Глава 24. О жестоких тестах и прозрачных платьях

Наутро Салливана на диване не оказалось. Зато там лежал сверток с обещанной формой университета. Два светло-голубых закрытых сари без лишних блесток и побрякушек. И одно явно парадное, сине-бирюзовое, отделанное золотой каймой и зелеными камешками.

К одежде прилагалось приглашение на «прием, организованный в честь двух прибывших делегаций». Мелким шрифтом пояснялось, что на балу будут присутствовать только «титулованные маги-аристократы с хорошей репутацией».

Я наморщила нос: где я, и где хорошая репутация? Это они, видно, досье мое не читали. С неполным перечнем жертв.

На столе лежала магкарта от одноместной комнаты «№13, эт. 4, правое крыло», раздобытая для меня Салливаном.

Свиток с индивидуальным расписанием гласил, что сегодня в 11.00 меня ожидает практический тест. Завтра – беседа с комиссией на общие темы. Послезавтра – теоретический экзамен. А в пятницу – творческий эксперимент. Несмотря на предостережения магистра, они от него не отказались. А ведь замок и так почти разрушен…

Поставив несколько рыжих пятен на новеньком сари, я решила завязывать с завтраком и побродить по дворцу. Напитаться силой и вернуть себе равновесие.

Но на первом же повороте на меня налетела расстроенная Эрика и равновесие это пошатнула. И в прямом смысле – мы обе чуть не завалились на пол. И в переносном.

– Меня завалили, Ава! Самым наглым образом завалили! – растерянно бормотала девушка. – Они больше расспрашивали о матери, ее работе в магтрибунале и дружбе с твоими родителями, чем проверяли знания! Почти уверена, эти снобы из комиссии и сами уже «Общей теории заклятий» не помнят. Но вот…

Она показала мне табель с отметками. Напротив фамилий судей стояли красные штампы. Единогласное «нет».

– Там в комиссии председательствует леди Девенпорт, а ее дочь меня на дух не переносит, – сердито проворчала Эрика.

– А вы-то с Анджелой что не поделили? – удивилась, карябая пальцем алые штампики. Те не оттирались. Гадство.

– Фила Ньюборна, – отмахнулась мисс Рид. – Мы с ним на первом курсе дружили. И на втором. И на третьем. А потом… кошка пробежала. По имени Девенпорт. И теперь он жениться на ней намерен. Я даже слышала, как он хвастается своим друзьям, что его «малютка Анж» невинна, как агнец, и потому он сам не торопится… С этим делом. Ну, ты понимаешь, с чем.

– С размножением, – тяжело выдохнула, поправляя на себе нелепое сари. Точнее, оно-то было красивым, но я совершенно не умела такое носить. – Фил, выходит, совсем идиот, да?

– Выходит, что да, – почесала затылок Эрика. – За свою кровь в банке Эстер-Хаза Девенпорт ни кнолля не получит…

О похождениях «малютки Анж» не слышал только глухой. Или обделенный извилинами. Что ж, бывает… Зато у Фила лицо симпатичное.

– Удачи, – пожала плечами мисс Рид, понимая, что мне следующей входить в комнату с «доброжелательной» комиссией.

Где же ты, магистр Салливан? Обещал ведь сопроводить учеников на практические тесты. Мне бы сейчас твердое плечо совсем не помешало.

Но у меня под рукой была только я. И я решительно толкнула дверь аудитории.

– Не нужно так волноваться, мисс, – елейно заявила худая белокурая мадам кукольного вида, восседавшая во главе стола. Чем сильно меня разозлила. Потому что я и не думала волноваться. – Это лишь первый тест из четырех. У вас еще будет много возможностей исправить впечатление.

Сдержанная улыбка намекала, что пытать меня будут долго, нудно и с упоением.

– Мы наслышаны, что вы одна из лучших учениц профессора Карпова, нынешнего ректора Академии. И будем рады небольшой демонстрации, – ветхий индиец встал из-за длинного стола и подошел к зельеварительной чаше. – Мы просим вас приготовить парализующее снадобье «Зарангха». Его проходят не на всех факультетах, но уверен, имея под рукой подробный рецепт, вы справитесь.

– Давайте лучше «Сомнию»… – попросила дрогнувшим голосом.

По поводу отравляющих и обездвиживающих снадобий у меня был некоторый пунктик. Их ведь потом могли использовать. А мне не хотелось прикладывать руку к чьим-то страданиям. Во всяком случае, осознанно.

