным примером забывать о некоторых правилах, – магистр развернулся ко мне и угрожающе сдвинул брови. – Но давайте вернемся к тому моменту, как вы начали рассказывать, что рылись в моем досье.