Глава 22. Об ужасном портале и чудесном древе

Эстер-Хаз гудел.

Звоном колоколов, взрывами заклятий, человеческим гомоном. Толчея базара издалека казалась однородной массой вылупившихся шурхов, движущихся единым целым и просачивающихся в каждую свободную щель.

Нас то и дело сбивали с ног – то туристы, то торговцы, то погонщики диковинных тварей, то мелкие воришки. А ведь мы еще даже не прибыли в Индию!

Глэдис, хоть в столице бывала не раз, исполняя поручения княгини, шарахалась от всего подряд. Мелисса тихонько стонала, когда мимо нас проходила очередная зверюга под три метра в холке, удерживаемая в кулаке владельца лишь тонкой золотящейся нитью подчинения.

Оступится такой на кочке, отпустит магический поводок – и существо мигом вытопчет половину рынка. И как сюда до сих пор вход с животными не запретили?!

– Никогда к этому не привыкну, – вторила моим мыслям миссис Осворт.

– Мда… А могли бы сейчас… – проворчала Вяземская, умудрившаяся уже во что-то наступить аккуратным сапожком и всю дорогу шипевшая проклятья.

Грязь на туфлях меня волновала мало. Зато я быстро успела задубеть: купол-невидимер, накрывавший столицу магического сообщества, вытягивал тепло из тел и превращал туристов в ходячие сосульки.

Зайти бы сейчас в кофейню и выпить бы по бокалу ядреного Эстер-Броула, чтобы разогнать кровь и сделать себя неуязвимым к магии купола… Но Караваева бодрым армейским шагом топала вперед, к магическому порту. Куда-то торопилась и ждать нас не собиралась.

– Ох, Судьба-заступница! – вскрикнула Глэдис, когда мимо нас протопал носорогоподобный гигант, заросший густой коричневой шерстью.

Я такого тоже только на картинках видела, но на всякий случай хмыкнула деловито. Мол, нашла чего пугаться. Зверь притормозил у нашей компании и покрутил косматой головой. Окатил нас зловонным дыханием из зубастой пасти. Залихватски чихнул. Под шерстью на мощной шее обнаружилась тонкая подчиняющая леска-ошейник: он был чьей-то собственностью.

– Твою-то драную саблехвостиху… – простонала Микаэлла, чей и без того испорченный ботинок увлажнила зеленая не то сопля, не то слюна мохнатого гиганта.

– Это хеккар. Похоже, у бедняги насморк, – пояснила насмешливо госпожа Пруэтт. Значит, все-таки сопли. Бррр.

Мы пошли дальше. С трудом перебирая ногами, я как-то интуитивно топала прямо за магистром. Его широкая спина и разлетающийся кожаный плащ с поднятым воротом рассекали воздух впереди и защищали меня от пронизывающего ветра.

Салливан не возражал, что я избрала его персональным щитом от непогоды. Временами он оборачивался, проверяя, не сдуло ли меня куда встречным потоком. После вчерашнего меня мотыляло, как сухой лист на питерском ветру в конце октября.

Несколько раз я перехватывала неодобрительный взгляд Тамары, которой отчего-то не по нраву было, что я трусь возле Салливана. И что он не делает мне по этому поводу замечаний. И уж совсем она скривилась, когда мы, наконец, добрались до общественных порталов и разделились на группы, курируемые преподавателями.

Магистр как-то шустро сгреб меня за локоток в свою сторону (может, просто рядом стояла), и Караваева скуксилась квашеной капустой. Даже брови сдвинула и кашлянула сердито, привлекая внимание и на что-то намекая старому знакомому.

Неужто сама с ним хотела трястись в общественном телепортирующем лифте? Да бог ты мой, я ведь готова уступить.

Наверное.

Нет, перебьется.

Мужчина предпочел не заметить покашливания приятельницы. Подманил к себе пальцем Ланге и указал на вход в крайний портальный коридор. Эмиль послушно потрусил вперед, меня пропихнули следующей, и за магистром дверь закрылась. Стало тихо и гулко. И еще – ужасно холодно.

С минуту мы молча шли по коридору, обитому металлическими пластинами, к месту индивидуального и группового перемещения. Потом еще пару минут в это самое место пытались забраться по шаткой лесенке. И, наконец, выдохнули и уставились на красный кристалл в потолке.