– «Зарангху», мисс Карпова. Это очень полезное зелье, – широко улыбнулся индиец. – И нам как раз нужна свежая порция.

– Это отвратительное зелье, – возразила, поднимая глаза от листа с рецептом. Посмотрела прямо на леди Девенпорт. Она что, не понимает, что просит меня сварить? – Человека оно не берет, а вот на некрупных существ действует безотказно. Его используют браконьеры в своих грязных делах. Начиняют им заговоренные стрелы и дротики.

– Вы прекрасно осведомлены и заслужили дополнительные баллы, – кивнула председательница. – А теперь приступайте.

Комок в горле разросся колючим ежом. Конечно, это просто экзамен. Но слова о том, что им «как раз нужна свежая порция» наводили на дурные мысли. А что стало с предыдущей?

– Вы же не планируете использовать «Зарангху» на животных? – уточнила, хмуря лоб.

– Будет нечестным оставить ваше творение… ммм… невостребованным, – пожал плечами индус в горчичного цвета костюме. Он сам был как ходячая специя. – Стая ламбикуров совсем разбушевалась. Всю ночь мешала спать ученикам. Пора объяснить пташкам, кто тут хозяин.

Я мешком картошки осела на стул. Спятили, точно спятили!

– Я не буду варить эту дрянь, – просипела едва слышно.

Какой-то сюр. Театр абсурда!

В голове никак не укладывалось, что эти люди говорят серьезно. Что в их системе координат это нормально. Да что не так с этим чертовым миром?

– Тогда вас ждут красные штампы, – фыркнула леди с равнодушным видом.

Гадство.

Я встала со стула, поджала губы и молча кинула табель на стол. Мне было уже все равно, пускай ставят. Эту мерзость я готовить для них не стану.

Не сомневаюсь, что следующие тесты пройдут в похожей манере, и моя ведомость заполнится алыми кляксами.

Мой фирменный оптимизм дал трещину. Я не понимала, как можно бороться с целой отлаженной системой. Как воевать с людьми, которые не выступают против тебя открыто и вредят исподтишка. Нос щипало обидой. Остро хотелось что-нибудь взорвать. И на этот раз не случайно.

А еще хотелось выйти скорее из аудитории, скрыться от этих ехидных взглядов и побежать наверх. В комнату номер семнадцать. Может, магистр уже вернулся?

– Повремените с оценками, господа. И леди, – вежливый, насмешливый, знакомый до боли, до слез, до желания броситься на шею голос вторгся в мои уши сладкой песней.

Бабушка! Не знаю, какого тролля она забыла на этой горе, но боги, как я была ей рада.

– Княгиня Карповская? Весьма неожиданный визит, – наморщила аккуратный носик леди Девенпорт.

– Правда? – картинно похлопала черными ресницами бабушка Энджи, проходя к столу. – Я-то думала, приглашение затерялось. А выходит, меня и не звали? Неловко вышло. Ведь согласно документации и вот этой штуковине, – она ткнула пальчиком в лацкан своего синего блейзера, украшенный крупной брошью с местной эмблемой, – я вхожу в золотой состав попечителей Индийского университета… И имею право присутствовать на всех его заседаниях.

– Раньше вы избегали скучных совещаний, Ангелика, – спокойно пожал плечами ветхий индиец, заставлявший меня готовить гадкое зелье.

– Я осознала свою ошибку. У вас тут безумно интересно, – бабушка прошлась по аудитории и небрежно схватила листик с рецептом. – «Зарангха»? Ох, как неловко вышло. Полагаю, мы должны принести извинения юной леди за возникшее недоразумение.

Ангелика подмигнула мне и продолжила делать вид, что мы не знакомы. Довольно смешной спектакль, если учесть, что о моей принадлежности к роду Карповских знали все присутствующие.

– Недоразумение? – фыркнула мама Анджелы.

– Мы с вами обе учились в «Эншантели», леди Девенпорт. Там со «Снадобьями» все прискорбно. Так что не удивительно, что вас ввели в заблуждение, – заговорщицким тоном поведала бабушка. – Но я навела справки: эту гадость проходят на седьмом. И вот вопрос: причем тут шестикурсница? Девочка не имеет достаточных знаний, чтобы воплотить в жизнь чью-то больную фантазию.

– У меня на одиннадцать утра отмечен седьмой курс, – нахально заявила некрасивая рыжая женщина, сидевшая по правую руку от председательницы и всю беседу вычищавшая грязь из-под ногтей.

