Глава 21. О вызовах, играх и саблезубых кавалерах

«Не искушайте меня, Аврора Андреевна. Я не железный. А вы свежи и прекрасны. И ваша яркая, цветущая юность… Смелость и безбашенный нрав… Они внушают мне непростительные мысли. Притом что я уже очень немолод».

Негромкий голос с легкой хрипотцой влился в мое ухо украденным эхом прошлого дня. Я поерзала затылком на подушке, не разлепляя глаз.

Соседки убежали на завтрак, от которого я предусмотрительно отказалась, памятуя о вчерашнем ужине, оставленном в магистерской ванной. Так что в спальне я была абсолютно, совершенно, гарантированно одна. И голос Брендана мне просто чудился. Снился. Вспоминался.

«Бросьте! Вы отлично выглядите. Заповедная зона идет вам на пользу. Вы снова завидный холостяк, господин Хайв».

Я так сказала? Тролль дери, я именно так и ответила вчера бравому воину? Ну точно разум помутился. Лучше бы я все позабыла. Вот к чему сейчас вспомнилось?

«Вы едва меня знаете. И я хочу вам кое-что рассказать. О том, как женился в первый раз…»

«Я охотно послушаю».

«Я женился на свой студентке, опьяненный ее молодостью и задором. Ее чистой, безответной влюбленностью в меня. Сдался на милость победительнице, пытавшейся меня очаровать всеми способами, включая редкие приворотные зелья. Да-да, я не шучу, Аврора… Андреевна».

В ушах раздался хриплый смех Главного Мастера, от которого по позвонкам побежали мурашки, а пальцы на ногах поджались в странном предвкушении.

«У нее не сразу получилось привлечь мое внимание. Но спустя год безуспешных попыток соблазнения я действительно проникся к ней симпатией. К ее упорству, к стойкости, к забавной привычке накручивать волосы на палец… А может, Сьюз просто подобрала рабочее приворотное зелье».

Снова смех. Искренний, но с горчинкой. Перед закрытыми глазами – аккуратные ямочки на заросших щеках. Самый лучший сон в мире.

«Я сдался. Оступился. Впустил. И, как благородный человек, предложил ей брак после… кхм… случившегося».

Боги, он правда мне все это рассказывал во время танца? Или мне все придумалось? Вообразилось изможденным после отравления сознанием? Как теперь разобрать…

«Случившегося?» – глупо переспросила Ава-идиотка.

«Вы прекрасно поняли меня, Аврора Андреевна. Впрочем, я не жалел. Мы подходили друг другу, и казалось, нас ждет хорошее будущее. Но Сюзанне этот брак быстро надоел. Первые сильные чувства остыли. Ей нравилось добиваться цели, а затем стало скучно… Получив меня, Сьюз начала тосковать по «незнакомым берегам», выискивать их глазами. Это рок. Мне не везет с женщинами. Я не делаю их счастливыми».

«Может, вы просто ждали ту единственную?»

Брендан молчал какое-то время, но затем его голос снова вернулся в мое примятое подушкой ухо.

«Наблюдая за вашими родителями, я многое для себя понял. За любовь нужно бороться. А у меня достаточно легкий, мягкий нрав. И я не привык навязывать свое общество».

«Мне нравится в вашем обществе».

Так и представляю свою идиотскую улыбку! Ну не дура?

«Хотите, чтобы я совершил еще одну смертельно опасную глупость? – и снова чертовы ямочки. Он опять улыбался. А я из-за отравления ничего не видела, кроме его рта и щек.

«Вы теперь совсем не верите в любовь, да?»

«Верю. Я неисправим. Но, боюсь, мне уже нечем любить. Орган, что отвечает за это прекрасное чувство, изодран в лохмотья, – кривая усмешка исказила красивое лицо. – Первой была Тамара… Вы встречали ее в Заповеднике. Она совсем меня не замечала, увлеченная вашим отцом. Вечный «просто друг». Потом случилась невеста. Она отправилась со мной и Тамарой в Дебри, где мы получили место в Службе отлова… Но спустя полгода Селена сбежала, не выдержав сопутствующего ущерба моей работы – крови, ожогов, укусов…»

«А потом вы сделали предложение моей матери? На глазах у всей Академии во время финальных поединков?»

