Глава 17. О том, что не все снадобья одинаково полезны
Пушистая армия саберов, оперативно доставленная следующим утром с почтовыми морфами, тут же вступила в битву за бал. Но не слишком удачно.
В первые сутки животные так увлеклись трапезой (выяснилось, что шурхи у них, и правда, идут за деликатесы), что к вечеру едва смогли доволочь свои упитанные тела до лежанок в фойе. Назавтра история повторилась, только в этот раз объевшиеся бойцы сдались уже в обед.
А шурхи тем временем продолжали вываливаться отовсюду. Из книжек в библиотеке в час «Самостоятельного чтения магических рукописей». Из матов в тренажерном зале посреди спарринга. Из зельеварительных чаш, причем прямо на уроке «Снадобий и трав»!
Визг по Академии разносился ежесекундно, а Ректор Демонович чернел все сильнее. И скрежетал зубами все громче. Вяземскому, без всяких сомнений, спонсировавшему наши шурховы будни, стоило начинать опасаться за свою жизнь. Еще немного, и никакая «магическая дипломатия» не спасла бы усмехавшегося графа.
Так решить вопрос папе было бы понятнее и привычнее. Кардинально. Раз – и готово. Я всецело разделяла его убийственный настрой, жаль только, что дело пахло магтрибуналом.
Но тут Брендан выступил с рациональным предложением. И на третий день ситуация с «военными действиями» стабилизировалась.
Саберов разделили на команды по четыре, и к каждой прикрепили контролирующую группу магов. Теперь песцы, потряхивая пышными мохнатыми задами, носились по коридорам, вынюхивая гнезда. А люди ограничивали их меню, позволяя полакомиться лишь несколькими особями. Оставшихся шурхов извлекали из щелей и ликвидировали подручными средствами.
Работников Заповедника и подчиненных Энди не хватало. Магически истощенным компаньонам требовались замены. В итоге занятия отменились, и отряды «пушистой армии» пополнили добровольцы из числа старшекурсников и преподавателей.
Бойз с выданной ему напарницей Снежкой (отменно фигуристой и очень пушистой «в правильных местах») работал в самой успешной группе. На их счету было уже четыре разоренных гнезда! В команду входили мой брат, Эйр Дорохов, Алекс Расков, сержант Рейна Шо, сам Главный страж Макферсон и бесперебойно рычащая Софи.
Мы с Джил участвовать в мракобесии отказались. С одной стороны, очень хотелось спасти бал. С другой – я прекрасно понимала, что стоит мне увидеть гнездо, я снова на кого-нибудь запрыгну. И не дай Судьба, магистр окажется поблизости: стыдно же!
Подруга взирала на действия «шурхоборцев» с выражением легкого скепсиса на лице. Оно прикрывало необычную бледность, которую Джил старалась не афишировать.
– У нас на ферме один раз по весне случилось нашествие. Какой-то доброжелатель подбросил пару, и… Нет, нам удалось довольно быстро пресечь их распространение. Но я видела пострадавших, Ав, – сглотнув, призналась мне Джиллиан, и я больше ее ни о чем не спрашивала. Слава троллям, сейчас не апрель.
Чтобы приносить хоть какую-то пользу, мы с мамой отправились дежурить в больничное отделение. Одна Глэдис не справлялась со всеми этими обмороками и паническими атаками. Поскольку при виде шурхов даже у самых спокойных людей случался приступ неадекватного поведения, травмы встречались самые разнообразные.
Я, к примеру, последний час занималась тем, что вправляла вывихнутую лодыжку однокурснице. Она, в попытке избежать столкновения с усатым шурхом, забралась на штору в фойе и неудачно сорвалась вниз.
– Сама не знаю, что на меня нашло, – сокрушенно качала головой девушка, неоднократно побеждавшая меня на спаррингах. – Эти усики… И мерзкий писк… И вот я уже под потолком.
Я невольно хихикнула. Это у нас, у девушек, встроенный рефлекс такой: забираться на что-то или кого-то при виде мохнатого таракана размером с бразильский орех.
Сегодня утром я видела, как опытная сержант Шо с суровым видом следовала за командой саберов. Красивая хищница с восточными чертами лица и грацией пантеры… Она выглядела уверенной в себе. Ровно до тех пор, пока группа не наткнулась на первое гнездо.
Рейна мигом оказалась на подоконнике. Что особенно смешно – второе «посадочное место» стремительно заняла Софи.
Арти, естественно, не удержался от едкого комментария. Я стояла далеко и не слышала, что за колкость сказал мой «вежливый» братец. Но сержант Шо изменилась в лице и спрыгнула с окна. Подавив в себе брезгливость, она схватила первого попавшегося шурха и засадила им Арту в физиономию.
– Не будь вы девушкой, «сержант Рейна Шо», я бы вызвал вас на дуэль, – на весь коридор прорычал брат, посылая в «таракана» крепкую «Иклерию».
– Я бы на вашем месте не бросалась подобными угрозами.
– А я бы на вашем месте не бросался шурхами.