Бабушка всмотрелась в мой табель и постучала пальцем по нужной цифре.

– Шестой. Вероятно, перепутали делегации. Я проверила расписание: китайская ученица придет в двенадцать.

– Возможно, закралась ошибка… – почесал затылок индус в горчичном пиджаке.

– Перенесем тест на следующую неделю. У комиссии будет время изучить программу шестого курса, – прикарманив мой табель, Ангелика обхватила меня за плечи и, не дожидаясь согласия своих «коллег», вывела из кабинета.

Так вот, что за подмогу отправил сюда отец! Всю дорогу до лестницы я подавляла в себе желание броситься на шею бабушке.

А я и не знала, что она в составе попечителей. Скорее всего, продолжает дело своего мужа Владимира. Мы не были знакомы, но я слышала, что при жизни дед финансировал многие заведения.

– Мне нужно вернуться. В половине двенадцатого будут «допрашивать» господина Дорохова… Боюсь, как бы мальчик совсем не позеленел, – хмыкнула бабушка Энджи.

Она развернула меня к себе, сунула в кармашек пустой табель, легонько щелкнула по носу и потрепала по голове.

– Соберитесь, княжна Карповская. Эта война будет долгой.

***

Солнце медленно катилось к горизонту, знаменуя наступающий вечер. Первый день тестирования прошел не так плохо, как мог бы.

Эйнар с божьей (бабушкиной) помощью умудрился наскрести на желтые и оранжевые штампы и был приглашен на очередную «беседу» через пару дней. Глэдис тоже с честью отстояла звание младшей целительницы. Во всяком случае, в теории.

Вяземская и Ланге получили медотвод на неделю по состоянию здоровья. Эмиля забрали в лазарет: у парня проявились симптомы портальной лихорадки. Вот почему ему было так паршиво в грузовом лифте!

Возникло нелепое желание навестить Мику, но дежурившая там индианка объяснила, что вход к ней запрещен. И совесть моя успокоилась.

Дорохова на прием не пригласили. Я собиралась из солидарности тоже не пойти, но…

Во-первых, парень был занят переездом: его комнату опечатали. А мне было скучно проводить вечер в одиночестве (Глэдис отправилась спать пораньше, сославшись на неважное самочувствие, а Эрика закопалась по уши в учебники).

Во-вторых… Я Карповская, тролль меня укуси. И я не буду сидеть в своей тесной комнатке, поджав хвост и боясь показаться на глаза напыщенным снобам!

В-третьих, у меня в наличии было очень красивое сари, которое я не умела носить, но примерить все равно хотела.

А еще на прием были приглашены преподаватели. И госпожа Пруэтт, и миссис Осворт, и шурхов магистр… Сама не знаю почему, но на меня это действовало волнующе. Я Салливана с самой ночи не видела. Жив он вообще, тролль храпящий?

Значит, решено. Пойду.

Собравшись с духом, я смыла с себя в душе запах карри, хорошенько обтерлась полотенцем и развернула на постели пеструю сине-бирюзовую материю, украшенную широкой золотой каймой. Гладкую, приятную к коже, струящуюся.

Не с первой попытки, но все же замотавшись в бесконечный кусок ткани, я покрутилась перед небольшим зеркалом.

Боги, какое открытое платье… Удивительное дело: использован километр ткани, а оно почти ничего не скрывает! Очерчивает фигуру, выставляя напоказ линию бедер и талии. Оголяет одно из плеч… Со второго меж тем стекает прозрачный «рукав» до самого пола.

С трудом представлялось, что в этом еще и танцуют. Как? Как они это делают?!

Часть бирюзовой ткани была прозрачной и через нее просвечивал голый живот. Видит тролль, мой пупок будет видно всем. И даже троллю.

***

Реакция тролля, встреченного мной часом позже в парадном зале дворца, была несколько… неожиданной. Салливан – плотоядных шурхов ему повсеместно! – прыснул в кулак и отвернулся, едва завидев меня на входе.

Я-то решила, что выгляжу красиво. Местами (теми, что пупок) даже обворожительно. А оказалось – нелепо. Негодующе засопев, я отправилась подпирать стену.

Зачем я вообще сюда явилась? Чинно раскланиваться с гадами, входившими в комиссию, желания не было. Знакомиться с китайской делегаций – тоже: они держались обособленно.