«Эта затея едва не стоила мне жизни. Глупец. Ну я ведь не знал, что Анна увлечена моим наставником», – покаянно качнул головой Хайв.

Его ямочки не сходили с щек: он веселился, вспоминая главные неудачи своей жизни. Продолжал оставаться оптимистом и совсем себя не жалел.

«Это еще не конец, Аврора Андреевна. Получив отказ, я отступился. И вдруг стал подмечать, что очаровательная мисс Дженивьева Абрамс, которую я знал забавной девчонкой с рыжими косами, очень выросла, похорошела и теряет дар речи в моем присутствии…».

«Мама Джил?» – поперхнулась, ухватив Хайва за локоть.

Мне тогда совсем подурнело, к горлу подкатила тошнота. Кажется, в этот момент я и решила, что пора сбегать с бала, как какая-нибудь сказочная Золушка.

«Я подумал, что смогу хотя бы эту девушку сделать счастливой. Собирался пойти с ней на выпускной бал, но…».

«Но сейчас она леди Кавендиш», – закончила за Брендана.

Да как же Судьба допустила такое, что настолько прекрасному, доброму, веселому, заботливому и верному мужчине так катастрофически не везло?!

«Не вздумайте меня жалеть. Я сам виновник своих бед. Я никогда не боролся по-настоящему. За девушку – никогда».

«Почему? Вы же воин! И отличный ловец диких тварей, как я слышала от мамы».

«Ловец, да… И ни одну женщину не смог удержать в своих руках».

«Я в ваших руках…» – напомнила мужчине, сглатывая горький ком.

«Это ненадолго. Вам быстро наскучит. Вам дурно, княжна? Ваше лицо все зеленее и зеленее. Дышите, Аврора Андреевна… Впервые вижу…»

«Я просто… Я никогда…»

«Не приглашали Главного Мастера на глазах у комиссии?»

«Господи… Я… Простите! Мне надо срочно…»

Как вырвалась из его рук – на середине мелодии, прямо в центре зала! – я уже не помнила. Муть подступала к горлу, грудь жгло огненным хлыстом.

Перед закрытыми глазами мельтешили разноцветные пятна. То ли платья танцующих, преграждавших мне путь. То ли солнечные зайчики, решившие этим утром заглянуть в нашу девичью спальню сквозь витражное окно и прервать мой сон-воспоминание о вчерашнем вечере.

О моем позорном побеге из рук виртуозного ловца диких тварей, за мгновение до этого смеявшегося над тем, что женщины ускользают от него сквозь пальцы…

***

«Всем старшекурсникам, а также младшему и старшему персоналу велено незамедлительно явиться в парадное фойе Академии. В течение получаса будет оглашен состав делегации, определенный комиссией Верховного Совета. Отбытие в Индию также состоится сегодня.

Граф Вяземский, М.А.».

Порванная теле-маго-грамма разлетелась в стороны и осела клочьями картона на мою постель. Вот ведь упырь престарелый! Он и из этого решил устроить демонстрацию власти?

«Велено», «незамедлительно»… Представляю, с каким воодушевлением мой отец прочитал записку. Хоть бы он успел успокоиться, пока дойдет до фойе. Иначе Академия может не устоять.

Я резко поднялась с постели и потрясла тяжелой головой. В ней что-то звенело и болезненно перекатывалось, словно несколько шестеренок вывалилось с насиженных мест и никак не могло обрести покой.

Почесала красное пятно на запястье. Ко мне вчера кто только ни прикасался! На балу была такая толпа, что мазнуть пальцем по коже и нанести пыльцу – плевое дело. Но я не верила в теорию Салливана. Не могла. Глупость какая: убить дочь ректора, да еще таким изощренно-нелепым образом.

