Глава 23. Об острых клыках и магистерских спальнях
Письмо австрийского зануды-крестного не давало покоя. Содержавшееся в нем послание казалось очень важным. Хоть бросай все и несись к отцу!
Но я была заперта в шурховом университете на вершине скалы. Фамильные морфы сюда не допускались, а докричаться до Арчи я, как ни пыталась, не смогла. Все-таки официально он был маминым ламбикуром, а не моим. А выбор сюза – это раз и навсегда.
Искусством левитации я не владела, средств при себе на общественный портал не имела, да и тесты старых гоблинов еще не прошла… С какой стороны ни глянь – засада. Пришлось мысли о Фридрихе отложить.
Тем более, что доктор Сингх пригласил всех на приветственный ужин. Помимо нас, на выборочную переаттестацию прибыла еще одна делегация – из школы при Китайской равнине Хао-Шу.
Ни Микаэлла, ни Ланге к ужину так и не спустились. Зато столовая кишела толпой, состоявшей из других учеников и преподавателей. Разодетых так пестро, что хотелось жмуриться или хотя бы надеть солнечные очки. Поистине, блестящие специалисты.
– Похоже, этот университет все-таки обитаем, – ворчливо заметила госпожа Пруэтт, проталкиваясь к нашему столу через чужие тела.
Жизнь вокруг бурлила предвкушением трапезы. Сразу вспомнилась толчея на базаре Эстер-Хаза. Даже не верится, что еще полчаса назад коридоры были совершенно пусты.
– Все были на занятиях, – пояснил курировавший нас индиец. – У нас в учебное время с дисциплиной очень строго.
Еду принесли такую острую, что у меня разом отказали все нервные окончания на языке. Я залила пожар во рту водой, но сделала только хуже. Все, финиш. Полная анестезия. Кто-то поцелует, а я даже и не замечу!
Выдумщица ты, Ава, каких мало. Вот кому тут тебя целовать, ради святого морфа? Разве что Эйнар решит поторопить пророчество. Но он после общения с маго-древом ходил как в воду опущенный.
Наверное, это теплый пряный воздух так дурно на меня повлиял. Как ни крути, а в родном Питере сейчас холодно и промозгло. Вот акклиматизация и дала свои плоды… идиотскими романтическими фантазиями.
– Завтра утром вас вызовут на тестирование, – вырвал меня из глупых мыслей куратор. – Учеников ждут практика, теория и творческий эксперимент.
Салливан поперхнулся карри и, закашлявшись, посмотрел на доктора Сингха, как на смертника.
– Очень рекомендую отказаться от экспериментов. Особенно творческих, – выдавил из себя магистр. Наверное, ему еда тоже попалась перченая.
Студенты вокруг, наконец, расселись и заняли свои говорливые рты пищей. И я смогла «расправить уши». Но вожделенной тишины не ощутила. Что-то шумело за шторой впереди. Тревожно, настораживающе.
Нет, это не столовые приборы издавали новый звук. Где-то вдалеке хлопали крылья и чьи-то клювы стучали о прутья решетки!
– Здесь есть какие-то птицы, доктор Сингх? – спросила, опустив вилку в тарелку с убийственно острой субстанцией.
– Не совсем птицы, княжна Карповская, – вежливо пояснил мужчина, вытирая рот салфеткой. – Ламбикуры. Они наши гости.
– Они в клетке! И явно желают выйти!
– Боюсь, желания неразумных существ не могут быть нашим приоритетом, – все так же вежливо ответил Сингх. – Мы проводим небольшой эксперимент над молодняком, выловленным в пустоши. Птенцы пока артачатся и демонстрируют свой непокорный нрав. Отказываются выбирать себе сюзов из числа наших преподавателей или студентов. Но время, знаете ли, лечит все. Включая глупое упрямство.
Я открыла рот и медленно закрыла. Рыба, выброшенная на песчаный берег, и то чувствует себя комфортнее. Дыхание пропало, и нет, дело было уже не в ядреном карри.
– Наслаждайтесь трапезой, господа и леди, – индиец встал из-за стола. – Завтра вы должны быть во всеоружии: наша комиссия необычайно требовательна.
Рот снова открылся. И снова закрылся. Впервые за долгое время я не находила слов.
Небольшой эксперимент над ламбикурами?!
Они совсем тут ополоумели?
Дикое место. Страшное. Наполненное глупцами и властолюбцами, желающими прикарманить магию мира. Да они недалеко от Вяземского ушли!
Сначала поселились в месте силы, поближе к чудо-древу. А теперь мучают невиданных древних созданий в жажде получить еще большее могущество!