– В Индийский университет. Делегация из Санкт-Петербургской Академии. Нам назначено, вся соответствующая документация передана Начальнику портальной службы, – громко произнес Салливан, и кристалл понимающе мигнул.

– Ожидайте, – немногословно ответил голос из темноты.

В жестяной коробке, чем-то напоминающей обычный человеческий лифт, держащийся в воздухе на магических тросах и честном слове… Так вот, в этой коробке было жутко. Но в целом – просторно: портал нам достался грузовой.

Из плюсов – можно было не прижиматься друг к другу, избегая ненужной неловкости. Из минусов – тут не было отопления, и металлические стены по ощущениям напоминали куски льда. Холод, шедший от них, пробирался и под плащ, и под блузку, и под кожу. А я-то оделась для Индии…

Ланге почти сразу подурнело. Из-за неполноценной капли он плохо переносил порталы. Пользуясь заминкой, мы усадили его на единственную скамью и пристегнули ремнем крест-накрест. Сильно разнервничаться Эмиль не успел: магистр потер его висок, парень уронил голову на грудь и засопел.

Меня после вчерашнего колотило, ноги в тонких туфлях планомерно превращались в сосульки. Но я бы в жизни не призналась кому-то в слабости! Правда, зубы стучали так шумно, что без всяких слов выдавали меня с потрохами…

– Сильно же вас вчера накрыло, – проворчал магистр, заматывая меня во второй плащ.

Я с недоверием покосилась на мужчину: что за спонтанные приступы заботы и где очередная порция нотаций о том, что «принцесса могла подумать головой и одеться потеплее»?

Салливан вполне имел право надо мной посмеяться. Я ведь действительно решила, что в Индии тепло, а общественные порталы – это вжух! – и ты на месте.

Забыла, какие длинные тут всегда очереди из магов. И что отопления в грузовых телепортах не видать, как тролльих ушей. А иным способом в Индийский университет не попасть: особая зона, закрытая для свободного посещения.

– Вы зачем… вот это вот? – спросила, косясь на терпко пахнущий кожаный плащ, греющий мои плечи. И переминаясь с ноги на ногу.

– Вы под моей ответственностью на ближайший час. Не хочу пойти под магтрибунал за вашу внезапную кончину во цвете лет, – пояснил Салливан, и ангельский нимб над ним сам собой развеялся.

– Приносим извинения за задержку! В этом направлении очередь, ждем свободного окна, – пояснил голос из кристалла на потолке.

От Глэдис я слышала, что в этой холодрыге можно и на час застрять «в режиме ожидания». Похоже, нас из всех групп решили отправить самыми последними. Это удручало: ноги меня совсем не держали. Но не садиться же сверху на дрыхнущего Ланге?

Мне окончательно подурнело. В прошлый раз после общения с Горянкой я провалялась в бреду неделю, а тут уже на утро заставила себя встать на ноги. Глаза закрывались, тошнота подкатывала снова. На лбу проступила холодная испарила, уши заложило.

Я оперлась о стену, но она оказалась ледяной. Покосилась придирчиво на магистра. Тот выглядел теплым, несмотря на отсутствие плаща. Хотя ведь наверняка мерз?

– Даже не думайте, – предупредил магистр, и я обиженно засопела.

Да не собиралась я вовсе… А даже если и собиралась…

– Совсем плохо? Почему вы вчера не приняли тоник? – догадался Салливан, и я дернула плечом. Хотя жест не особо был заметен под двумя плащами. В мужском так я вовсе тонула.

– Я с детства знаю, что если мама с папой дежурят в больничном, то лучше болеть в другом месте, – смущенно пробормотала, разглядывая носы форменных туфель. Лучше бы я надела сапоги.

Магистру это все знать, конечно, необязательно. Тем более, тема неловкая.

– Вы хотя бы поймайте меня, если упаду, ладно? Я слышала, что общественные иногда трясет.

– Вы никогда ими не пользовались?

– Грузовыми ни разу. Но вот если бы не трясло, зачем бы тут были поручни? – я сглотнула горькую слюну и потерла стальную перекладину.