Наслаждаться деликатесами, от которых ломились столы вдоль стен? На вторые сутки от местной кухни у меня начал болеть живот, а запах карри впитался в кожу навечно. Так что премного благодарна, но нет.

Музыка – приятная, но не берущая за живое – звучала откуда-то сверху, с потолка. Кто-то ел, кто-то танцевал. Но в основном все просто разговаривали ни о чем. Скука смертная.

Потоптавшись с полчаса возле миссис Осворт и госпожи Пруэтт, я опустошила бокал чего-то оранжевого и вышла в открытую галерею. Пройдусь на воздухе и вернусь в спальню. Хватит с меня идиотского «приема».

– Навстречу новым неприятностям, княжна? – поймал меня на выходе голос Салливана. Он, оказывается, тоже тут стоял. – А как же «повеселиться, потанцевать и пошевелить конечностями»?

– В этом наряде ими довольно трудно шевелить, – проворчала, отворачиваясь от насмешливого взгляда магистра, изучавшего мой пупок. Ну еще бы.

– Вам идет.

– Вы смеялись! – фыркнула, раздраженно сопя.

– Вы застали меня врасплох. Я привык видеть вас чем-то обляпанной, помятой и не слишком приятно пахнущей…

– Ну знаете! – я нервно потопала дальше по галерее, стараясь не наступать на камни, наполовину разрушенные временем и стихией.

Внизу шумело море. Сумерки сгущались, но последние солнечные лучи еще мягко ласкали щеки.

– Вернитесь на прием, Карпова. Не стоит покидать его, не отдав дань уважения организаторам, музыке и угощениям.

– «Отдать дань уважения»? – зашипела негодующе, тормозя у ограждения. – А что, если я этих организаторов вот совсем не уважаю? Ни чуточки? Они собирались использовать «Зарангху» на ламбикурах. Я отказалась ее готовить, но за мной должна была прийти девочка из Китая. А там озабочены отличными отметками!

– И все же нарушать традиции не следует. Прием – часть культуры.

– Как вы можете быть таким скучным? – я закатила глаза. – В вас совсем нет страсти!

– Полагаете, нет? – нахмурился вдруг Салливан. – Наверное, всю растерял. А может, просто стоит поискать получше.

– Простите, я… не это имела в виду, – смутилась внезапно. – Просто иногда можно и послать к шурхам все эти правила, традиции…

– Зато у вас перебор с энтузиазмом, – недовольно выдал магистр. – Вы слишком суетливая, Карпова. И совсем не видите границ. Бежите вперед всех, торопитесь жить. Это, знаете ли, нервирует. Встаньте хоть раз спокойно и, не нарушая правил, насладитесь моментом.

– На магпенсии буду наслаждаться, – проворчала, собираясь покинуть галерею, в которой стало тесно из-за этого любителя нотаций. Но меня не отпустили. – Ай!..

– Встаньте, я сказал, – сквозь зубы процедил мужчина, хватая меня за талию и дергая на себя. – Спокойно. Хоть раз, тролль дери, – меня крутанули вокруг оси и зафиксировали лицом к горизонту, обхватив за плечи. – И насладитесь. Шурховым. Моментом!

Я послушно распахнула глаза навстречу рыжему закату. Ох, черт… Правда, красиво. И запах такой вкусный, что дурно делается.

– Радуйтесь своей молодости. Танцуйте, пойте, пташка, – бормотал в ухо Салливан. Пальцы раздраженного магистра, впившиеся в мои плечи, опять были горячими. Он все еще теплокровный. – Наслаждайтесь каждым моментом, пока ваше солнце не закатилось за горизонт.

Я открыла рот. И закрыла. Огромный красный диск неспешно погружался в море. Прятался в нем, чтобы отдохнуть и назавтра снова взойти на небосвод. Умирал, чтобы ожить, возродиться.

– Странно от вас такое слышать, – прошептала, не отводя глаз от солнца.

– Да, княжна. Мне тоже странно такое говорить. Почему вы за вечер ни с кем ни разу не потанцевали? – хрипло спросил у моего уха. – Я видел, как к вам подходило несколько джентльменов.

И все-то он умудряется заметить!

– Эти люди мне неприятны. Я не хочу с ними танцевать.

– А со мной?

– Вы меньшее из зол, – нервно хмыкнула, выпутываясь из его ладоней.

– Не будьте так уверены, – ухмыльнулся мужчина, взял меня за локоть и потянул обратно в зал. – Значит, вы думаете, во мне нет страсти? Давайте вернемся и вместе попробуем ее поискать.