Глава 16. О пушистой армии на страже бала

– Ава, мы идем на завтрак, – деликатный голос Джиллиан влился в мое ухо. – Ты с нами?

– Займите мне… Я сейчас приду, – пробубнила в подушку, не разлепляя глаз.

Уже утро? Так быстро? Ну что за несправедливость!

– Ложиться надо раньше, – проворчали в то же ухо, едва за девочками закрылась дверь. – А не с магистрами среди ночи прогуливаться.

Я дернулась, распахнула веки и столкнулась с двумя золотыми молниями в наглых розовых глазах. Арчи смотрел ехидно и с нотками осуждения. Тут же вспомнилось, как хлопали крылья в ночи. Интересно, что он там себе вообразил?

– Это не то, что ты подумал, – заявила на всякий случай, запуская пятерню в баклажановые перья.

– Даже не знаю, что и думать, – ламбикур закатил глаза от удовольствия и подставил мне свое пернатое пузо. – Ты предлагала новому магистру погладить твою «прелесссть», но он, чурбан бесчувственный, отказался… Советую пожаловаться ректору. Никто не смеет отказываться от «прелессстей» юной княжны…

– Арчи! – я подавилась смехом и щелкнула его по рыжему клюву.

– Нет, я понимаю, что девочка выросла и ей уже давно не двенадцать, однако же…

– Псевдоежа, – я захлебнулась хохотом. – Я давала погладить Псевдоежа. И не надо говорить, что ты не видел горшок с растением! У ламбикуров отличное зрение.

– Отвлекся. Не присматривался, – вальяжно прошествовал по моей кровати наглый птиц и, наконец, опустился задом на одеяло.

– Врун, – припечатала, надменно задирая бровь. – Но я не куплюсь. И долго ты там сидел? Может, видел, кто вошел в теплицу вслед за Дороховым?

Я приподнялась на локте, пытаясь припомнить события прошедшего дня. Кто-то ведь оглушил «наполовину принца, наполовину гоблина» и накормил листьями, отбирающими воспоминания!

– Только тебя и магистра, – виновато признал ламбикур. – Ох, Аврора, ну и каша у тебя в голове! «Потрогайте, смелее, не стесняйтесь». Слышал бы твой папаша. Совсем мужика засмущала.

– Ты все не так понял, – профыркала в подушку, совершенно точно зная, что этого лондонского тролля в принципе смутить невозможно.

– Видел я давеча, как он в озере отмывался, – закашлялся Арчи. – Русалка прилично его хвостом приложила, чуть не утопила. Он тебя еще придушить поклялся. Тогда-то я и понял, кто новенького магистра до преступных мыслей довел. Сижу вот, удивляюсь, что до сих пор живехонькая.

– А мысли прямо очень преступные? – тихонько уточнила у ламбикура. Он-то у нас специалист по влезанию в чужие головы. Глянешь в глаза с молниями – и увязнешь.

Мамин ламбикур постоянно в детстве читал мои потаенные мысли, чем ужасно раздражал. Даже крепкий ментальный барьер, выстроенный внутри, не останавливал негодяя! Но с медальоном стало полегче.

А еще я ужасно боялась, что в мою голову влезет брат. И это было бы полное фиаско. Личное – оно на то и личное. Даже если это сумбурная каша.

Конечно, это все легенды, что капли-близнецы открывают мысли своих владельцев. Да и про перемещение друг к другу на расстоянии, скорее всего, полная чушь. Если так и было когда-то, то очень давно. В те времена, когда миром правила Высшая магия. А не наша современная, средней паршивости.

Но опасаться мне это не мешало, поэтому ментальные барьеры я в детстве освоила первыми.

– Чего молчишь? – поторопила ламбикура.

Узнать, что там у Салливана за удушающе-коварные планы на мой счет, очень хотелось. Хоть подготовилась бы морально к следующему наказанию. А то они каждый раз сбивают меня с толку своей непривычностью.

– А вот тролль его знает, какие у него мысли, – нахохлился ворчун. – Магистр слишком хорошо защищен. Я так и не смог к нему пробиться. Как ни стучался, там закрыто.

– Обидно, – вздохнула. – Похоже, его сломанный дар работает в обе стороны. И открывает чужие мысли, и закрывает собственные.

– Ты поосторожнее с ним, Аврора, – предупредил Арчи, расчесывая клювом перья. – Человек чужой, незнакомый. Он к твоим выходкам не привыкший и с детства Аву-катастрофу не нянчивший. Сама знаешь: некоторых диких зверей лучше не дразнить.