Такую широкую, что подошла бы скорее для руки тролля. Настоящего. Моя же крошечная ладонь как ни старалась, ее обхватить была не в состоянии. Или просто в глазах двоилось, вот я и промахивалась.

Кристалл в потолке загорелся зеленым, и голос портального служащего сообщил, что мы отправимся через три, две, одну…

– Бывает, что потряхивает, – признал Салливан и резко сгреб меня в охапку, зажимая у себя под мышкой оба плаща и спрятанное под ними тело. – Дыхание задержи.

Я вдохнула и замерла.

Черт, в чем этому троллю не откажешь, так в том, что пахнет он приятно. Даже мое галлюцинирующее сознание с этим соглашалось.

Я бесстыдно уткнулась лбом в чужую подмышку. Так меня как будто меньше колотило дрожью. Хотя тело все равно ходило ходуном, а внутренние органы вибрировали в такт портальным скачкам.

– Можно дышать, – прохрипел в мой висок Салливан, когда наш «лифт» содрогнулся, как в предсмертной конвульсии, и вдруг выровнялся, замер.

Я сделала крошечный судорожный вдох, по-прежнему грея нос в магистерской рубашке. Она была теплой и пахла как-то… знакомо. По-родному, что ли. Какими-то волшебными травами, но на ум никак не приходило конкретное название. Почти уверена, что нюхала их где-то раньше.

– Глубже. Карпова!

– Мм? – я подняла глаза.

Тролль очень хмуро косился на мои губы.

– Не заставляйте дышать за вас.

Я смущенно закашлялась и отстранилась. И демонстративно вдохнула и выдохнула несколько раз. Глубоко-глубоко. Так, что грудь ходуном ходила. Я не очень поняла, что он имел в виду, но лучше не надо.

Тело мое, теперь находившееся в шаге от магистра, тут же сковало холодом. И сожалением. Никогда в жизни себе не признаюсь, но быть крепко прижатой к этому мужчине оказалось приятно. Надежно. Безопасно. А теперь я снова стояла одна посреди балансирующего на грани лифта-телепорта. Гордая и независимая. Сама по себе.

***

Общественный портал вынес нас к подножью горы, усыпанному валунами, о которые суматошно бились волны. Своим ходом забраться наверх было невозможно. Пришлось дожидаться, пока к нам спустится индиец, ответственный за встречу делегации. Со входом в Университет древней магии было очень строго.

– Намасте, – сложил приветственно руки мужчина средних лет, закутанный в пестрые, очень красивые длинные одежды. Как он появился, я не поняла. Словно из воздуха материализовался. И теперь подманивал нас ладонями к отвесному кособокому камню, торчавшему из ровной скалы. – Доктор Сингх к вашим услугам. Пройдемте.

Встав в тени оттопыренного валуна рядом с заспанным Ланге и напряженным Салливаном, я успела сделать лишь вдох… и обнаружила себя в парадном холле незнакомого величавого строения.

Стены его были частично разрушены. По залу свободно летал теплый воздух, гоняя по украшенному мозаикой полу рыжие лепестки. Морской ветер смешивался с ароматом цветов и пряностей. И тут же впитывался под кожу всем тем, кто посмел заявится на вершину горы.

– Индийский университет древних магических искусств приветствует вас, – вежливо поклонился доктор Сингх. – Госпожа Чабра разместит вас в комнатах, после чего я проведу экскурсию по забытому дворцу великого Дхара…

Пожилая леди в изумрудно-фиолетовом сари махнула нам ладонью и медленно пошла по лестнице наверх. Впору было подивиться такому радушию. Неужто эти самые люди, так открыто улыбающиеся сегодня, завтра начнут заваливать нас на тестах, чтобы Вяземский смог прикарманить мамину Академию?

***

Свои подозрения о Глэдис я не забыла. Собиралась даже присмотреться к Пиркинс получше, воспользовавшись неформальной обстановкой. И комнату планировала попросить совместную. Вот только Эрика успела с ней договориться раньше: они летели одним порталом и обе знатно перенервничали.

Так что мне в соседки досталась обозленная на весь мир (и особенно на хеккаров, страдающих насморком) Микаэлла. К которой, впрочем, тоже не мешало бы присмотреться.

