Глава 26. О правдолюбице индийской, сопливом хеккаре и силе суеверий

Утро, как в сказках, оказалось вечера мудренее. Проснувшись в своей постели в гордом одиночестве (слава троллям!), я вспомнила о том, что, во-первых, не трусиха. Во-вторых, дочь ректора и княжна Карповская. В-третьих, вполне уверенная в себе девушка, имеющая множество целей, планов и увлечений. И мне совершенно некогда переживать из-за глупой шутки, которой, разумеется, и являлся вчерашний поцелуй!

А чтобы окончательно обрести равновесие, я решила обсудить это с магистром напрямую. Лицом к лицу, при свете дня и в каком-нибудь людном месте. Потому как полумрак уединенной лестницы подействовал на меня как-то нездорово. Совсем мозг в кисель превратил, а ноги – в сладкую вату.

Запретив себе вспоминать загребущие лапы, наглые губы и беспардонный язык лондонского тролля, я хорошенько умылась и переоделась в скромное бело-голубое сари. И поторопилась вниз: правильным будет побеседовать с магистром сразу после завтрака.

Но Рандор моих планов не разделял. На завтрак он не явился, и в комнате номер семнадцать мужчины не обнаружилось.

Мой энтузиазм кипел внутри взрывоопасной субстанцией, готовой вылиться из берегов. Куда он запропастился?! И именно в тот момент, когда я столько всего ему собиралась высказать! В интуиции троллю не откажешь…

Но я упрямая. Так легко от меня не сбежать.

– Вы не видели сегодня магистра Салливана из Санкт-Петербургской делегации? – спросила у регистратора, галопом миновав несколько лестничных пролетов.

– Обеспокоенный джентльмен ушел пять минут назад, – улыбнулась мне пожилая индианка в форме младшего персонала. – Сразу, как забрал адресованную ему записку.

Вот как мы умудрились разминуться? Словно Судьба в очередной раз скрутила перед моим носом кукиш.

– У вас что-то срочное, мисс? – уточнила женщина.

– Он курирует нашу группу и забыл передать мне измененное расписание тестов. Наверное, забрал его с собой, – соврала, не испытывая ни малейших угрызений совести. Магистр и правда ничего мне не оставил, кроме тонны неловких воспоминаний.

– Вы еще успеете его догнать: до города всего одна дорога, налево от портала, – она махнула в сторону телепортационной зоны. Туда как раз входил молодой индус в ярко-желтой одежде. – Нилам, захвати девушку вниз!

«Захватили» меня весьма своеобразно. Нилам сомкнул пальцы на моем запястье, и я мгновенно оказалась у подножия скалы.

– А обратно как?

– Встанете тут, и мы вас «почувствуем», – как само собой разумеющееся бросил парень и пошел по извилистой тропе вправо.

Но мне надо было налево. В город. Потому что очень уж странным казалось, что Салливан сорвался куда-то, не позавтракав. Хотя, возможно, он просто моего общества избегал. Ну это ничего… Сейчас я снова свалюсь на его голову. Как шурхов кирпич.

Индианка направлением не ошиблась: полчаса спустя я приметила высокий силуэт в белой рубашке и черных брюках, шествующий по главной улице. Даже без фирменного хвостика в нем легко узнавался куда-то спешащий магистр. А уж с хвостом и подавно.

Торопился он, как выяснилось, в городскую аптеку. Так было написано на вывеске, хотя само здание больше напоминало гигантскую теплицу. Я специально выждала пару минут, пропуская Салливана вперед. Очень уж любопытно было, что его принесло в такое место.

К двери был подвешен забавный глиняный колокольчик, который мелодично тренькнул, стоило мне протиснуться внутрь. Спрятавшись за широколистной лианой, тут же принявшейся нашептывать мне последние городские сплетни, я высунула любопытный нос.

Салливан стоял напротив стойки и что-то монотонно перечислял зеленокожей гоблинше. Аптекарша кивала, не выказывая никакого удивления. Словно заказ был самым что ни на есть ординарным.

Гоблинша приняла деньги, порылась в банках на настенной полке и вручила магистру несколько бумажных свертков. Которые были тут же небрежно засунуты в задний карман, как не представляющие особой ценности.

Эх! А я-то надеялась подловить Салливана на чем-то секретном и опасном… Но драконью кровь с таким скучающим выражением на лице не покупают. Нудный тролль – он и Индии нудный тролль. Скорее всего, магистр приобрел местное средство от магрени: я слышала, как доктор Сингх его рекламировал на приеме.

Растеряв шпионский настрой, я собралась уже выйти из-за лианы, как дверь аптеки с нервным звоном отворилась. И внутрь вошла Караваева.