И нет, я уверена, дело не в предрассудках и суевериях, не в мнимой «священности» Джааду. Не потому они отказались дать нам черенки! Это элементарная жадность. Нежелание делиться ни знаниями, ни магией. Потому-то и телепорты сюда ходят только общественные и исключительно к подножию горы.
И это оплот древних знаний? Надежда этого мира?! Это перед ними мы должны держать ответ?
А чудо-дерево тем временем будет умирать из-за их идиотских стремлений. И дурацких правил, которые, видите ли, никак нельзя нарушить!
Глаза застилал гнев. Индиец давно ушел, рядом тихо перебрасывались фразами госпожа Пруэтт и мама Софи. Они тоже были возмущены, но не так, как я.
Глядя в рыжее месиво на своей тарелке, я старалась глубоко дышать. Но воздух не шел. Вообще никакой. Прямо как в той секретной оранжерейной комнатке в конце августа. Только на этот раз меня отравляла не бездна из красного бутона, а сама реальность. Я скребла ногтями колени, продирая ткань платья до дыр.
– Карпова… – сурово прохрипел Салливан, больно сжимая мой локоть под столом.
– Мм? – сглатывая колючий ком, промычала я.
– Дышите сами. А не то… сами знаете.
Я подняла глаза на магистра, похлопала ресницами. Сипло, с присвистом, вдохнула. И сладкий кислород, наконец, пробрался в легкие.
Безотказное средство, тролль дери. Эти его угрозы. Всегда работают.
– Я выйду… Подышать… – просипела, увидев в конце зала дверь. Если я верно ориентировалась, она вела в открытую галерею, по которой гулял вечерний индийский ветер.
– Только без глупостей, – разрешил магистр.
Конечно. Само собой. Где я, и где глупости?
***
Бескрайняя, безграничная темнота завораживала. Где-то далеко внизу шумел, разбиваясь волнами о камни, черный-черный океан. Запахи морской воды и пряностей, которыми, кажется, были смазаны даже вековые стены, пьянили.
Я прошла по галерее вперед, огибая полуразрушенный замок, державшийся на скале одними молитвами. Страшно мне не было, сорваться вниз я не боялась. Что меня пугало, так это сборище могущественных гадов под крышей древнего дворца.
Впереди у дышавшего на ладан поручня языками пламени взметнулось нечто красное. Словно кто-то разжег костер и тут же его потушил. И секунду спустя передо мной бесшумно опустилась женщина. Отряхнула ладони и спрятала огненную гриву под черный капюшон.
– Осторожнее, княжна, – без каких-либо приветствий прошипела леди Валенвайд, тролль знает какими судьбами оказавшаяся в Индийском университете.
Вампирша-полукровка сильно изменилась с нашей последней встречи в фойе Академии. Хотя прошло-то с тех пор всего-ничего! Но миловидное улыбчивое личико осунулось. Под глаза прокрались серые тени, обескровленные губы светились мертвенной бледностью. Она казалась тенью самой себя трехнедельной давности.
И все-таки она была очень красивой. Хищной и грациозной. В теории – даже несущей смерть.
– Вы здесь… как? – опешила, не в силах отвести взгляд от внучки Валенвайда.
Что ее так сломало? Решение трибунала? Статейка в «Трибьюн»? Расставание с магистром? Лишение титула и драная печать запрета?
Походка Эвер была очень странной. Она припадала на левую ногу, будто крадучись. Вслушивалась, принюхивалась, ощетинившись диким зверем. В ней разом пробудились все животные инстинкты, которые она даже не пыталась контролировать.
Она втянула воздух рядом со мной и скривилась. Да знаю, знаю: от меня снова несло не милой леди, а ядреным карри. Но тут все так пахнет!
– Берегись! – прошипела она, указывая на меня когтистым пальцем со следами крови под ногтем. Ничего себе маникюр!
Леди-полукровка дернулась и потерла плечо. Губы Эвер хищно искривились, лицо болезненно скорчилось. Я никак не могла понять, угрожает она мне или предостерегает. Пока девушка вдруг истерично не рассмеялась, всхлипывая от внутренней боли. И не обнажила клыки.
Все-таки угрожает.
А я что? Я милейшее создание, когда избегаю экспериментов. Творческих.
– Бойся, княжна, – пригрозила мне пальцем вампирша и клацнула белыми зубками. Жутковато. – Очень опасно быть такой беспечной. Беги, пока можно…
Да нет, трудно было представить, что леди Валенвайд на меня нападет средь бела дня!
Ладно, не дня. Ночи. И да, криков моих, вероятно, из столовой никто не услышит. Но не может же быть все так запущено?
Да и куда тут бежать? Летать я не умею.
– Вас ни на секунду нельзя одну оставить! – проорал позади магистр, и леди Валенвайд дернулась, словно ее огрели плетью.