У Эйра и Ланге спальня оказалась на другом конце коридора, в «крыле для юношей». А этажом выше поселили преподавателей.

Получив ключи, мы с Эрикой, Дороховым и Глэдис договорились бросить свои пожитки в спальнях и вместе отправиться на экскурсию. Несмотря на недомогание, хотелось увидеть дерево Джааду как можно скорее. И поискать у его подножья знаменитые синие перья.

Грудь распирало странным воодушевлением. Пожалуй, если исключить причину, по которой мы оказались тут, наш визит можно было расценивать как уникальный обмен магическим опытом. Как увлекательнейшую поездку в место силы, в которое не так-то просто попасть, если тебя не пригласили. И вообще… как повод вырваться из-под надзора трех маминых шпионов: мохнатого, пернатого и бестелесного.

Я давно не ощущала такой свободы, как здесь. На вершине отвесной скалы. Высовываясь наполовину из окошка разрушенного дворца, открытого всем ветрам.

Вид открывался фантастический. Жуткий и манящий одновременно. Где, как не здесь, постигать древнейшее искусство магической левитации?

– Ты не птица, Карповская, – проворчала Микаэлла, устало разваливаясь на кровати. – Вывалишься – мои предки спасибо не скажут.

– А я думала, они спят и видят, как бы от моего рода избавиться, – фыркнула, глядя в зеленоватую физиономию соседки.

Общественный телепорт она перенесла еще хуже, чем я. Внутри на секунду закопошилась жалость, но тут же померла смертью глупых, едва Мика снова открыла рот.

– Как же ты иногда тупишь, княжна, – она отхлебнула воды из стакана и поморщилась.

Не имея ни малейшего желания продолжать бессмысленный разговор, я кинула сумку со сменной одеждой у свободной кровати и вышла в коридор. И влетела носом в незнакомого индуса, выжидающе тершегося под нашей дверью.

Признаться, они мне все пока что казались одинаково незнакомыми. И различить их я могла лишь по цвету одежд. На этом были ярко-алые, в то время как доктор Сингх носил голубые. Он молча сунул мне в руки сложенную в четыре раза бумагу и поспешно скрылся за углом.

Секретная записка? Но от кого? И почему лично в руки, а не с обычной утренней почтой?

Едва ли у меня успел тут завестись тайный поклонник, я ведь только прибыла. Да и бледно-салатовый оттенок кожи мало кого мог навести на романтический лад.

Надломив печать, я развернула сложенный листок. Белый, почти пустой, за исключением нескольких слов в уголке.

Пробежавшись глазами по единственной строке, я без труда догадалась, от кого послание.

«Дружок, эту записку сможешь прочесть только ты»

Сердце сковало тревогой.

«Дружок»…

Так называл меня только крестный. Только Фридрих Кесслер, так до сих пор и не вернувшийся в Академию из своей загадочной индийской командировки.

В детстве я обожала читать детективы. Обычные, человеческие. Там героями были ординарные школьники.

В одной из таких книжек я вычитала про «волшебные» чернила из апельсинового сока, которые проявляются, только если бумагу нагреть утюгом. И тут же загорелась идеей изобрести такие же, но с поправкой на магию.

Крестный сначала надо мной подтрунивал: мол, зачем тебе невидимые чернила, если в нашем мире есть морфы, ламбикуры и теле-маго-граммы. Я, десятилетняя, с умным видом объясняла, что Арчи могут перехватить, а Квита – отследить. А дурацкие картонки – и вовсе самое ненадежное средство коммуникации для шпионов.

Вот чернила – это вещь! Тем более «секретно-супер-секретные», о которых знали бы только мы вдвоем.

Фридрих сдался где-то через час. Еще бы – я настырной мартышкой висела на его ноге, пока он с отстраненным видом перемещался по Пункту Связи. Старательно изображал, что его отказ окончательный и бесповоротный. Вот ведь зануда! Ну-ну. Только я не отлипла, пока он не согласился на эксперимент.

За неделю мы перерыли все травы во второй отцовской теплице. А потом и в третьей. И наконец нашли его… самый тривиальный сверхбыстрорастущий мох, которого навалом в любом зачарованном лесу с северной стороны Дуба-Шептуна. Папа держал негодника в плотно закрытом аквариуме под яркой лампой, иначе бы тот за одну ночь заполонил все стены и потолок оранжереи.