Они забились с магистром в дальний угол аптеки и перебросились несколькими фразами. Женщина жестикулировала, что-то объясняя. Магистр сдержанно кивал. После чего Тамара отдала Салливану объемный пакет. Даже отсюда чувствовалось, что тот заговорен на защиту, неприкосновенность и непроницаемость для сторонних чар.

Фирменной деловой походкой Караваева вышла наружу, заставив бедный колокольчик в очередной раз содрогнуться в нервном звоне. Салливан подождал минуту и двинулся за ней.

Что за шпионские игры? И что в шурховом пакете?

– Карпова… Вы успели так быстро по мне соскучиться, что бросились догонять? – проворчал магистр, отодвигая лиану и окатывая строгим серым взглядом. Попалась.

– И вовсе я не соскучилась! – возмущенно засопела, отмахиваясь от болтливого цветка. – Мне нужно было срочно с вами обсудить…

– Я бы вернулся через час, – он поднял бровь в неопознанном намеке, и я стушевалась.

Наверное, правильнее было подождать его в университете, но…

– Что это? – я ткнула пальцем в пакет. – Что вам передала Караваева и почему вы встречались с ней тайно?

– А вы любопытнейшее создание, княжна, – хмыкнул магистр и за локоток оттеснил меня вглубь теплицы, в гущу мягких светло-розовых цветов. – Мы встретились там, где Тамаре было удобно. Напротив находится офис местного филиала парка Ладакхи. Госпожа Караваева бывает тут по работе. А передала она мне ваше «приданое».

– Мое? Вам?! – поперхнулась шокированно.

– Точнее, не ваше, а тигриное. Здесь современные ловчие сети и прочее оборудование для Заповедника. Тамара просила меня передать их господину Хайву, но… – он оттеснил меня еще чуть дальше. Я уперлась бедрами в подоконник, а розовое соцветие, свисавшее с потолка, легло мне на лоб. Салливан наклонился к самому уху и спросил вкрадчиво. – Но, может, вы хотите передать пакет сами?

– Брендану? – уточнила хрипло.

– «Брендану», – хмыкнул магистр. – Уверен, принять подарки из ваших рук ему будет приятнее.

– Не думаю… Я его сильно обидела на балу, – зачем-то призналась шурховому магистру. – Сбежала прямо посреди танца, на который сама же и пригласила! И теперь мне ужасно неловко с ним общаться. Чувствую себя, как в шестнадцать лет.

Боги, Ава, что ты несешь?!

– А что случилось в ваши шестнадцать? – наклонившись ниже, уточнил любознательный тролль.

– Я призналась ему в любви. Женатому мужчине, представляете? – выдохнула и ужаснулась сама себе.

Да не настолько я болтлива! Обычно…

– Надеюсь, сейчас, став свободным, он не воспользовался вашей наивной влюбленностью? – нахмурился Салливан.

– Что вы! Нет!

– Рад слышать.

– Вы о нем беспокоитесь или обо мне? – я подозрительно сощурилась. Что-то наша беседа вошла совсем не в то русло, которое планировалось.

– Разумеется, о нем, – ухмыльнулся мужчина. – Господин Хайв хороший человек, но старше вас больше, чем в два раза. Ваша неутомимость будет стоить ему седых волос.

– Зачем вы меня вчера поцеловали?

Я неловко поерзала на подоконнике и смахнула со лба дурацкий цветок.

– Хотел кое-что проверить. Вам не понравилось?

– Было приятно. Даже очень и…

Ава! Замолчи!

– Это всего лишь поцелуй. Не придавайте ему большого значения, – настырное соцветие снова свесилось на мою щеку, и магистр аккуратно его убрал, оставив на коже теплый след своих пальцев.

– Мне же не сто лет, как вам, – проворчала, глядя мимо Салливана.

– О, рядом с вами мне кажется, что я намного старше! – рассмеялся он. – Но спасибо за комплимент. Не думал, что так плохо выгляжу.

– Вы хорошо выглядите. Даже слишком.

Боги, Ава, да заткнись ты уже наконец!

– Посыл я уловил. Видимо, это был ваш первый поцелуй?

– Не первый, – я отвернулась и принялась разглядывать носы туфель. И зачем-то добавила: – Второй.

Тролль побери! Ну кто меня за язык тянет?

– Больше так не делайте, – пробормотала нерешительно.

– Потому что вы этого не хотите?

– Потому что это запрещено Уставом. И потому что мой отец вас убьет, если узнает!

– А вас волнует мое благополучие?

– Представьте себе, да!

Даже не глядя на Салливана, я чувствовала его ухмылку. И это прилично злило. Так! Хватит ему меня допрашивать. Мне тоже есть, что спросить.

– Откуда вы знаете Тамару? – я резко развернулась и пошла в нападение.

Магистр напряженно взглянул на меня. Потом – осуждающе – на настырное соцветие, лезущее в мое ухо. Сжал челюсть и вздохнул.