Это сделал не Салливан. Ее ранила печать, запрещавшая девушке приближаться к бывшему, чуть не съеденному ей парню.
– Эвер, уходи.
– Ты теперь… ее? – истерично всхлипнула вампирша, хватаясь за ограждение.
– Тебя это не касается. Не обостряй ситуацию.
– Я… не позволю… – через силу вытолкнула из губ Эвер. – Она не… Не заслужила…
– Уймись! – осек ее магистр. – Ты бредишь. У меня нет совершенно никаких планов на мисс Карпову. Я просто хочу вернуть ее в зал, к ее друзьям. Договорились? Не делай себе хуже.
– Не смей, не смей… Если ты только… коснешься… – всхлипнула девушка и повисла на перилах, не в состоянии стоять на ногах.
Магистр взял меня за локоть и вместе с собой отвел на несколько шагов назад. Было видно, что чем дальше мы отходили, тем легче дышалось обиженной леди.
– Тебе лучше покинуть это место, Эвер, пока печать тебя не убила, – строго выкрикнул Салливан, пряча меня за своей спиной.
С яростным рыком захлопала ткань. Когда я выглянула из-за магистра, леди Валенвайд в галерее уже не было.
– Вы потрясающе беспечны, княжна, – прошипел грозно магистр, снова хватая меня за локоть. – На улице. С обезумевшим вампиром. Наедине!
– Не думаю, что она могла бы мне навредить, – неуверенно пробормотала, вглядываясь в темноту.
– Правда?!
Резким движением меня развернули вокруг своей оси и дернули назад. Лопатки вмялись в твердую магистерскую грудь, а руки оказались зажаты у поясницы. Волосы соскользнули с плеча, оголяя шею. На которой в секунду отметились чьи-то зубы.
Этот тролль меня укусил?!
– Ну? И где ваши хваленые телепорты? Что-то я не слышу звона монет! А жезл? А годы обучения самозащите? – раздраженно шипел в мою кожу Салливан.
Одной рукой он крепко сжимал мои запястья, а другой фиксировал шею в удобном ему положении. В смысле, для кусания удобном. Зубы свои он так и не убрал!
– Опытный вампир может обескровить жертву за десять минут, – продолжил «просвещать» мужчина, разгоняя по коже переполошившиеся мурашки. – Но звуков вы не сможете издавать уже через пять секунд. Так что радуйтесь, княжна, что это всего лишь я.
Зубы с шеи исчезли. Но страдания мои на этом не закончились. Салливан – плотоядных шурхов ему в штаны! – запечатлел на коже короткий поцелуй, оставив губами влажную отметину. Видимо, в качестве извинений за ошеломляюще бесцеремонную и смущающую демонстрацию.
Вот лучше бы он не извинялся. Потому что от этого демонстрация вышла еще более смущающей.
– Быстро в зал, княжна, – хрипло скомандовал магистр, пользуясь моей полнейшей дезориентацией в пространстве.
Я обескураженно потерла шею – подушечки пальцев остались влажными. И медленно побрела к выходу из галереи.
Не так меня впечатлил профессиональный захват и укус, как финальный аккорд странного представления. Печать, поставленная на коже мужчиной, надеявшимся меня напугать. И я напугалась! Видит тролль, напугалась! Как еще объяснить, что меня потряхивало всю дорогу в нервной дрожи?
Я даже не обратила внимания на рыжий всполох, мелькнувший в далекой темноте. У меня, верно, галлюцинации. От волнения.
Эвер давно улетела и, если не хочет, чтобы печать ей навредила, больше не вернется. Она ведь не совсем безумна?
***
Я вернулась за наш стол и безучастно взглянула на тарелку с остывшим карри. Пустые места намекали, что Эрика и Глэдис отправились отдыхать. Денек выдался насыщенным.
Пятью минутами позже явился Салливан. К счастью, никто не стал спрашивать, зачем ему пришлось за мной ходить и куда опять вляпалась бедовая княжна. Ясно же, что куда-то да вляпалась.
Магистр мял в руке картонку, исписанную мелким, дерганым почерком. И чему-то хмурился.
– Мне нужно будет отлучиться в город.
– Сейчас? – удивилась миссис Осворт, разглядывая темный вечер за окном.
– Надо встретиться кое с кем, – проворчал мужчина и вернулся к еде. – К утру вернусь и сопровожу учеников на тесты.
За соседним столом принялись шумно спорить представители школы из Китая, и остаток ужина мы провели в молчании.
На меня накатывала усталость. Организм всеми способами напоминал, что утром он едва поднялся с постели, а прошлой ночью его выворачивало в магистерскую ванну.
