Глава 20. О фирменном гостеприимстве троллей

Во сне за мной гнался тролль. Настоящий, метра три высотой, со светло-оливковой кожей, мясистыми надбровными дугами и носом картошкой. Я убегала от него по коридорам, сбивая плечи о каменные углы на поворотах.

А он кричал, что все равно догонит и прочитает мне новую искрометную нотацию. Грозился, что такой я еще не слышала. И непременно приду от нее в восторг.

Ноги переставлялись с трудом, и в какой-то момент я поняла: все, поймает. Остановилась. Сдалась. Но вместо обещанной нотации гадкий тролль схватил меня в лапищи и куда-то потащил.

Тело мое в его руках моталось, как тряпичная куколка. Ветер дул в лицо, волосы лезли в рот… Тошнота становилась нестерпимой, но я сдерживалась из последних сил. А мы все прыгали, и прыгали, и прыгали…

Мой «молодой и растущий» чувствовал себя как старый, дряхлый и дышащий на ладан. Тело бросало то в жар, то в холод.

Но я все равно барахталась, билась, дралась, кусалась. Пихалась локтями, цеплялась пальцами за ткань, процарапывая грубую кожу. Пыталась вспомнить, где драные привязки телепортов. И где мой жезл. И где все мои силы, так некстати меня покинувшие…

Наконец ураган в ушах стих, хоть звон и не прекратился. В глазах рябило, колени болели: кажется, я приземлилась прямо на них. Меня чем-то напоили, и теперь во рту ощущалась какая-то дрянь. Кислая, аж зубы сводило.

На затылке обосновалась чужая грубая пятерня. Она не давала голове повернуться и настойчиво наклоняла меня над ванной. Упрямо засовывала под холодную струю воды, бившую из медного крана на белое керамическое дно. Туда же, на это неприлично чистое дно, выворачивало и меня.

Сил не было никаких, и я покорно подчинялась троллю. Опускала лицо прямо в огромную лапу с набранной в нее ледяной водой и позволяла вытереть щеки. Снова что-то пила, снова чем-то плевалась, жалобно всхлипывая. Холодно, горько, стыдно! И так реалистично, что жутко становится…

– Мне ведь это просто снится, да? Вы же не настоящий тролль? – прошептала севшим голосом, когда белая кафельная плитка перестала двоиться. В Академии такой, кстати, нет ни в одной уборной. Та-да-да-дамм…

– Размечтались, – хмыкнул настоящий тролль, заматывая дрожащую меня в сухое полотенце.

– Что… с-случилось?

Глаза я поднять боялась. Не хотелось убеждаться, что у тролля больше нет носа картошкой, зато имеется фирменный магистерский взгляд «Опять-вы-свалились-на-мою-голову».

– Полагаю, вас отравили. Ума не приложу чем. Думать было некогда, поэтому напоил универсальным. Оно должно вывести хоть часть токсина…

– Оно гадкое, – пожаловалась бессердечному троллю.

– Так и задумано, княжна.

Я все же подняла глаза. Какая была – сидящая на пятой точке, поджавшая под себя ноги, ослабевшая и уязвимая. Поморщилась, протерла ледяные губы тыльной стороной ладони: они до сих пор были влажными.

Магистр возвышался надо мной каменной глыбой. И хмурился. Сейчас, глядя снизу на этого двухметрового гиганта, я казалась себе совсем крошечной.

Волосы Салливана разлохматились – вполне возможно, что моими стараниями, – и теперь беспорядочно стелились по плечам. С хвостиком ему, пожалуй, лучше. Мне длинноволосые мужчины никогда не нравились. Ну, кроме папы. Хотя у магистра волосы подлиннее будут.

Тьфу, Ава! Вот же глупость тебе в голову лезет от стресса! Тебе и не должен нравиться Салливан. Он ведь тролль.

И даже этот его хмуро-беспокойный взгляд, пышущий неравнодушием, не должен тебя обманывать. Ты для него лишь помеха. Проблема. Вечная неприятность, мешающая жить спокойно.

– Поднимайтесь. Холодно на полу, – кашлянув, прохрипел магистр.

Он тоже на меня глядел странно. Вряд ли я сейчас была красоткой, в мокром-то измятом платье и тролль знает чем вообще пахнущая. Вечно мне не везет в плане аромата.

Сглотнув, я попыталась опереться на колени, но тут же плюхнулась обратно на пятую точку.

– Я… не могу, – помотала головой.

Стыдно-то как. Я даже руками шевелила с трудом, они так и лежали на платье, как неродные.

– Как вы мне дорого обходитесь.

Что-то недовольно бубня, меня, укутанную в полотенце, подняли с мокрого пола и вынесли… куда-то. А секундой позже бестактно бросили на диван.

Та-да-да-дамм… И диванов таких в Академии тоже нет.

Магистр, меж тем, принялся обшаривать мое лицо, руки, плечи, шею. Добрался даже до декольте, но я нервно дернулась и вжалась в спинку дивана. В доктора я согласна играть только на своей территории.