– Дуэли в учебных заведениях запрещены, господин Карпов, – вскинула подбородок девица. – Не будь этого запрета, я бы и сама настояла на поединке. После которого непременно прополоскала бы ваш рот с мылом.
Оттолкнув Арта, сержант Шо встала во главе группы и двинулась вместе с саберами к разворошенному гнезду.
– Никто и не обещал, что будет легко, – напомнила вслух сама себе, ужасаясь перекошенному лицу Демона-младшего. Почерневшему, дымившемуся гневом, с раздувавшимися ноздрями.
Прямо бык на корриде. Того и гляди, подкинет бедную стражницу на рогах.
***
В больничном запахло гарью: Глэдис замечталась и забыла об успокоительном снадобье, оставленном на подогреве. Аромат паленых трав разносился по палате, пока Пиркинс лепетала извинения и суматошно отпирала окна.
– Глэдис, – одернула ее мама, выпроводив последнего пациента. – Отправляйтесь-ка спать. Налицо недосып, стресс и переутомление. Мы с Авой тут сами справимся.
Пиркинс ушла, а запах подгоревшего снадобья продолжил прочно впитываться в одежду и кожу. Никакое проветривание не спасало. Вздохнув, мама процокала каблуками в кабинет Мари, щелкнула чем-то металлическим и зашуршала фольгой пакета.
– Ты что делаешь? – окрикнула, перестилая кушетку.
– Ворую кофе. У Мари в сейфе всегда самый лучший припрятан, – не пытаясь скрыть преступление, призналась княгиня Карповская.
– Знаю. Но там пароль и все такое, – ответила с другого конца палаты. Как будто я ни разу не пыталась туда влезть, чтобы провести ревизию!
Из кабинета донеслись новые звуки: шипение индивидуальной плиточки, звон небольшой медной турки, хруст ручной кофемолки… А затем пришел аромат. Дерзкий, дразнящий и норовящий изгнать тот, другой, горелый.
– «Генри», – оповестила меня матушка. – Так звали мужа Мари. Она его очень любила. Очень. И до сих пор, наверное…
Слова заглушило шумное бульканье. У меня хороший кофе никогда не получался, а вот у мамы к этому был талант. Как и ко всему прочему.
Наверняка ведь я тоже в чем-то, да способная? Просто оно еще не проявилось.
– Судя по запаху, африканский, – подмигнула мама, выбираясь из кабинета наставницы с двумя чашками. – Вот, держ… Да морфову ж бабушку!
Выплеснув половину горячего напитка себе на юбку, она уронила одну из чашек на пол. А вторую намеренно зашвырнула в раковину, из которой начала выбираться темная, шуршащая лапками масса.
Шурхи! От свежесваренного кофе они почти не пострадали и продолжили движение в нашу сторону.
Гнездо! Прямо тут, в больничном!
И ни одного сабера поблизости…
– Наверх! – воскликнула мама, запустила очередь искристых заклятий в сторону раковины и грациозной ланью вскочила на кушетку.
– Они и по столам, и по кроватям ползать умеют, – забираясь на соседнюю, зачем-то сообщила я.
Самое время напомнить себе, что я не трусиха!
Это всего лишь порожденные магией тараканы. Чуток мохнатые, временами плотоядные, не особо симпатичные насекомые. Папа часто говорит маме, что у нее в голове целый выводок. Может, и мне что-то передалось…
– Я думала, ты ничего не боишься…
– Бояться иногда полезно, Ава, – отмахнулась мама, с подозрением поглядывая на приближающуюся к нам стаю. Та уже успела вывалиться на пол и проложить вполне понятный курс. К кушеткам.
И как-то уж очень плотоядно выглядели вредители! Словно успели где-то нализаться «Животной страсти» и открыть брачный сезон до срока.
– Ма-а-ам… – протянула я и кинула обеспокоенный взгляд на потолок.
Там живописными кляксами красовались розовые потеки неудавшегося зелья. Точнее, слишком хорошо удавшегося. На зависть ученым из Румынских Дебрей.
Да нет! Не умеют шурхи по потолкам лазить… Наверное.
– Я должна тебе кое в чем признаться, – сглотнув, я стала перебирать в голове все мысли, что там сейчас крутились.
Признаний у меня накопилось много, и я понятия не имела, с чего лучше начать. Но стоило поторопиться. Если эти шурхи и вправду успели «включить» свою плотоядность, магия их не возьмет. Они обглодают нас, как стая пираний!
– Ава, привязки телепортов, что давала тебе Аманда, с собой? – тревожно уточнила мама, не отрывая взгляда от движущейся к кушеткам черной армии.
Похоже, она тоже поняла, что конкретно эта партия тараканов какая-то неправильная. То ли порождение неудачного эксперимента ученых из Дебрей, то ли результат удачного снадобья Авы-катастрофы…
– Забыла в шкафчике, когда переодевала форму целителя, – растерянно помотала головой.
Вот ведь незадача! Я всю жизнь их ношу в кармане. На всякий случай. И вот, тот самый случай. А я впервые их не взяла.