У лестницы, разделявшей коридор на мужскую и женскую половину, я распрощалась с Эйнаром и пошла к нашей с Микаэллой комнате. Ноги сами толкали меня в сторону вожделенной кровати.
Но у двери стояла толпа людей. Пестро одетых и чем-то взволнованных.
– Разрешите… – пробормотала, протискиваясь мимо двух дородных дам в одинаковых бело-голубых сари.
– Вам туда нельзя, мисс. Карантин, – ответила пожилая индуска с медицинским чемоданчиком в руках. – Я главный университетский целитель. Позвольте вас осмотреть.
– Меня? Но я… не…
Сопротивляться было поздно. Цепкие руки ухватили мой подбородок и посветили жезлом в глаза. Тем временем остальные люди вошли внутрь спальни и принялись осыпать наши с Вяземской вещи незнакомыми заклятьями.
– Организм истощен. Вижу недавнее отравление и сильную аллергическую реакцию. Вам нужен отдых, мисс, – спустя минуту диагностики, заявила женщина. – Но симптомов портальной лихорадки у вас нет. Прекрасно. Вас я до экзаменов допущу.
– Портальной лихорадки?
– Мы не уверены, но очень на нее похоже. Вашу соседку перевели в лазарет. Эта комната опечатана, – леди-целительница позволила мне заглянуть внутрь. Мои и Микины сумки плавали в прозрачном коконе из вязкой субстанции. – Девушка могла быть заразна. Вам повезло, что вы весь день провели на экскурсии и почти не контактировали.
– Но там мои вещи… Все. Вообще все, даже белье!
– Боюсь, нам придется уничтожить все, что не поддается санитарной обработке, – покачала головой пожилая индуска. – Но не волнуйтесь, мы не допустим, чтобы вы проходили тесты голышом. Мы ведь не звери. Спуститесь вниз к регистратору и получите магкарту от свободной комнаты. А утром мы доставим вам форму нашего университета. Она очень нарядная.
Я нервно сглотнула. В смысле, вот эти пестрые сари, звенящие, слепящие глаза и открывающие те участки тела, что открывать в приличном обществе совершенно не положено, – это местная форма? Тролль меня укуси…
Но еще более неприятная новость меня ждала у сонного регистратора. Свободных комнат не было. Последние заняла китайская делегация.
Из-за полуразрушенной стены выглянула луна, и я самозабвенно зевнула. Клюя носом, я прошлась по парадной зале, прикидывая, в каком из кресел удобнее примоститься.
– Вы что тут забыли в такой час, Карпова? Опять неприятности ищете?
Салливан шел к месту обратной телепортации, но притормозил, приметив меня за кадкой с пышным зеленым деревцем.
– Они сами меня находят, – снова зевнула, даже не пытаясь прикрыться ладонью. – Микаэлла заболела портальной лихорадкой. Мои вещи, скорее всего, сожгут. А комнату опечатали из-за карантина.
– И? – хмуро поторопил магистр. Он куда-то спешил.
– И свободной до завтра точно не будет. Китайцы.
Я нашла глазами небольшой диванчик и вяло поплелась к нему. Наши девочки уже наверняка спят. Да и нет у них свободной койки.
Прилегла, поджав ноги. В целом, вполне уютно.
Нет, жестковато. Перевернулась на другой бок, все еще ощущая на себе взгляд Салливана. Сейчас он уйдет по своим «сверхважным» делам, и я наконец смогу закрыть глаза.
– И много вы тут проспите перед экзаменом? Держите, – мне в ладонь сунули магкарту. – Пятый этаж, комната семнадцать.
– А вы как же? – поерзала на неудобном подлокотнике.
– Сегодня она мне не пригодится. У меня встреча в городе, я вернусь только под утро. Завтра найдем вам комнату.
Не дождавшись моего согласия, он исчез в дверном проеме, одновременно являвшимся телепортирующим лифтом, ведущим вниз с горы.
Черт.
Если бы у меня остались хоть какие-то силы, я могла бы попереживать на эту тему. Порассуждать о том, что моя мать никогда бы не осталась в комнате малознакомого мужчины. Даже если бы он оттуда ушел. Это ведь ни в какие рамки приличия не вписывается!
Софи бы уже давно была пунцовой, как самка иглошерста в брачный период.
Но, во-первых, я дико хотела спать. Во-вторых, уверена: Салливан там ни прилечь, ни присесть не успел. А если учесть, что у него даже дом стерилен…
Словом, в какой-то момент я обнаружила себя плетущейся на пятый этаж. С закрытыми глазами и без остановки зевающим ртом.
Карточка сработала, и я вошла в комнату. Я угадала: так же, как мы, магистр просто бросил в спальне свои вещи. А затем пошел на экскурсию, на ужин и на какую-то срочную ночную встречу.