Капелька питательного магического бульона и ложка измельченного в пыль растения – и чернила готовы. Они оставляли после себя красивый изумрудный след, который на солнечном свету тут же блек и пропадал. Но стоило отнести письмо в темный чулан, как мох вновь набирал силу и начинал усердно вырастать в слова.

Тут самое важное было – не передержать. Иначе вместо сообщения получалась зеленая каша, заполнявшая лист до краев.

«Эту записку сможешь прочесть только ты».

Я сделала несколько шагов по пустынному коридору, обдуваемому ветром, и обнаружила шкаф-каморку. В нем хранились метлы, щетки и тряпки и разного рода магические составы для выведения пятен. Чего здесь не было, так это света.

Забравшись внутрь и притворив за собой дверь, я развернула записку и выдохнула на бумагу.

Раз, два, три…

Достала жезл из кармана.

Четыре, пять, шесть, семь…

Хватит. Я выпустила голубой световой шар и приказала тому виться над головой. Теперь у меня есть пара минут, чтобы успеть прочитать послание, расцветшее на бумаге во всей красе изумрудной зелени.

После чего я непременно начну задаваться вопросом: зачем крестному понадобилось так секретничать, что он даже вспомнил нашу давнюю забаву?

«Ты здесь, в Индии… Это знак Судьбы…» – бежали неровные строчки, расползаясь в стороны и размываясь под влиянием света.

Быстрее. Скоро все исчезнет…

«Мало кому можно доверять в нынешнем мире, полном иллюзий. Но Викрам не подведет, и я уверен, записка окажется в правильных руках. Прочти и запомни, ибо скоро слова обратятся в пепел».

Да читаю я, читаю… Световой шар плясал у моего уха в одному ему понятном танце, и глаза перепрыгивали со строчки на строчку.

«Запомни, дружок, и передай отцу: все не так, как кажется. Я понял не сразу. Меня, как и всех, водили за нос. Путали. Месяц, второй… все впустую. Реальность не имеет ничего общего с иллюзией, в которую нас упорно погружают».

О чем он вообще? Эта его командировка – чья-то дурацкая шутка, вроде шурхов?

Взгляд скользнул через пару строк.

«Все началось раньше… Много раньше… Подготовка заняла годы. И вот – беда ступила на порог вашего дома. Совсем не та, к которой мы были готовы».

Крестный явно включил зануду. Едва ли есть что-то, к чему мои родители не успели подготовиться! Нас с Артом только и делали, что натаскивали. Его – против троллей и камнехвостов, а меня – против самой себя. Ибо тут без сомнений: я себе самый главный враг.

Из коридора послышался звук бодрых шагов, и я сгорбилась в шкафу и потушила шар. Затаилась, даже дыхание задержала. Идущий замедлился напротив каморки, но, потоптавшись на месте, двинулся дальше.

Я с облегчением выдохнула и вернула себе свет. Тролль знает, какие у них тут правила, в их университете. Может, тут за вторжение в шкаф сразу под трибунал отправляют? Или вовсе со скалы сбрасывают без суда и следствия?

Глянула на записку и удрученно ахнула – половина текста успела превратиться в замшелое месиво. Будто не письмо, а лесная поляна! Но кое-что еще можно было разобрать.

«…Застрял тут не по своей воле. Это изощренная игра. Хитрый план, выстроенный коварным умом властолюбца».

Казалось, Фридрих бредит. Мог ли он наесться каких-то ягод и отравиться местной кухней? Я слышала, еда тут очень специфическая, и не всякому организму подходит, даже молодому и пока еще растущему.

Хотя Вяземскому в коварстве не откажешь. И во властолюбии. И такой он довольный ходит все эти дни!..

А с другой стороны, и Бехтерев, его зять, охотно занял бы место графа. Уверена, спит и видит, как бы побольше вытянуть из этой жуткой семейки Аддамс. Что до Мики… Она тоже до крайности властолюбива и охотно сидела бы на троне, свесив ножки.