– Я не видел, чтобы вы что-то пили, значит, яд передали тактильно, – он с невозмутимым видом закончил осмотр и остановился на левом запястье, по которому расползалось алое бугристое пятно. – Это когда появилось?

– Только что. Аллергия, – прохрипела, рассмотрев красноту и прижав руку к груди. На носу в детстве такая же гадость проявилась, хорошо, что за пару дней прошла. – На Горянку Пятнистую.

– Кто знал про аллергию?

Взгляд сфокусировался на хмуром лице Салливана. А вот эта свежая царапина на скуле – это что, моих рук дело?

– В медкарте этого нет, – покачала головой и пожала плечами. – А мы, пардон, где вообще?

– Там, где вам совершенно нечего делать, Карпова.

Вокруг было чисто. Стерильно даже. И, в целом, почти уютно. Вот только как-то обезличенно.

Серые стены без картин, пустые полки стеллажей. Ни ваз, ни ковра, ни фигурок над каминной полкой, ни зачахшего фикуса. Словно владелец никак не пытался привнести себя, свой характер и свой вкус в пространство.

За окном чернела ночь и просматривались очертания речной набережной. Шпили старинных зданий, аккуратные деревья, далекий мост, утопающий в свечении фонарей… Довольно знакомый пейзаж. Я много раз бывала в английском ателье бабушки Аманды. Так вот, из него открывался очень похожий вид.

Это что, тролль побери, Лондон?

– Вы меня домой к себе притащили?! – я вскинулась на диване.

– Опрометчивое решение, согласен. Считайте, что я поддался панике: выглядели вы паршиво. Я за него уже пострадал, не сомневайтесь, – Салливан потер шею с бордовым потеком. И следами чьих-то зубов. Мамочки!

Меня извиняет лишь то, что в моем больном воображении меня тащил самый настоящий горный тролль. А не местный, лондонского разлива.

– Верните меня назад. Сейчас же! – прошептала в ужасе, осознавая, что нахожусь в крайне уязвимом положении. – Это неловко и…

Одна. У холостого мужчины. Дома. Поздним вечером. Мокрая, слабая и замотанная в чужое полотенце!

Да морфову ж бабушку!

Софи бы залилась краской и сказала, что это «немножко неприлично». Джил выразилась бы конкретнее.

– Карпова, – Салливан устало закатил глаза и упал в кресло напротив. – Вас полчаса выворачивало в мою ванну, а потом я десять минут потратил на попытки вас отмыть. Ничего более неловкого с вами сегодня уже точно не случится.

– Обещаете? А то я спец по неприятностям, – я попробовала улыбнуться, но вышло криво.

Я чуть размотала полотенце и взглянула на свой многострадальный наряд. Платье приказало долго жить. Измятое, мокрое, испачканное невнятными разводами, местами порванное, сползшее с голых влажных плеч… Лучше сразу выкинуть.

Не дай Судьба, Аманда увидит, во что превратилось ее творение. Она до сих пор от помятых перышек и оторванных серебряных колокольчиков не отошла.

Стало совестно перед двоюродной бабушкой. Этому платью суждено было вскружить голову одному кудрявому воину, а не пасть жертвой моего желудка, суматошного воздушного телепорта и ледяной ванны. Но что-то пошло не так. Вечно я все порчу.

Я снова уставилась в окно, надеясь скрыть увлажнившиеся глаза. Нос раздирало щекоткой, комок распирал горло. Душила обида, но я бы не смогла сейчас опознать, чего мне жальче… Испорченного платья? Пропущенного бала? Прерванного танца? А может, и вовсе чего-то иного.

Мне не нравилось выглядеть слабой и уязвимой в глазах магистра. Трусихой я себя уже продемонстрировала. И неумехой, и избалованной принцессой, и беспечной идиоткой, и… Словом, было неприятно думать, сколько всего он успел увидеть. Я в его глазах явно пала ниже шурхового плинтуса.

– Держите, княжна, – в мои подрагивающие пальцы вложили теплую чашку с каким-то настоем, пахнущим липой, медом и лимоном. – Выпьете, просохнете, и я верну вас домой. Но не раньше, чем вы сами сможете встать на ноги. А до тех пор вам придется терпеть мое общество и мой дом.

– Прекращайте звать меня княжной, – проворчала, отхлебывая кисло-сладкий чай.

В левом ухе по-прежнему звенело. Да так настойчиво, что мне все время хотелось трясти головой.

– Вы сами мне так представились, – хмыкнул Салливан. Он глядел на меня с таким непереводимым выражением на лице, что хотелось съежиться и спрятаться под одеяло.

– Отвернитесь, ладно? Вы так смотрите…

– Опять как-то не так? – комично вскинув брови, удивился мужчина.

– Снисходительно, – объяснила нехотя. – И… с пренебрежением, что ли. Словно смиряетесь, что вам придется…

– Что-то не то происходит в последние дни с вашей феерической самоуверенностью, – пробормотал магистр, садясь на диванный подлокотник. – Я так смотрю, потому что у вас шурх запутался в волосах. Думал, вывалился давно, но нет: сидит, бедняга. Смотрится… эмм… жутковато.