– Пфф! – фыркнула в воздух.

Делать мне нечего – дразнить лондонского тролля. Я так же, как и он, буду счастлива, если мы будем пересекаться как можно реже.

– Лучше расскажи, что нового приключилось за утро, – попросила Арчи, пересаживаясь к зеркалу и пытаясь привести в порядок взлохмаченную копну. Магический ветерок вчера прилично ее потрепал.

– Пока ты спала, еще затемно, на кухне развели какую-то суету. Работники Заповедника с Главным Мастером уничтожили гнезда шурхов, не пойми как оказавшиеся в нескольких шкафах. Ректор контролировал лично, так что на глаза ему пока не советую попадаться: папаша твой не выспался и зол, как демон мрака.

– Сколько было гнезд? – комок застрял в горле. Так мы с Салливаном видели еще не всю армию?

– На кухне – три, – по перьям Арчи прошла неприязненная рябь. Он тоже не был фанатом шурхов. – После завтрака господин Хайв с помощниками тайно проведет обход остальных помещений, пока комиссия будет на экскурсии в Заповеднике. Вяземскому лучше не знать, что у нас нашествие плотоядных вредителей.

***

К завтраку я спустилась довольно быстро: молодой, растущий и охочий до неприятностей организм взбунтовался против идеи пропустить очередной прием пищи.

Эйнар приветливо помахал мне с соседнего стола, довольно сверкая насыщенно-зелеными глазами, и я в очередной раз подивилась перемене его настроения. Он вообще помнит, что вчера побывал в закрытой теплице и наелся Ублиум Мортиса?

Меня, судя по улыбке, не забыл. Вот только которую меня – ту, что выуживала из его рта пережеванные листья, или ту, что согласилась сходить с ним на танцы?

Комиссия в полном составе заседала за преподавательским столом, портя аппетит всем, кроме самих себя. Ну и Микаэллы, восседавшей рядом с графом Вяземским и откровенно радовавшейся присутствию деда и папаши. Я нахмурилась: ни я, ни Арт, ни Софи не разу не позволяли себе усесться рядом с родителями.

Пока я разглядывала надменное личико, припыленное пудрой в три слоя, краска с него сползла окончательно. И Мика вдруг разразилась визгом.

– Боги, что это?! – Вяземская вскочила со стула и отбежала от своей тарелки метра на три. – Там что-то плавает!

– Тише, Микаэль, за завтраком не подобает… – завел граф, но внезапно тоже резко встал из-за стола и с подозрением заглянул в серебряный молочник. – Кхм, Андрей Владимирович, вы решили нас выпроводить из Академии такими низкими методами? Это какая-то глупая шутка?

Следом со своих мест повскакивали и другие члены комиссии, разглядев, наконец, наглую мохнатую мордочку шурха, выползавшего из молочника. И флегматично шевелившего длинными усиками. Бррр!

Мика ударилась в панический визг и бросилась на шею обескураженному господину Бехтереву. Мама, еле удерживая на лице спокойное выражение, медленно встала из-за стола и отошла за спину поднявшегося ректора. Папа выглядел хмурым, но не слишком удивленным. Пока Брендан чертыхался, виновато почесывая затылок, он молчал.

– Это шурхи? – с деланным безразличием уточнила Джил, отодвигаясь от нашего стола на безопасное расстояние.

Позади упал чей-то стул. На другом конце зала завизжала рыженькая третьекурсница. А через секунду поднялся такой панический гомон, что захотелось зажать уши.

– Нашествие!

– Шурхи! Мамочки!

– Они нас всех сожрут…

– Мы все умрем!

– ТИХО! – громом отскочило от стен. Папа обвел зал строгим взглядом. – Никто не умрет. Во всяком случае, от шурхов. За себя не ручаюсь, если продолжите визжать…

Отец подошел к Вяземскому и, сжимая челюсть, навис над стариком.

– И, ради святого морфа, граф, вы всерьез думаете, что я стал бы подсыпать их в вашу тарелку? Лично?

– Не знаю, что и думать, Андрей Владимирович, – спокойно выдал тот, косясь на молочник.

– Эти бедные создания ни в чем не виноваты. За что с ними так сурово? – фыркнул папа. – Не бойтесь, мисс Вяземская, они не кусаются. Сейчас.