«Я не могу пока исполнить свое обещание, дружок…»

Ну вот, не видать мне диковинки. Но я уже и не сильно на нее рассчитывала – лишь бы сам вернулся. Не нравилось мне, что от Фридриха не было вестей все эти дни.

«…и она опаснее, чем кажется. Женщины всегда опасны, особенно обиженные Судьбой. Будь осторожна. И помни: ты сильнее, чем думаешь»

Эх! Хоть кто-то в меня верит. А то сама я уже начала сомневаться в своих талантах.

Я попыталась вернуться глазами к пропущенным строчкам, но они плыли нещадно. Кто эта таинственная «она»? И кто ее так обидел, что сделал опасной?

В конце коридора что-то загрохотало. Так громко, что заболели уши. Словно там несли огромную каменную статую и нечаянно уронили. Даже шкаф содрогнулся и световой шар испуганно погас.

Письмо дернулось, как живое. Охнуло, затрепетало. Заговоренный мох зашуршал, зашипел… Бумага вспыхнула в моих руках и в секунду обратилась пеплом.

***

Погруженная в размышления, я не заметила, как спустилась вниз. В ожидании обещанной экскурсии тут уже наворачивали круги Эйр, Глэдис и Эрика. Пятью минутами позже к нам присоединились магистр Салливан и госпожа Пруэтт.

Миссис Осворт отказалась от прогулки, взволнованно сообщив, что хочет перечитать «Теорию современной магии» Джеронимо Бруно. И что она там не видела? Да и, как любит подшучивать профессор Валенвайд, «перед смертью не надышишься». Ему-то легко говорить, он еще всех нас переживет.

Микаэлла тоже не пришла, сославшись на жесточайшую магрень, а Эмиль был едва жив после телепорта.

– Следуйте за мной, господа и леди, – кивнул доктор Сингх и качнул голубым рукавом в сторону кованой двери. Та послушно распахнулась под его настойчивым взглядом, впуская нас в полуразрушенный круглый зал.

– Тролль. Меня. Укуси, – прошептала госпожа Пруэтт, изумленно глядя на сухие ветви раскидистого древа.

– Джааду. Превосходно, – сдержанно кивнул Салливан, скрывая под маской занудного тролля детский восторг. Но я-то видела эти искорки в серых глазах. Не обманет!

Что до меня, я изо рта так и не смогла ничего вытолкнуть. Просто побрела вдоль музейного ограждения, задрав голову к потолку. Легенды не врали: дерево было восхитительно.

По голубоватым венам, испещрявшим кору темно-серого ствола, когда-то струилась сама магия. На картинках эти ручейки светились голубым, но сейчас потухли, застыли.

Мощные корни вспороли пол и разбили нарядную плитку, а ветви упирались в остатки стен. И – ни одного листочка. Ни одного пера. Красноречивый намек, что магия нашего мира постепенно умирает.

Эйнар, позеленев до кончика носа, провел пальцем по толстой ветке.

– Почки есть, но они спят. И, видимо, уже не проснутся. Это древо старо, как сам мир магии, – с легкой хрипотцой сообщил гоблин-полукровка.

– Вы его слышите? – вежливо спросил наш провожатый.

– Оно тоскует без своей птицы. Дереву очень одиноко.

– Раньше с Джааду мог пообщаться любой маг. Не только дриады. Но высшая магия покинула эти земли. Ушла так же тихо, как и пришла. Незаметно глазу, – певуче рассказывал доктор Сингх. – Это чудо-древо последнее из уцелевших. Когда-то его поливали магическим бульоном, напитанным Сияющей материей мироздания. Но сейчас, как вы сами понимаете, мы не можем обеспечить ему должный уход. Древо умирает, и я каждый день прихожу с ним прощаться.

– А это кто? – спросила Эрика, тыкая пальчиком в картину на стене.

Краска давно облупилась, но на полотне еще угадывалось изображение крупной птицы. С головой совы и мощным телом орла, сине-голубыми перьями и серебряным клювом.

– Это хара. Птица из древних легенд.

– А вы не находили случайно?.. – я указала на вздыбившийся корень, и индиец понял без пояснений.

– Перья? О нет, юная леди, – он рассмеялся. – Уже пару веков.

Мои мечты разбились о горькую реальность. Неужто я правда рассчитывала застать тут птицу, приносящую удачу, и завладеть ее бесценным пером?