– Так в чем ты хотела признаться? – мама оценила расстояние между нашими кушетками и перепрыгнула на мою. Та со скрипом прогнулась, но устояла.
– Я тут недавно с зельями экспериментировала. Смешала «Животную страсть» для существ и «Эльфийскую ночь» для людей. Думала, на шмырлов подействует, – затараторила, сжимая ее похолодевшую ладонь. – А оно как взорвется, и прямо все на него… и вылилось…
Как наяву, перед глазами предстал Салливан, обляпанный розово-фиолетовой жижей. Сжимающий все, что ниже поясницы, своими горячими загребущими лапами. Размазывающий каплю снадобья по щеке. Тянущий мой подбородок вниз в намеке на поцелуй. И обещающий меня убить, когда все закончится.
Удивительно, что я до сих пор жива. Впрочем, велик шанс, что шурхи сейчас исправят эту оплошность.
– На кого "него"?
– Так эмм… на потолок. Вон клякса, – я ткнула пальцем вверх. – Квит помог мне все убрать, но что-то могло остаться и на полу.
Мама вдруг рассмеялась. Нервно, но задорно.
– Так вот отчего он был такой… вдохновленный.
– Ага. И они тоже какие-то… «вдохновленные», – я указала на отряд «тараканов», обступивший нашу кровать.
Похоже, мы с мамой выглядели крайне аппетитно в глазах шурховых самок. И это навевало самые дурные мысли из возможных. Неужто все закончится так бесславно? А я даже не пробудила свой дар и не вывела ни одного шмырла!
И еще вдруг очень захотелось, чтобы в извечном споре с лондонским троллем последнее слово осталось за мной. Хоть Тамара и велела ими не разбрасываться.
Зато теперь я уж точно не свалюсь ему на голову. Тоже какой-никакой повод для радости…
Басистый рык прокатился за стеной по коридору больничного крыла. И почти тут же дверь распахнулась, впуская Бойза и Снежку, а за ними еще двух незнакомых саберов.
Следом едва поспевали Арт, магистр Салливан, Брендан, Эрика, «красавчик Фил» и Эйр Дорохов. Видимо, участники команды-мечты успели частично смениться «свежими» магами.
Вечно голодный Бойз – по праву самый полный песец из всех, что я видела за эти дни! – с радостным визгом набросился на опешивших шурхов, вдруг из опасных хищников превратившихся в легкую добычу. Сабера их антимагическая защита не останавливала. С азартным чавканьем он вгрызался в сбившуюся кучу, половину надкусывая и выплевывая.
Снежка, как истинная леди, трапезничала аккуратнее. И поглядывала на дорвавшегося до деликатесов Бойза с неодобрением.
Шурхи, опознав в саберах своих заклятых врагов, отступили под кушетку. Пушистая армия бросилась туда же. Койка под нами заходила ходуном, и я поняла, что еще пара таких толчков, и мы с матерью полетим вниз.
Я впервые растерялась. Наверное, можно было слезть, ведь шурхи уже в надежных лапах и зубах. Но…
Первым к кушетке подоспел Брендан и протянул руки в приглашающем жесте. А я зачем-то пялилась в спину Салливана, на пару с Арти зачищавшего гнездо в раковине. Судя по жалобному стону Эрики, мельком туда заглянувшей, в трубе еще остались яйца.
– Аврора Андреевна, вы идете? – привлек мое внимание Брендан. А затем, не дождавшись действий с моей стороны, сам ухватил за талию и деликатно спустил вниз. – Так сильно испугались? Дрожите вся.
Ух ты… Главный Мастер Заповедника в каких-то десяти сантиметрах от меня. Дико интимных, надо сказать, сантиметрах.
Слова в голову не приходили: по ребрам до сих пор растекалось тепло от его рук. Я чуть качнулась вперед, и кудряшки оказались в опасной близости от моего носа. Безумно захотелось втянуть их запах. Узнать, распробовать, смешать со своим.
Но момент я упустила. Брендан отстранился на приличное расстояние, и мой нос остался ни с чем. А я – с носом.
Мама спустилась сама, заметив довольные морды сытых саберов, торчащие из-под кровати. С шурхами было покончено.
– Спасибо, малыш, – потрепала я Бойза по пышной белой шерсти. – Обещаю: больше никаких диет. Ты мне полным нравишься.
– Какого тролля они розовые?! – воскликнул у раковины брат, переводя все взгляды на себя.
– Розовые и розовые. Мало ли. Может, розовый – это новый черный, – проворчал Салливан, прочищая трубу воздушным мини-торнадо. – Уточните у своей сестры, она точно в курсе современных тенденций.
На меня он, главное, даже не взглянул! Как и обещал, занятый «своими проблемами» магистр не собирался спасать меня от моих «больших бед». Вот ведь тролль.
Но я уже и сама догадалась, к чему он так красноречиво клонил. Остатки модифицированной «Животной страсти» Квит вылил в раковину. И тряпку тоже там полоскал. И ведь кто знает, когда к нам подкинули шурховы яйца? Не исключено, что кладка уже была там.