– Если это нашествие, мы вынуждены будем закрыть Академию, – едко произнес Бехтерев, успокаивая дочь. – Пока вы не разберетесь с проблемой. Думаю, на месяц или два, не меньше, зная темпы их размножения… Вы ведь не станете рисковать благополучием собственных учеников, князь?

Папенькино лицо почернело, намекая, что благополучием Бехтерева он бы рискнул с превеликим удовольствием. А потом еще парочку раз.

– Но через неделю Приветственный бал! – всплеснула руками Карамзина, единственная оставшаяся сидеть за столом. – Мы не можем нарушить вековые традиции, установленные еще Авророй Мудрой…

– Это всего лишь танцы, – скривился граф.

– Что значит «всего лишь танцы»?! Этот старый маразматик хоть понимает, что говорит? – возмутилась я так, чтобы меня слышали только подруги.

С сожалением покосилась на Брендана. Где-то под ребрами еще грелась надежда, что он меня пригласит. Несмотря на все доводы рассудка. И будет половину вечера кружить по залу, наплевав на грозные взгляды ректора и возможную скорую смерть.

– Они хотят отменить бал? – Софи тоже скисла и обиженно плюхнулась на стул, игнорируя выползшего из-под салфетницы шурха. Тот, обескураженный таким показным равнодушием, разочарованно пошевелил усами. – Но я же… Я…

– Мм?

– Я всерьез подумывала сдать свою кровь на ингредиенты, – призналась мисс Осворт, покрылась румянцем и тихонько завыла. – И заказать себе у госпожи Браун самое-самое-самое красивое платье. Чтобы он… Ну…

– Вот дурында, – фыркнула Джил и потрепала подругу по коротким каштановым завиткам. – Ты и без самого-самого платья у нас чудо. Вон как вытянулась и похорошела за лето. А если кто-то этого не замечает, то он идиот. И ни платье, ни легкая контузия ему уже не помогут.

Молочник на преподавательском столе перевернулся и со звоном покатился по скатерти, извергая из горлышка белую жижу и нескольких мохнатых «тараканов». Микаэлла взвыла, мама спряталась за отца целиком и вцепилась в его широкие плечи. Судя по виду, степенная Анна Николаевна с трудом подавляла в себе желание запрыгнуть на ректора, поджав ноги. Ну, как я вчера на магистра.

От неловких воспоминаний взгляд сам проехался по стоявшим и нашел виновника моих вспотевших ладоней. Салливан с интересом косился на маму, едва заметно улыбаясь и думая, похоже, о том же самом. А потом вдруг перевел глаза на меня. Еле поборола желание под стол спрятаться!

Вот что он, в самом деле, ухмыляется? Да, я не люблю шурхов. Это тоже наследственное!

– До бала неделя, Ксения, – развел руками граф и ехидно так растянул губы. – Никакая команда специально обученных магов не справится с нашествием плотоядных вредителей за такой короткий срок. Вы не сможете найти все гнезда и собрать всех особей. А значит, торжество придется отменить, а учеников распустить по домам.

И так он уверенно говорил, словно лично прятал шурховы (во всех смыслах) гнезда. И точно знал, что маги их не найдут. Мы с Софи зарычали одновременно. Вот ведь упырь!

– Не нужно ничего отменять, граф, – сухо объявил ректор, поглаживая мамины подрагивающие пальцы, впившиеся в его плечи. – Через неделю тут не будет ни шурха. Я об этом позабочусь. Бал состоится по расписанию.

Я недоверчиво уставилась на папу: и как он, тролль дери, собирается избавиться от армии шурхов за неделю? Если нам удастся отловить хотя бы половину, это будет уже успех. Магия их почти не берет, а ползать по Академии и вручную доставать гаденышей из-под шкафов и плинтусов… Много ли найдется желающих?

Вяземский ухмылялся, придирчиво оглядывая решительное лицо ректора. А затем махнул рукой, явно желая посмотреть, как папа лично об «этом» позаботится. Шурхов князь Карповский еще не ловил. Догадываюсь, чему будет посвящена первая полоса воскресного «Трибьюн»…

Над моим ухом застрекотала насекомоядная либри, снова сбежавшая из-под надзора. И придирчиво осмотрела шурха, ползавшего по нашему столу и вгонявшего Эрику Рид в обморочную бледность.

«Таракан», почувствовав на себе взгляд крошечной хищницы, подбоченился и разложил на скатерти длинные усы. Либри с охрипшим присвистом оценила габариты насекомого и, не будь дурой, временно решила стать травоядной. И спряталась за мое плечо.