Почему-то думалось, что он намерен пересечься с Эвер Валенвайд и прояснить неловкую ситуацию. Но как, если на ней печать запрета? Неужто будут стоять через улицу друг от друга и пересылать записки? Или пытаться перекричать ветер и шум океана?
Как действовала печать, я догадывалась. Чем ближе, тем больнее. Жутковато, но действенно: подойти к Рандору и впиться в горло она не могла.
Спальни преподавателям выделили роскошные, не то, что нам, ученикам – тесные комнатушки на две койки. Здесь имелась не только огромная двуспальная кровать под балдахином, защищающим от мошкары. Но и диван, и пара кресел, и письменный стол со шкафом, и небольшой балкончик.
Магистром тут даже не пахло. Сумка со сменной одеждой одиноко ютилась на полу возле дивана. На столе – пустой стакан. На кресло выложена свежая рубашка на завтра. И, собственно, все.
На идеально застеленную кровать не ложились: ни складочки. Пожалуй, сегодня я вполне могу считать эту спальню своей.
И эту рубашку, да. Не в форменной же одежде мне спать ложиться? Будем надеяться, что у педантичного лондонского тролля в сумке имеется еще парочка запасных.
В комнате было душновато. Скинув платье и переодевшись в белую магистерскую рубашку, я распахнула балконную дверь и впустила пьянящий воздух внутрь. Поплотнее задернув балдахин, забралась под тонкое одеяло и опустила голову на мягкую подушку. Сложила ладони под щекой и уперлась носом в белый рукав. Пахла рубашка чертовски вкусно. Как-то… успокаивающе.
После всех испытаний этого дня мне просто обязан присниться очень приятный сон.
***
Надежды на спокойную ночь не оправдались. Я извертелась на незнакомой постели, как змея на горячей сковородке. На новых местах мне всегда спалось дурно, а тут еще этот шум…
Я слышала, как клювы плененных ламбикуров стучат о стальные прутья. Как нервно хлопают крылья птиц, запертых в клетке. А может, то были игры моего беспокойного подсознания.
Ветер хлестал в шторы, шипел, нагло гулял по комнате, одергивал балдахин, дышал в мою взмокшую щеку…
С мыслью, что надо все же закрыть балконную дверь, я распахнула веки. В тот же миг на мое горло легла чья-то когтистая пятерня и больно сжала.
Дурной сон обернулся явью. Бордовые, налитые кровью глаза были совсем рядом, в каком-то десятке сантиметров от моего носа. А обнаженные клыки намекали, что меня точно не целовать собираются.
Я вцепилась в жесткую пятерню, лишавшую меня доступа к кислороду. Резко дернулась, вырываясь из мертвой хватки. Острый коготь больно проехался по шее, пропоров тонкую кожу. Ай!
По ключице потекло что-то теплое. Зрачки вампирши расширились, ноздри раздулись. И на горло снова вернулись каменные пальцы.
В окно заглянула Луна, осветив перекошенное от ярости и жажды лицо Эвер Валенвайд. Я прохрипела что-то невнятное, и рука на моем горле дрогнула.
– Ты?.. – прошипела девушка, чуть ослабляя хватку. Удивилась. Она удивилась!
– Я вовсе не… – прохрипела, понимая, что в этой ситуации как-то глупо говорить, что леди Валенвайд все не так поняла.
– Я искала Рандора, – она жадно принюхалась. – Ты пахнешь им!
Пожалуй, паршивая идея была – надевать его рубашку. Я бы и рада объяснить, что это дурацкое совпадение, но из губ донесся лишь сиплый свист. Кровь по-прежнему грела шею, заставляя Эвер поглядывать на меня с аппетитом.
Да что за день-то такой сегодня? И почему меня все время хотят то отравить, то сожрать, то понадкусывать?! Я еще могла понять Сажельку и плотоядных шурхов, переевших «Животной страсти». Но Эвер-то я что сделала?
– Искали зачем? – спросила, с ужасом косясь на когтистую руку, сжимавшую мою шею.
Она ведь схватила меня в темноте. Но мое ли горло ее интересовало на самом деле?
– Я же предупреждала тебя, княжна… Зачем не послушалась? Зачем такая глупая? – облизываясь на мою кровь и борясь с инстинктами, шипела Эвер.
А я нащупывала под подушкой жезл. Мамина привычка передалась мне, видимо, с молоком.
Как бы ни высмеивал магистр мои «годы тренировок по самозащите», кое-что я все-таки умела. Воспользовавшись растерянностью вампирши, я прищелкнула жезлом и выпустила в Эвер луч «Иклерии».