Конечно, у родителей хватает врагов, но… Они ведь понимают, против кого выступают? Они ж не самоубийцы? Да мой папа за меня!.. Ох, лучше даже не представлять, какую форму примет его месть. Жутковато от одной мысли.

Кое-как втиснув себя в форменную блузку и юбку до колен, я все тем же непротрезвевшим матросом двинулась к лестнице. Отражение в окне намекало, что цветом я напоминаю незрелый банан. В больничное – за энергетическим тоником – я вчера сунуться так и не решилась. Мало ли там мама с отцом до сих пор «дежурили».

В фойе уже начинала собираться взбудораженная теле-маго-граммой толпа. Софи что-то взволнованно обсуждала со своей матерью, тыкая пальцем то себе в грудь, то в окно, на солнечный диск. Без труда угадывалась причина беспокойства юной волчицы: если ее вызовут в Индию и поездка затянется до следующего полнолуния, подруге придется туго.

Джил стояла неподалеку и о чем-то разговаривала с Эйнаром и Алексом. Оба новенькие и зачисленные сразу на шестой курс, парни явно ощущали нависшую над ними угрозу тестирования. Впрочем, на месте синеглазого красавца я бы не дергалась: в его досье имелась особая отметка. Расков попал в Академию по протекции самого Вяземского.

Мика смерила меня удивленно-насмешливым взглядом, демонстративно поправила идеально лежащие рыжие локоны и что-то прошептала на ухо Девенпорт. Видит тролль, это они вчера сунули шурха мне в прическу!

Но придумывать месть было некогда: мне еще честь Академии отстаивать. Вряд ли граф пошутил, сообщив, что отбытие – уже сегодня.

Я ни разу не бывала в Индийском университете. Но слышала, что он построен в удивительном месте силы, в стенах настоящего полуразрушенного замка на отвесной скале. Прыгать из окон там не рекомендовалось: далеко внизу бушевали волны океана. И никаких вам лестниц, лифтов и секретных троп. Только общественные телепорты, доставлявшие магов прямиком из Эстер-Хаза.

Это чудо архитектуры давно бы свалилось в воду, если бы его не поддерживала магия учеников. Потому-то и было решено на месте замка основать университет: скопление носителей дикой капли укрепляло магический фон.

Индийский университет по праву считался одним из самых престижных, легендарных, старинных и окутанных тайной. Сюда поступали лучшие выпускники школ и академий, решившие продолжить образование по избранной специальности. Единственное место, в котором ныне преподавали искусство левитации, изготовление древних ядов, наложение иллюзорных чар на объекты и дыхательную гимнастику для увеличения внутреннего магического резерва.

А еще там – прямо в парадной зале дворца! – росло дерево Джааду, в старинных рукописях именовавшееся чудо-древом или маго-древом. Окруженное таким количеством невероятных легенд, что мне не терпелось побродить под его кроной. Быть может, повезет, и оно подарит мне синее перо вымершей хары, селившейся когда-то в ветвях Джааду. Немножко удачи мне бы не помешало…

Я вглядывалась в кипящую теориями толпу, размышляя, кто мог намазать меня пыльцой горянки, как вдруг сердце бабахнуло еще два раза и резко затормозило. Брендан тоже тут был. При взгляде на кудряшки мысли в голове бешено заметались.

«Хотите, чтобы я совершил еще одну смертельно опасную глупость?»

Хочу ли? Не знаю. Может быть. Наверное.

Чем Судьба не шутит? Почему бы и… да?

В конце концов, «глупости» – мое второе имя. Особенно те, что смертельно опасные.

Я столкнулась взглядом с улыбавшимися глазами Хайва и робко махнула рукой. Салливан прав: что-то не то происходит в последние дни с моей уверенностью в себе. Самооценка трещит по швам, и я не то, что в чужом отношении к себе не могу разобраться… Я даже своих чувств до конца не понимаю. Каша в голове и винегрет во всех прочих органах.