И вот как с ними бороться?

– Я пойду туда, – решительно заявила, кивая в сторону преподавателей. – Мой отец не будет собирать шурховых шурхов, а «Трибьюн» не будет об этом писать. Это унизительно! Не позволю! Пускай старый гоблин сам достает из щелей всех, кого тут раскидал! Улыбается он тут…

– Я бы на твоем месте в это не лезла, Ав, – шепотом посоветовала разумная Джил. – Твой папа лучше нас знает, как общаться с такими людьми. В чем уступить, а где проявить силу. Если бы ты посещала уроки магической дипломатии, то знала бы, что иногда лучше…

Дальше я не слушала, хотя «голос разума» продолжал настаивать на своем. Но я уже неслась к преподавательскому столу, сбивая перепуганных первокурсников, слышавших о шурхах только в проклятьях и ругательствах.

Если спустить Вяземскому и это с рук, то что будет дальше? Он нашлет на Академию троллей? Отправит стадо камнехвостов вытаптывать наш диковинный сад?

По пути чуть не снесла Бойза – вечно это мохнатое недоразумение приходит к самому веселью! Мой «полный песец» самозабвенно хрустел чем-то, добытым из сахарницы. Пользовался неразберихой!

Я его недавно посадила на строгую диету. В надежде, что наш фамильный песец станет не настолько полным и… всеобъемлющим. Но пушистый белый сабер никак не желал худеть. И неприятностей меньше не становилось.

Приподняв юбку и переступив причмокивающее чудо в шерсти, я рванула к отцу. Уже видела его натянутую гитарной струной черную спину, загораживающую мерзкого графа… Но была схвачена кем-то за локоть. Фамильярно, грубовато и катастрофически некстати.

– Вы там будете лишней, княжна, – пробормотал лондонский тролль в мое ухо, сдвигая с тропы войны в уголок.

Там тоже было занято: у стены перешептывались Брендан и Караваева. Стоило нам приблизиться, оба резко замолчали. Но, быстро оценив опасность «утечки» и не увидев в нас врагов, продолжили беседу.

– Либри таких не проглотят. Только если стаей, но вероятны жертвы, – бормотала Тамара, косясь на шурха в молочнике. – Камнехвосты хуже троллей – туповаты и разнесут тут все к…

– Кто остается? – задумчиво смотрел на нее господин Хайв.

– Самки саблехвоста довольно ловкие и с удовольствием лакомятся крупными насекомыми, но…

– Но нам никто не даст такую редкость для столь идиотской затеи, – подвел итог Брендан и тяжело привалился к стене.

Если я правильно поняла своего ламбикура, Хайв все утро вместе с отцом вычищал гнезда на кухне. Вполне вероятно, что истратил весь свой резерв: на магию шурхи реагировали слабо. Но оказалось, что это была капля в море…

– Нельзя отменять бал, – пробормотала, обращаясь в пустоту. – Этой традиции две сотни лет.

Брендан на меня не смотрел, он был полностью погружен в размышления. Я же бесстыдно пялилась на вожделенные кудряшки.

Наверное, я бы нашла в себе смелость пригласить его на танец первой. Я ведь не трусиха какая-то. А это просто вальс, он не кусается и током не бьется. Взрослые люди постоянно этим занимаются и, насколько я слышала, от танцев еще никто не умирал.

– Думайте, княжна, – холодно бросил магистр из-за спины. – Раз уж вам так нужен этот бал.

– Бал всегда нужен, – проворчала, не оборачиваясь. – Как может быть не нужен бал? Или вы настолько скучный, что даже танцевать не любите?

– В вашем возрасте я как-то обходился без балов, – фыркнул Салливан. – Но, конечно, у меня не было шкафа, набитого дорогими нарядами. И, соответственно, не имелось потребности их «выгуливать».

Я сдула волосы, упавшие на лоб, и, шумно сопя, развернулась к магистру. Да у него талант выводить меня из себя!

– Вы правы, я не в вашем возрасте, – с азартом согласилась я. – И мне все еще нравится веселиться, смеяться, танцевать и, в целом, шевелить конечностями. Молодой, растущий организм… ну, вы поняли.