– Ш-шурх? – я даже не заметила, как чашка накренилась в ладонях и теплый настой полился на мои колени.

Тролль меня сожри! Так вот что это стрекотало над моим ухом!

– Вытащите его, пожалуйста! – взмолилась, отчаянно жмурясь и замирая в ожидании.

– Уверены? Может, еще покатаете пассажира? – саркастично уточнил магистр, запуская руку в мои мокрые волосы.

– Прошу… Достаньте…

Теплые пальцы коснулись шеи, и кожа мигом покрылась щекотными мурашками. Я старалась не дергаться: это же для дела. Салливан завел прядь за мое ухо, прочесал пятерней волосы. Я шумно вдохнула и задержала дыхание. Ну, чего он так долго? Обещал же, что на сегодня с неловкими моментами покончено!

– Вот он, несчастный… Весь вечер пытался выбраться из вашей прически, но она так запуталась, что шурх остался без шансов на спасение, – теплые руки покинули мои волосы, и я позволила себе открыть глаза.

– Весь вечер? Так вы видели и не сказали?! – я негодующе свела брови.

– Карпова! Я с начала бала за вами хожу, пытаясь его достать, – рассмеялся этот тролль, потешаясь над моим обиженным видом. – Но вы же у нас так неуловимы. И прете к цели, как шурхов танк!

Черное и мохнатое существо недовольно попискивало в кулаке Салливана. Убивать «пострадавшего» магистр не торопился. Покрутил таракана так и эдак, хмыкнул, а затем достал небольшую коробку из серванта и переложил шурха в нее.

– Он выжил в урагане телепорта и под ледяной водой. Будет, что внукам рассказать. Бедолага заслужил свое право на жизнь, – пояснил мужчина.

Несмотря на хмурый вид, глаза Салливана вдруг зажглись озорными искрами. Его развеселило собственное нелепое решение.

– Я всех существ люблю, но искренне не понимаю, зачем магия создала шурхов, – я поежилась в полотенце, но потом согласно вздохнула. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не на моей территории.

– Значит, зачем-то и они были нужны. Необходимое зло, – задумчиво пробормотал магистр, возвращая коробку на полку. – Завтра отошлю его с почтовым морфом в исследовательский центр.

– Да вы добряк, – фыркнула, с интересом разглядывая хмурую физиономию. – Просто очень хорошо скрываетесь.

– Не боитесь обмануться на мой счет, Карпова? – с показным коварством в голосе уточнил мужчина. – Может, я самый что ни на есть злодей? И вам стоило бы держаться от меня подальше? Ну… на всякий случай.

– Я не трусиха, – отвернулась к окну, игнорируя его намеки.

Он, видно, надеялся вот так легко избавиться от моих падений на его многострадальную голову, и без меня истерзанную магренью. Наивный. Как будто я могла это контролировать!

– Осторожность вам бы не помешала, княжна, – вдруг посерьезнел Салливан. – Кто-то прознал про аллергию. И собирался причинить вашей семье куда более серьезную боль, чем все эти шутки с шурхами. Понимаете, о чем я?

– Уб-бить в смысле? – я поперхнулась словами.

Да я же безвредная (ну, почти)! Милая, забавная, добрая (временами). Зачем меня убивать?

– То, что я застал… Долго бы вы в этих подвалах не протянули, – скупо пояснил магистр, и я поплотнее замоталась в полотенце.

– Вы всерьез думаете, что меня хотели убить? Да не стал бы Вяземский опускаться так низко…

Я попробовала встать с дивана, но пошатнулась и упала обратно. Слабость расползалась по мышцам. Как возмутительно неприятно чувствовать себя обессилевшей и уязвимой! Тем более, перед этим человеком. Который смотрит так, что хочется спрятаться.

– Ваше «везение» потрясает. Когда вы успели так достать Судьбу?

– Ну вас же достала с первого взгляда? Видимо, талант, – фыркнула, ощущая в груди все ту же глупую обиду. – А если серьезно, то у Судьбы на меня зуб еще с рождения. А может, даже до. Моя капля пробудилась еще в утробе.

Мужчина поглядел недоверчиво. А потом закатил глаза.

– С вашей непоседливостью это неудивительно. Вы во всем слишком торопитесь. Куда вы вскакиваете? Посидите еще, допейте спокойно чай…

– Верните меня, пожалуйста, в Академию, – я насупилась и медленно поднялась с дивана. Шатало меня, как подвыпившего матроса в сильный шторм.

– На бал пойдете? – язвительно уточнил мужчина. – Вы ведь так и не потанцевали… Не повеселились… И не подвигали «конечностями»…

– Спать пойду, – гордо заявила, устав от очередного выброса нотаций в атмосферу. – Я не собираюсь подводить родителей. Завтра объявят тех, кто поедет в Индию на тестирование. Когда назовут мое имя – а его назовут, не сомневайтесь, – я должна более-менее уверенно стоять на ногах.