Та взвизгнула и ощетинилась диким, взбешенным зверем. Похоже, я ее только раззадорила. А я, путаясь в одеяле, отпрыгнула в другую сторону кровати и свалилась на пол. Грация уровня бог.
– Так что, княжна… Ты теперь с ним?! – уточнила вкрадчиво Эвер, одергивая порванный балдахин и обходя постель.
– Нет! Я сама по себе! – возмущенно заявила, вскакивая на ноги.
– Но зачем? Зачем ему ты, такая маленькая, слабая и глупая? – удивлялась, не слыша меня, вампирша.
Обидно немного, конечно. Не такая уж и слабая. Не такая уж и глупая. А то, что ростом не вышла и до магсовершеннолетия пока не доросла…
– Ты должна бороться! – заявила вампирша, резко взмахивая когтистой рукой.
Не ожидая от жеста ничего приятного, я отправила в нее опрокидывающее заклятье. Но оно самым идиотским образом отскочило от леди-полукровки и вернулось в меня, сбивая с ног.
Твою-то морфову бабушку!
Еще в полете я поняла, что столкновение со шкафом будет до боли неприятным. А через секунду смогла проверить свою теорию. Висок горел, на затылке зарождалась шишка.
Отстаивать интересы полукровок мне теперь будет очень, очень трудно. Кровь древнейших существ, дремавшая в их жилах, делала этих созданий невероятно сильными. Опасными. Их инстинкты потрясали. Ты едва успел подумать, а вампир уже среагировал!
– Ваш дед… друг моих… родителей…
Взывать к совести было глупо, но грех не попытаться. Пока я еще могу говорить. Сколько там Салливан мне давал? Пять секунд?
– Я об этом не забыла, – надвигаясь на меня, коварно заявила Эвер. После моего удара кофта сползла с ее плеча, обнажив распухшее красное клеймо. Вампирша терла его, кривясь от боли. – Насколько далеко все зашло, княжна? Мне ты можешь признаться… Я друг…
Я отчаянно помотала головой. Да в тазике с шурхами я видала таких приятельниц! Мне рычащей Сажельки, воющей на Луну Софи и глазастых шмырлов достаточно.
– Магистру Салливану вы тоже друг? – уточнила язвительно, отползая по полу от нависавшей надо мной хищницы. По белой рубашке растекалось красное пятно, ранка на шее саднила. – Поэтому снова хотели его убить, застав врасплох? Спящим!
– Рандору… я больше не друг. Нет, нет… После того, что он… – очень медленно, буквально по слогам, шептала леди-полукровка, с трудом выталкивая звуки изо рта. – Не могу… выразить словами… насколько он задел меня… за живое… Он должен… умереть.
– Вы все-таки спятили, – вынесла плачевный вердикт. – Я понимаю, он не ангел. Он мне говорил, что обидел вас. Но никто не заслуживает смерти.
– Да что ты в этом понимаешь, девчонка? – взвизгнула Эвер, бросаясь ко мне.
Клыки сверкнули белизной в лунном свете, и я впервые за долгое время по-настоящему испугалась. Против инстинктов вампира мне ставить было нечего. Она летела ко мне в нечеловечески грациозном прыжке…
И не долетела.
С жутким воем леди-полукровка унеслась под потолок. Громко ударилась о люстру, мотнулась к балкону, вмазалась в стену… и свалилась без чувств под шторой у открытой двери.
– Уходи, – раздалось с противоположного конца комнаты. Я дернула головой и недоверчиво поморгала: в проеме стоял магистр. – Еще один такой визит – и я сообщу в магтрибунал. Ты перешла черту, Эвер.
– Ты первый ее перешел, – вяло пробормотала девушка, поднимаясь на локтях. Медные волны волос распушились и кроваво-огненными реками застелили оголившиеся белые плечи. Какая же красивая. И какая опасная. – Теперь она твое сокровище?! И что ты с ней планируешь делать?
– Не пугай девчонку. Не ввязывай ее в наши дела.
– Зачем она тебе, я спрашиваю?! – истерично воскликнула Эвер, корчась от боли.
Она вскочила резко, топнула в сердцах грациозной ножкой. И детская обида проступила на красивом лице, искореженном страданиями.
Магистр не подходил ближе. Понимал, что еще пара шагов – и боль от печати станет нестерпимой. Он давал ей шанс выйти отсюда живой.
– Она мне не нужна.
Эвер недоверчиво усмехнулась. Салливан кивнул.
Я потерла грудь. Каким-то неприятным, жгучим пламенем отдалось внутри это его «она мне не нужна». Хоть это он все правильно сказал, конечно.
Разумеется, Эвер все не так поняла. И я в постели магистра оказалась совсем не по той причине, которую она (вот ведь фантазия!) себе вообразила. И как у нее только в голове это уложилось? Я и этот старомодный любитель нотаций?!