– Раньше Высшие маги всегда старались высадить возле дома Джааду, чтобы приманить хару, – с улыбкой поведал мужчина. – Она селилась меж его ветвей. Может, она там и рождалась самой магией. А может, прилетала из иного мира. Птица питалась росой, собранной с листьев Джааду, и его дивными сладкими плодами.

У меня родилась идея. Я закусила губу и громко засопела, пытаясь попридержать свой энтузиазм. Ведь если в этом старом Джааду нет птицы, о которой я мечтала… То можно вырастить собственное магодрево!

– Эйр сказал, почки еще живы, – восторженно зашептала доктору Сингху. – Позвольте нам взять отросток и увезти с собой в Санкт-Петербургскую Академию. У нас очень сильный магфон и есть источник питательного бульона. Можем высадить черенок возле озера и… Только представьте себе, если почки получится пробудить!

– Что вы, мисс! – в ужасе замахал на меня руками доктор, делая страшные глаза. – Это древо священно. Из университета запрещено выносить даже кусочки коры! И прикасаться, господин Дорохов, тоже.

Мужчина погрозил Эйнару, гладившему пальцами ствол и шептавшему что-то успокаивающее. Строгий тон доктора Сингха отбил все желание спорить. Того и гляди нас, нарушителей этаких, выпроводят из зала. Но что за глупость? Почему они сами не желают возродить свое восхитительное дерево?

Наш экскурсовод остановился у следующей картины, изображавшей совоподобную синюю хару на руках волшебницы, закутанной в пестрое сари.

– Кто-то зовет ее птицей удачи… Мы зовем ее птицей Судьбы. Проводником заблудших душ, – доктор Сингх посмотрел мне в глаза и чему-то улыбнулся. – В перьях хары содержится смертельный яд, а в слезах – противоядие. Она может принести и великие страдания, и великую радость. Может отравить жизнь, чтобы привести к спасению. Такая вот двуликая птица счастья, за которое иногда приходится очень дорого заплатить. Когда-то давно она давалась в руки людям и дарила свое благословение. И тем во всех начинаниях сопутствовала удача.

– Жалко, что они все вымерли, – вздохнула Эрика. – Мне бы хоть одно перышко…

Шумный выдох пронесся по залу. Каждому из присутствующих хотелось заполучить «хоть одно перышко».

– Хара то пропадала, то появлялась вновь. Так и родилась легенда о том, что чудо-древо – ее связь между мирами. Временами она преподносила магам, владевшим Джааду, диковинные дары, – мужчина указал на третью картину, изображавшую странный сад, состоящий из деревьев с розовой листвой и синими продолговатыми плодами. – В своем клюве она приносила семена растений, что никогда здесь раньше не росли. Но с приходом сюда магии они пускали корни.

– Это тоже «только легенда»? – уточнила Глэдис, скептически поглядывая на омертвевший серый ствол.

– Насколько я слышал, у вас перед Академией раскинулся целый сад альта-цитронов, – хмыкнул Сингх.

Мы подошли к очередному музейному экспонату: ветхой книге, застывшей под стеклом на половине перевернутой страницы. Язык мне был незнаком, да и разобрать что-то на выцветшей бумаге было невозможно.

– Хара, жившая тут когда-то, общалась с древом. А потом оно нашептывало Эллейне, супруге великого Дхара, сказки, столь похожие на чью-то чужую реальность, что и не отличить… О невиданном Междумирье, наполненном магией до краев. О рогатых демонах, о драконах, способных обращаться людьми, о богах, играющих судьбами своих подопечных… Рукописи давно утрачены, но до нас дошли вольные пересказы. Это один из них, – он кивнул на застекленную тумбу с книгой. – Конечно, современные маги относятся к этим историям – о Сеймуре, о Тантале, о воспеваемом харой Керракте, ее родном доме, – как к неправдоподобным легендам. Ведь если где-то еще есть обитаемые миры, то почему ни разу ни один маг не пришел на Землю и не поведал о них?

– А сами вы во что верите? – с любопытством уточнила госпожа Пруэтт, поглаживая пальцами зачарованное стекло.

– Откуда-то ведь хара приносила эти семена, – пожал плечами индиец.