Магистр молчал, а я заведенно сопела, понимая, что тормоза отказали, и Аву-катастрофу снова понесло куда-то не туда…

– И нет, я не знаю, чем был забит ваш шкаф в юные годы, но сейчас в нем точно все жутко старомодное. Вы в курсе, что нынче есть более современные способы узнавать время? – я указала на серебряные часы на цепочке, торчавшие из кармана пиджака. – И воротник принято опускать. Вот так. А у вас он топорщится, как тролль знает что…

Я нахально схватилась за ворот белой рубашки и пригладила его, заломив вниз. Хоть на человека похож. Не весь целиком, но в области шеи так уж точно. Жаль, часы, от которых так и веет нафталином, нельзя взять и выкинуть.

– И будь я вашей матушкой, я бы немедленно отвела вас к парикмахеру и тайно выкинула все ленты, которыми вы повязываете волосы, – я подцепила прядь, закрывавшую злой серый глаз, и заправила за ухо.

– Отвяжитесь, Карпова, – прошипел Салливан, перехватывая мое запястье и убирая от своей драгоценной, пышущей гневом физиономии. – Если мне будет нужна консультация, я обращусь к вашей именитой бабушке Браун.

– Не советую, – предостерегающе помотала головой. – Она сейчас в активных поисках восьмого мужа. Пока не сыграет свадьбу, никто не может чувствовать себя в безопасности.

***

«Думайте, княжна».

Так сказал Салливан, ныне раздраженно дышавший в мой затылок. Я уже снова успела от него отвернуться и теперь пыталась успокоиться, разглядывая морщинки у глаз бравого воина. И очень сильно стараясь напрячь извилину. Должно же быть хоть какое-то решение?

На глаза снова попался хитрюга Бойз, обосновавшийся у следующей сахарницы. «Вот сладкоежка», – хотела было подумать я, но из пасти негодника показались черные усики съеденного шурха.

Фу! Ну и гадкое зрелище. Придется чистить ему зубы дезинфицирующей пастой и вообще… как я теперь Бойзу в глаза смотреть-то буду?

А может…

– Саберы! – прохрипела, подлетая к Брендану. – Они их лопают, как деликатесы. С удовольствием! Вон, смотри… те…

Хайв перевел взгляд на Бойза. Тот вылупился на нас с совершенно невинным видом и бочком пошуршал к следующему столу. И новой жертве. С похуданием придется повременить.

Шерсть саберов была очень скользкой, словно пропитанной маслом. Это, конечно, был защитный магический рефлекс. Бойз охотно давался в руки, но лишь тем, к кому питал симпатию. От прочих он с легкостью ускользал.

Благодаря своим талантам он умел протиснуться в любую щель. А еще так же, как и шурхи, отражал магию. А значит, был не только идеальным беглецом, но и охотником!

– Одного не хватит, – пробормотал Брендан, с ухмылкой наблюдая за оголодавшим Бойзом. – Хотя у вашего сабера отменный аппетит.

– Это все диета, – я закатила глаза. – Нам нужна пушистая армия.

– Я договорюсь с Заповедником в Эстер-Хазе, штук десять нам выделят. По старой дружбе, – почесал висок Главный Мастер.

– Из исследовательского центра при Румынских Дебрях в конце августа пропала экспериментальная кладка на тысячу шурховых яиц, – вклинилась в разговор Караваева. – Если все они вылупятся здесь…

– Чтобы справиться за неделю, нужно двадцать особей, не меньше, – подал голос нудный магистр, умевший, видимо, считать лучше всех нас. – Одной Судьбе ведомо, сколько в Академии окажется гнезд.

В глазах потемнело, к горлу подступила горечь. Дурнота накатила так резко, что я пошатнулась и машинально хватила Салливана за локоть.

Тысяча яиц, экспериментальная кладка. И ведь одному троллю известно, в каких таких сомнительных испытаниях они участвовали. И кого румынские ученые пытались вывести.

Захотелось броситься к Бойзу и заставить выплюнуть все, что успел сожрать. Вдруг оно вообще ядовитое?! Но ноги не слушались, словно меня кто-то набил ватой и заставил пойти впервые в жизни.

– Кто же нам даст двадцать саберов? – прошептала сипло, оборачиваясь к магистру.

– В парке в Ладакхе еще остались белые, верно, Тамара? – Салливан выразительно посмотрел на Караваеву. Та поджала губы и изрешетила мужчину недовольным взглядом, словно он только что растрепал всем совершенно секретную информацию.

– Верно, Рандор. Однако мое начальство не так уж охотно делится ценными экспонатами, – фыркнула женщина.