А вдруг Брендана тоже направят в Индию? Он, как ни крути, персона свеженазначенная, да еще и друг отца. Его воспитанник. И практику в Заповеднике курирует, а значит, числится в штате. Идеальная кандидатура, чтобы ударить по больному, а заодно на пару недель оставить Академию беззащитной для очередных издевательств…

Но я была бы рада, если бы он поехал. Поддержка друга семьи мне бы на тестах не помешала… И не только на тестах… Отличный шанс извиниться за побег и убедить не принимать его на свой счет. Мой экспромт в стиле Золушки был вызван совершенно заурядными причинами. Я не из тех беглянок, что подточили веру Брендана в любовь!

Мне так понравились его слова о том, что упрямую, своенравную воду трудно приручить. Что она дастся в руки лишь достойному… Тому, кто сможет ее удержать. А кто, как не господин Хайв, достоин преданности и любви?

– У вас слишком мечтательный вид, княжна. Того и гляди, Вяземский передумает отправлять делегацию в Индию и выберет какое-нибудь другое изощренное развлечение, – профыркал над ухом Салливан. И как он так незаметно, тролль этакий, подкрался?

Я резко отвернулась от Хайва и накинула на лицо маску равнодушия. Стою вот, с духом собираюсь, заслушать список готовлюсь, отстаивать честь Академии планирую…

Нет, поздно. Судя по издевательской усмешке, магистр успел заметить, в чью сторону я смотрела, пуская радужные слюни. И, уверена, за этим нахмуренным лбом сейчас созревала новая феерическая нотация. Шурхов телепат!

Вяземский негромко кашлянул, привлекая к себе внимание. Но мое никак не привлекалось. Оно склонялось то к морщинке на лбу Салливана, опиравшегося на стену подле меня. То к кудряшкам Хайва, о чем-то беседовавшего с Караваевой. То к черной спине отца, отвернувшегося к окну.

Персона старого графа казалась такой незначительной и неинтересной в сравнении с этими мужчинами, что мои глаза никак не желали глядеть в его сторону.

– Решением Верховного Совета на аттестацию в Индийский университет приглашаются… – монотонно завел Вяземский. – Осворт, Мелисса Энн. Пруэтт, Присцилла. Салливан, Рандор Джей.

«Салливан, Рандор Джей» фыркнул над моим ухом, всем видом выражая, что совершенно не удивлен. А вот госпожа Пруэтт испытывала совсем иные эмоции.

– Я работаю тут более пятнадцати лет, граф, – напомнила она, сверкая зелеными дьявольскими глазами. – И требую пересмотра…

– Ваше требование отклонено, – насмешливо выдал Бехтерев, взяв слово. – Мы не можем игнорировать жалобы студентов на ваше странное поведение. Поговаривают, вы вообще из Академии не выходите. Даже на каникулах остаетесь здесь. Подозрительно, не так ли?

– У меня есть на то причины, – нахмурилась преподавательница.

– Мы с удовольствием послушаем о них позже, – отмахнулся Вяземский. – Честь Академии приглашаются отстаивать следующие ученики. Дорохов, Эйнар…

– Нам очень интересно, действительно ли юноша с вашими природными особенностями мог сдать все экзамены после домашнего обучения в… кхм… лесу, – пояснил Бехтерев, и на его лицо выползла скользкая, мстительная улыбочка. – Вас ожидают тесты по общим дисциплинам.

– Ланге, Эмиль, – продолжил лысый инспектор, выходя вперед графа. – Есть подозрения, что приболевший профессор Хумбл завышал вам оценки по «Магическому противостоянию». Комиссия Индийского университета вынесет заключение, насколько обосновано держать место за магом с неполноценной каплей.

Мои кулачки сжались сами собой. Волосы бы ему повыдрала, этому полноценному гоблину. Было бы что выдирать!