– Если ты меня обманываешь… Я вернусь…
Не договорив, леди Валенвайд спрыгнула с балкона и растворилась в темноте. Ух ты. Похоже, она в совершенстве владела магической левитацией. Хотя чему я удивляюсь? Вампиры…
Рандор подошел ко мне. Поднял с пола, поправил спутавшиеся волосы. Он дышал странно, рвано, оглядывая мое тело в поисках повреждений. И все оглаживал мои руки выше локтей, словно согреть пытался.
Но я не мерзла. Наоборот, что-то в жар бросило от этих суматошных, суетливых и каких-то неправильных прикосновений Салливана.
– Испугалась? – пробормотал он невнятно, не слушая ответ.
– Я не… ну, немного, – призналась, косясь на его теплые пальцы, порхающие по моим плечам. Дыхание стало таким тяжелым, что почти неподъемным. – Она решила, что это вы… там… Я надела… Простите. Простите, пожалуйста. Вечно я не к месту.
Странные желания разгорались внутри. К примеру, очень хотелось, чтобы этот тролль меня обнял и прижал к себе крепко-крепко. Как в лифте-телепорте. Мне бы сразу стало спокойнее.
Но, конечно, он слишком уважает Устав, чтобы опуститься до нарушения правил. Да и я его по большей части отталкиваю. Ведь так?
– Сколько еще моих рубашек вы намереваетесь испортить? – без улыбки уточнил магистр. – Сейчас дам вам новую… Эта в крови.
Но с места мужчина не сдвинулся. Все стоял и гладил мой помятый воротник.
– Это должна была быть моя шея.
Я заторможенно провела пальцем по пульсирующей жилке, идущей вниз от магистерского уха к ключице. Его кадык дернулся, по коже прошла рябь мурашек.
– Шея… да… – согласно кивнула. – Леди Валенвайд вцепилась в мое горло, думая, что оно ваше. Понимаете?
Он смотрел напряженно, но пальцы мои не убирал. Наши руки вообще находились совсем не там, где положено. Но, наверное, в стрессовой ситуации это нормально.
– Вас это не пугает? Что она желала вам смерти?
– Я вполне заслужил. Если женщина злится, у нее есть на это причины.
– И что теперь делать?
– Хотите, чтобы я донес в магтрибунал? Или вам по-прежнему жалко клыкастых и опасных?
– Не сообщайте! – я замотала головой, одергивая руку и делая шаг назад. – Ее ведь тогда…
– Ничему-то вас жизнь не учит, – хмыкнул Салливан беззлобно.
– Еще как учит. Окна я теперь буду закрывать. И вам советую, – деловито заверила лондонского тролля и заползла обратно в кровать. Меня отсюда не выгонит даже стая шурхов повышенной плотоядности.
Салливан дошел до балконной двери и плотно ее затворил. Задернул шторы, помолчал с полминуты. Порылся в сумке и положил на край постели новую рубашку. Светло-голубую.
– А вы как тут оказались? – уточнила, сграбастав одежду под одеяло.
– Дурное предчувствие. Интуиция. Называйте, как хотите, – он упал на диван и откинул голову на подлокотник. – Спите, Карпова.
Так, стоп. Что значит «Спите, Карпова»?
– Вы говорили, что не планируете пользоваться спальней, – напомнила мужчине.
– Передумал. Хотите, чтобы ушел?
Я покосилась на окно, в котором скрылась вампирша. И медленно покачала головой. К черту эти правила и приличия. Еще раз открыть глаза и окунуться в дикий бордовый взгляд, узреть перекошенную челюсть с обнаженными клыками? Определенно, это последнее, чего бы мне хотелось.
– Но у вас же встреча…
– Потерпит. Спите. С утра практический тест. Не хватало, чтобы вы по недосыпу еще кого-нибудь случайно «размножили».
***
Ранка на шее уже не саднила, кровь запеклась. На мне вообще все заживает, как на шмырлах. Не выбираясь из-под одеяла, я стянула с себя испорченную рубашку и надела свежую.
Пока я проделывала неловкие манипуляции в темноте и тесноте, тролль успел захрапеть. Неужели так быстро уснул? Или вид делает, чтобы меня не смущать?
Скорее, второе. Потому как храп раздавался душераздирающий. Почти уверена, нормальные люди (которые не тролли) так не спят. Не то чтобы у меня был большой опыт. Но пару раз я ночевала в одной спальне с Артом и отцом. Так вот, они таких жутких, леденящих кровь звуков не издавали.
Минут пять я смотрела в потолок, дожидаясь, пока магистр прекратит измываться над моими ушами. Но лучше не становилось.