– Они не экспонаты, – перебила загорелую гостью, прятавшую дымчатые глаза под длинной темной челкой. – Они живые, редчайшие существа, порожденные самой магией. Я слышала, в каких отвратительных условиях они там у вас…

– Княжна, вы не помогаете, – осек меня Салливан, для этой Тамары бывший почему-то «Рандором». Они, выходит, знакомы?

– Уверен, ты сможешь уладить вопрос. Если захочешь, – ехидно улыбнулся Брендан.

– Какая мне выгода? – холодно уточнила Караваева, переводя сверкающий взгляд с Салливана на Хайва и обратно. Но мужчины не собирались сдаваться, а я просто ждала, чем все закончится. – Это не мой корабль тонет, я вообще тут в гостях и…

– И училась тут восемь лет так же, как все эти дети, – договорил Главный Мастер Заповедника.

Тамара раздраженно сдула челку и вдруг посмотрела прямо на меня.

– Мы дадим вам еще десять саберов, княжна Карповская, – официальным тоном уведомила она почему-то меня, а не отца или мать. – Но взамен мы хотим Сажель. У нас есть для нее подходящий кавалер, коротающий свои одинокие ночи в Индийском парке.

Я сжала локоть Салливана сильнее (я что, за него до сих пор держалась? Черт!). Тот охнул, но руку не одернул. Лишь посмотрел на меня с каким-то странным выражением. Неопознанным, но явно неодобрительным.

– Мою тигрицу вы не получите! – пуская пар из ноздрей, заявила этой Караваевой. Что она вообще о себе возомнила? – Она слаба, ранена, до сих пор восстанавливается после кое-какого неудачного зелья и… В чем-чем, а в вашем саблезубом тигре точно не нуждается! Сажелька никуда не поедет. Это мое последнее слово.

– Не торопитесь со словами, Аврора Андреевна, – равнодушно фыркнула та, скрещивая руки на груди. – Тем более с последними. Вашей тигрице не придется никуда ехать: наш кавалер прибудет сам. От вас – уютный вольер в укромном месте, в котором они могли бы… близко познакомиться. И потомство, если таковое случится. Если повезет, и родится двое, разделим пополам.

– А вдруг он ей не понравится? Может, он старый и нудный, как… ммм… – глаза сами собой проехались по Салливану. Тот хоть и не сильно старый, но нудностью компенсирует.

– Вряд ли тигрицу, жаждущую продолжить свой род и оказаться под защитой сильного, крепкого, опытного самца, будут волновать такие мелочи, – опасно прохрипел в мое ухо магистр, и холодок прошелся по затылку.

– Да что вы понимаете в тигрицах? – прошипела в ответ. – Вы не зоолог. И не целитель магических тварей.

– Зато я мужчина, Карпова, и разбираюсь в женщинах. Этой вздорной строптивой девчонке, рычащей на всех по делу и без дела, нужен самец, – сурово объяснил магистр. – Сильный, крепкий, выносливый. С хорошими генами и шерстью в правильных местах. Тот, кому она могла бы сдаться.

– Сажель не так-то легко приручить. Многие пытались добиться ее расположения, но без толку.

– Поверьте, княжна, в правильных лапах ваша тигрица станет покладистой, ласковой кошечкой, – вкрадчиво уверял Салливан. – Остепенится, успокоится. Будет вылизывать голубоглазых тигрят, а не по оврагам шастать.

– Не станет она кошкой! У нее, знаете ли, гордость есть!

Я убрала руку с его локтя, чтобы выглядеть более уверенно и воинственно. Я без боя Сажельку не сдам. Видано ли это – кавалеров почтой присылать?

– Это история совсем не про гордость, княжна, – рассмеялся вдруг хрипло магистр. – И даже вашим шмырлам это прекрасно известно.

– Напротив. Как раз шмырлы нуждаются в просвещении, – я закатила глаза, вспомнив безынициативного увальня Карла. – Зайдите как-нибудь в Заповедник лекцию почитать.

– Соглашайтесь, Карпова, если вам так нужен бал. И убедите родителей в том, что это единственно верное решение: к вам ректор прислушается.

Раскачиваясь на каблуках, я всматривалась в напряженную папину спину. Танцы танцами, но… Приветственный бал – дело чести для ректора. Никакой карантин не должен ему помешать.

– Ладно, – я кивнула Караваевой и придала себе важный вид. – Мы будем рады принять вашего саблезубого кавалера и организовать ему свидание с Сажелью. Но не раньше, чем через месяц, который займет ее восстановление.

Надеюсь, и у нее к этому моменту шерсть в «правильных местах» отрастет. А то как-то неловко.