– Рид, Эрика. Вам предстоит экзамен по «Теории». Ваша мать работает в магтрибунале, а это очень, очень серьезные связи. Карпова, Аврора. Вас ожидают «Снадобья и травы». Очень высокие баллы настораживают, а тот факт, что предмет ведет ваш отец, наводит на… эмм… размышления.

– Вот видите, – прошептала Салливану. – Не только вы считаете меня безмозглой избалованной принцессой.

– У вас будет шанс доказать всем обратное, – помолчав секунду, выдал магистр.

– Также в Индии ожидают Пиркинс, Глэдис. Поскольку в больничном отделении числится еще один целитель, мы уверены, вы и не почувствуете ее отсутствия, – равнодушно добавил Вяземский и «скучающе» вздохнул. – В Индию вас сопроводит госпожа Караваева, она как раз завершила проверку. Всем нужно собраться немедленно. Никаких визитов домой и писем бабушке. Не хватало еще, чтобы вы запрещенных в учебе артефактов с собой набрали.

Зубы мои заскрежетали громче. Но где-то в глубине души, за злостью и раздражением, пряталась радость за Софи. Хотя бы ее не тронули, заставив отдуваться за все семейство ее мать.

– Минуту вашего внимания, граф, – папа резко развернулся у окна и в несколько шагов достиг Вяземского и его прихлебателей. – Раз уж вы сами вспомнили об артефактах… Как кстати! Я ведь чуть было об этом не позабыл…

– А что не так с артефактами, господин ректор? – вежливо уточнил старый гоблин.

– Они, знаете ли, жутко фонят на моих занятиях, – язвительно пояснил папа, вытаскивая нечто блестящее из кармана. – Сегодня извлек из-под кафедры в кабинете «Магической дипломатии». Там на днях проходили поединки ораторского искусства… Посмотрите, вдруг данный герб вам знаком?

– Это фамильный артефакт рода Вяземских, – покусав губу, признал граф. – Но он не покидал имения.

– Как видите, покинул, – мрачно заявил отец и вложил серебряный кругляш Вяземскому в карман. – Дети нынче нечасто спрашивают разрешение у родителей, прежде чем сотворить что-то глупое и незаконное…

Быстрый взгляд прилетел в меня, заставляя уменьшиться раза в два.

– Но я не берусь утверждать, что мисс Вяземская рискнула выставить идиотом самого ректора. Будет справедливым, если ваша внучка тоже съездит в Индию и проявит там себя… с лучшей стороны.

Краем глаза заметила, как Девенпорт сделала от Мики пару шагов в сторону. Не удивлюсь, если артефактом пользовались обе. Но страдать вместе с подружкой Анджела не собиралась.

Граф согласно махнул рукой, и избранные ученики медленно поплелись собирать чемоданы. Остальные с воодушевлением рассосались, оставив в фойе горстку преподавателей.

Я, пошатываясь, побрела в больничное. Надо перед общественным телепортом все-таки выпить энергетический тоник, иначе велик шанс превратиться в лепешку, не долетев до Индии. Если меня правда пытались убить, их план еще может сработать: порталы для ослабшего организма то еще испытание.

Как же неприятно чувствовать себя обессилевшей и уязвимой! А еще – вконец запутавшейся. Совсем на меня непохоже.

Рядом с моими ногами трусили Бойз и Снежка. Почетный пушистый караул, провожающий в добрый (или не очень) путь.

Где-то позади Тамара докладывала Вяземскому о результатах проверки. К моему великому удивлению, она встала на защиту Брендана и заявила, что с охраной Заповедника – полный порядок.

Я ожидала от этой женщины, так холодно отзывавшейся о «тонущем корабле», чего угодно, кроме поддержки и справедливой оценки. Ей ведь граф титул пообещал, а многие первокровки очень держались за архаичную чепуху.

– Аврора Андреевна, первая этого… – в дверях больничного догнал меня отец.

Я в приливе глупых сентиментальных чувств резко развернулась и вжалась лицом в твердую грудь. Потерлась щекой о черную рубашку, вкусно пахнущую какими-то травками.