Может, просто диван неудобный? Бабушка Джулс как-то жаловалась, что ей за ночь раз пять приходится переворачивать дедушку Артура на бок.
Еще через пять минут я решилась покинуть одеяльное убежище и тихонько сползла с кровати. Это было невыносимо! Вряд ли я смогла бы к такому привыкнуть. Если мужчины все время так громко спят, я точно не собираюсь замуж. Не в этом веке.
Я прокралась к дивану и в лунном свете различила беззаботно дрыхнущего Салливана. Пожалуй, жесткий подлокотник, который он использовал в качестве подушки, и впрямь был отвратительным. Ситуацию можно было исправить, если аккуратно стащить его вниз и развернуть боком (да, Ава, только не забудь, в лондонском тролле – тонны три).
Вот странный человек. Даже ботинки не снял! Словно ему и правда все равно, где спать и как жить. И дом его… стерильный, пустой, обезличенный… Разве может быть в таком уютно?
Во сне тролль казался… нормальным. Даже больше, чем нормальным. Настолько обычным, что хотелось поправить плед, небрежно наброшенный на размеренно вздымавшуюся грудь и съехавший на пол. Что я и сделала. Затем медленно стянула ботинки и бросила у дивана.
Он меня спас в каком-то смысле. И, кажется, не впервые. Пора мне уже научиться быть благодарной.
То, что я собиралась делать дальше, было до невозможности неловко. Но этот храп… Такой и до убийства доведет.
Я схватила мужчину за лодыжки и дернула на себя. Трехтонная туша не поддалась. Но храп стал громче.
Приехали.
Я дернула еще. И еще.
Да ради святого морфа, слезь ты уже с этого драного подлокотника!
Грубо прохрипев какое-то заковыристое ругательство, Салливан сонно перевернулся и скатился головой на диванное сидение. Храп тут же прекратился, и в спальне зазвенела блаженная тишина.
– Хороший мальчик, – пробормотала в нервном смешке, отпуская чужие ноги. Вот ведь неловко-то как.
Я подошла к лицу, уткнувшемуся носом в диванную обивку.
Кто ты такой, магистр Салливан?
Ох. Да ты ведь и сам не знаешь…
Но процент королевской крови, зафиксированный в досье, говорил, что сейчас передо мной лежал самый настоящий принц. От мира магии, конечно, а не из сказок. Невероятно нудный и правильный, но все-таки принц.
Черная непослушная прядь снова завесила его закрытый глаз, и я не удержалась – поправила. И ойкнула, когда меня резко схватили за запястье. Да так крепко!
– Никогда не подходите к спящему зверю, Карпова, – прохрипел Салливан, приоткрывая глаза и изливая из них на меня ведро недовольства. – Это только выглядит безопасно.
– Перестаньте, – фыркнула, пытаясь выдернуть руку. Не тут-то было. Меня не отпускали. – Я вас не боюсь.
– А стоило бы.
– Пустите, – велела строго, дергая на себя взятую в плен ладошку.
– А если не пущу? – ухмыльнулся недобро шурхов тролль. Но я не испугалась. Не трусиха. – Чего вы хотели, Карпова? К себе позвать? Подушку предложить?
Щеки защипало наплывшей краской. Да у него талант ставить меня в идиотское положение!
– Вот еще. У меня одна, – я вздернула нос. – Вы храпели, и надо было как-то… избавиться от проблемы.
– Вы меня в могилу сведете раньше положенного срока, – закатил глаза сонный магистр.
– А какой положен? Я постараюсь подстроиться.
– Надо было придушить вас, пока было желание, – обреченно объявил Салливан, все еще не отпуская мое запястье.
– А оно пропало?
– Да вот… возвращается постепенно… – с угрозой прошептал мужчина. И я дернула руку сильнее: нам с ней давно пора на свободу.
– Вы его гоните, магистр, – пробормотала, косясь на его горячие пальцы, оставившие, наверное, уже ожог на моей нежной коже. – Неправомерные действия против магически несовершеннолетних разбираются в…
– Да там куда не плюнь – все неправомерные, – хмыкнул Салливан. – Вы чего на меня так смотрите удивленно?
– У вас руки такие горячие… Хоть и выглядите ледышкой…
– С живыми теплокровными такое случается, княжна. Но знакомство с вами нередко исправляет ситуацию, – этот гад уже не злился. Но глядел все равно строго. – Идите спать, Карпова. Пока я не посягнул на ваш…
– А давайте сегодня без посягательств? – миролюбиво предложила, вызволяя наконец отпущенную руку.
Я решила быть благоразумной и в кои-то веки не уточнять, на что именно собирался посягнуть шурхов магистр. На мой аттестат, на мой генофонд или на мой жизненный срок.