Стоит ли ему рассказать о случае с Горянкой? А если папа тоже решит, что это была попытка покушения, и в мое отсутствие покусится на кого-нибудь в ответ? А на улице холодает, и уже поздновато вносить удобрения в теплицы…

– Без глупостей, обезьянка, ясно? – строго попросил отец, поглаживая по волосам. – Если что-то идет не так… Любое сомнение, любое подозрение на опасность! То сразу…

– Я не трусиха, пап! – подняла на него глаза и возмущенно засопела.

Ну не двенадцать мне уже! Хоть ростом и не вышла, но даже морщинка на лбу одна имеется. Маленькая, но упрямая.

– В этом-то и проблема, – покачал головой папа. – Бояться полезно, Ава.

– Но я не умею, – поспорила с ним, ехидно улыбаясь и снова прижимаясь к родителю. – Вся в тебя пошла.

– Я постоянно боюсь. С самого вашего с Артом рождения.

Обманывал, конечно. Я не знала человека более сильного и бесстрашного, чем отец.

– Они завялят нас. Видит тролль, завалят, – пожаловалась рубашке, не торопясь высовывать из нее нос.

– Я об этом позабочусь. Пришлю кое-кого тебе в подмогу.

– Убить этого Вяземского мало…

– Если других вариантов не останется…

– Я шучу, пап! – я стукнула его кулачком в грудь и удивленно посмотрела в мрачную физиономию, окрашенную язвительной ухмылкой.

Глаз да глаз за ним нужен! Того и гляди, кого-нибудь упокоит раньше времени.

Отец если и волновался, то где-то очень глубоко внутри. И со стороны выглядело, будто у него имеется какой-то план. Которым он не собирался ни с кем делиться.

– Снежку на время можем оставить.

Чужеродный голос оторвал нас с отцом, так и стоявших в дверном проеме, друг от друга.

– Под вашу личную ответственность, княжна, – добавила Караваева, проходя мимо нас в больничное отделение. – Вернете вместе с Сафором.

Как-то совсем некстати она заявилась: я еще не все обсудила с папой. И не обо всем успела ему рассказать.

– И кто такой Сафор? – медленно уточнил ректор, за локоток впихивая меня в палату и запирая за нами дверь.

– Тигр, – пожала плечами Тамара, и сердце мое пустилось в неприличный пляс.

Тро-о-о-олль побери! Я ведь забыла предупредить отца, что у нас прибавление по части саблезубых.

Может, уже полетим в Индию? Я без всякого тоника приободрилась и ожила, готовая телепортироваться из Академии куда угодно, лишь бы немедленно.

– Как мы и договаривались, он прибудет через месяц, – продолжала как ни в чем не бывало Караваева, забивая новые гвозди в крышку моего саркофага. – И нет, мисс Карпова, он, в отличие от вашей Сажельки, категорически не ручной. И клыки у него на месте.

Тамара опасно сверкнула глазами, тролль знает на что намекая.

– Княжна Карповская, Аврора Андреевна, первая этого имени! – громыхнуло над моих ухом похоронным маршем.

– Не кипятитесь, Андрей… Владимирович, – фыркнула расслабленно Караваева. – Это просто тигр. Мы с вашей дочерью уже обо всем договорились. Неужто она забыла вам рассказать об условии, на котором мы предоставили саберов? Как это похоже на…

– Тамара! – с грозным рыком папа втолкнул ее в личный кабинет госпожи Пламберри и прикрыл за ними дверь.

Но чары тишины навешивать не стал, а щели тут имелись вполне приличные… Так что я жадно припала к полотну. Как раз вовремя, чтобы услышать разъяренный шепот Караваевой.

– У нас на молодую беззубую тигрицу были большие планы, когда она вдруг внезапно пропала из заповедника при Эстер-Хазе. Представляете, господин ректор, ходили слухи, что ее выкрал сам князь Карповский! Вот только доказательств не было…

Я не раз слышала эту историю на Рождество. О том, что в молодости мать с отцом пробрались на территорию чужого заповедника и тайно забрали оттуда Сажель. Но думала, что это просто семейная легенда.

– Вопрос давно улажен. Эстер-Хаз получил за нее солидную компенсацию и согласился передать тигрицу под нашу опеку, – холодно отбил папа.

– Еще бы! Ты же не оставил им выбора, – гневно воскликнула Тамара. – Но Индия тоже хочет потомство тигрят. Все магическое сообщество будет в плюсе, если это получится.

– С чего ты взяла, что я соглашусь? – устало уточнил отец, прохаживаясь по кабинету.

– Десяток саберов для твоего драгоценного бала передала моя сторона. И ты даже не представляешь, от чего я отказалась, не подыграв Вяземскому, – объяснила Караваева, и папины шаги стихли. – Или ты действительно полагаешь, что у вас нет брешей в защите? Так я пойду поищу получше!

Минута молчания показалась часом. Ухо, намертво вжатое в дверь, начинало покалывать. Наконец, отец негромко произнес:

– Допустим. И?

– Полагаю, в лице графа я нажила себе серьезного врага, помогая твоему шурховому кораблю, – продолжила Тамара. – И свой законный титул Караваевы увидят не скоро.

– Только не говори, что все это ты сделала по доброте душевной. Или, не дай Судьба, по «старой дружбе». Я помню, сколько угроз услышал, пока…

– Пока волок меня, израненную осколками зеркала, за волосы по коридору лечебницы? Пока орал, чтобы я, кошка драная, не смела заявляться на твой порог? Я тоже не забыла, Анд-рю-ша, – прошипела, ощетинившись каждым нервом, Караваева. А вот таких легенд у нас под Рождество не рассказывали… – Но с тех пор много воды утекло. Я успела остыть.

– Да непохоже что-то, – скептически усмехнулся отец. – Что тебе надо?

– Я без понятия, зачем Вяземскому эта земля, но у меня свой интерес. И я предпочту иметь дело с тобой, а не с ним. У вас много бесценных экземпляров, и будет здорово, если нам удастся наладить… мм… стабильный контакт.

– Саблезубый тигр в полноценном магическом рассвете на территории Академии, набитой детьми? – негромко повторил отец. – Ты совсем спятила?

– Уговор есть уговор. Твоя дочь дала нам слово Карповских. Не моя проблема, как вы все устроите, – язвила Караваева, и я пропитывалась к ней стойкой неприязнью. Никто не смеет общаться с моим отцом в таком тоне. – К примеру… Ну, попробуйте ради разнообразия запирать вольеры получше, князь.

Я тихонько приоткрыла дверь и просунула нос в щель. Отец стоял у небольшого окна, опираясь ладонями о подоконник и глядя вдаль. Тамара молча ждала его вердикта. Неужели ей настолько нужно потомство тигрят? Или женщине просто приятно чувствовать призрачную власть над ректором Академии, когда-то давно ее обидевшим?

Надеюсь, я не сделала хуже, подписавшись на ее условия и дав обещания, которые сама едва ли могла сдержать.

– Ладно, так и быть! – заявила вдруг бодро Тамара. – Мы передадим господину Хайву часть оборудования. Современные ловчие сети, магические ограничители, укрощающие плети с восполняемым зарядом… Считайте это приданым для нашего кавалера. Знаю, вам не по нраву подобные новшества, но временами без этого не обойтись. Особенно когда имеешь дело с диким зверем…

– Что за игру ты ведешь, Тамара? – уточнил ректор, отворачиваясь от окна и грозно нависая над старой знакомой, примостившейся пятой точкой на стол Мари.

– Просто отстаиваю интересы своего начальства, Андрей. Владимирович. И свои собственные, – женщина отшатнулась и передернула плечами. – Я, представь себе, давно уже наигралась. И стала очень большой и очень серьезной девочкой.