– Она вместе со своим племянником посещала приют, в котором я вырос. Там и познакомились.

– Я хочу знать подробности, – я воинственно сложила руки на груди.

Не забыла, что она называет его «Рандором». Не то чтобы меня это сильно волновало, но…

– Ее семья, Караваевы, были меценатами и поддерживали юные дарования, – закатил глаза магистр. – Квот тогда не хватало. Я в тринадцать лет подал заявку на поступление в Академию, но меня завернули еще в Эстер-Хазе. А Караваевы отбирали талантливых детей.

– И? Что было дальше?

– Тамара оплатила мне и еще нескольким ребятам взятие проб магии в регистрационной зале, – Салливан недовольно засопел и поглядел в окно. – Благодаря ее дотошности я и еще один парень выяснили, что в будущем можем стать сильными магами. Свое первое образование я получил на средства ее семьи. Думаю, этой информации с вас достаточно.

Он резко развернулся и вышел из аптеки. В окно увидела, как магистр вбивает подошвы в пыль главной городской улицы.

– Что-то будете брать, мисс? – ворчливо прокряхтела гоблинша за моей спиной. – У нас, знаете ли, не музей и не вокзал. Я скоро уйду на обед. Говорите сейчас, если вам что-то нужно.

– Мне нужно понять, какого тролля происходит между мной и шурховым… – забормотала невнятно, и гоблинша, рассмеявшись, схватила меня за руку и вывела из-под настырного цветка.

– Ой, уморила… «Понять» – это не ко мне, – хохотала зеленокожая аптекарша, картинно хватаясь за живот. Я нахмурилась.

– А это что за растение?

– Индийская Правдолюбица, – отсмеявшись, объяснила продавщица. – Родственница Омелы Европейской, но не с таким дурным характером. Специально же отсадила в самый закуток. И как только забрела сюда!

– Омелы? Под ней что, тоже целоваться положено? – уточнила испуганно.

Но тут же вспомнила, что до Рождества еще прилично, а омелу миссис Абрамс в доме не держит и вряд ли заведет. Потому что от этой гадости, зажимающей парочки в магических тисках, одни неприятности. Однажды Софи застряла под такой и, не дождавшись спасителя, так и просидела на полу всю рождественскую ночь. До самого утра.

– Нет, милочка, – отмахнулась гоблинша. – Под ней нельзя врать.

Вот! Ведь! Тролль!

Засопев готовым взорваться паровозом, я вывалилась на улицу и понеслась в сторону университета. С твердым намерением лишить магистра жизни намного раньше, чем это сделает папенька.

– Как вы посмели? – прошипела, нагнав гада и повиснув на его локте, чтобы не сбежал.

– Что вас опять так взволновало, Карпова? – сделал невинный вид шурхов магистр.

– Вы! Затащили! Меня! Под Правдолюбицу! – сбивчиво пояснила, теряя дыхание от быстрого бега.

– Это не запрещено законом. И вы сами увязались за мной в аптеку, – пожал плечами Салливан и двинулся дальше, несмотря на «отягчающие обстоятельства» в виде повисшей на его руке меня. – Излишнее любопытство временами бывает наказуемо, княжна…

Я судорожно пыталась вспомнить все, что наплела под цветком. Про Брендана, про магистра, про поцелуй… Кулачки сжимались в непреодолимом желании сомкнуть пальцы на шее тролля.

– Вы не имели права… Вот это все… – прошептала, отпуская его локоть и останавливаясь. На Салливана это подействовало странно: он тоже затормозил.

– Вы правы, княжна. Не имел, – нахмурился Рандор. – Обещаю никогда больше вас не целовать. Вы довольны?

Я растерянно похлопала ресницами и качнулась на носках. Вообще-то я не о поцелуе говорила, а о Правдолюбице.

– Совсем никогда?..

– Я ведь уже дал слово. Можете быть спокойны, – он потер подбородок, глядя куда-то мимо меня.

– Да… Ладно. Конечно. Хорошо… – пробормотала, не чувствуя уверенности ни в одном из своих слов. – Тогда я довольна… И спокойна.

– Вот и славно, – Салливан пошел дальше по дороге, не оборачиваясь, а я так и осталась пялиться в его спину.

Грудь неприятно жгло этим его «никогда». Странное чувство. Пожалуй, так могла бы ощущать себя птица, которой только что обрезали крылья.

***

Когда добрела до скалы, выяснилось, что Рандор ждал внизу. И лишь завидев меня, идущую по тропе, он зашел в тень. Через пару минут за нами спустился незнакомый индус в оранжевом наряде.

– Хотел убедиться, что вы не заблудитесь, – пробормотал Салливан, когда мы оба телепортировались в университет.

За какой-то час, что мы отсутствовали, атмосфера успела кардинально поменяться. Вместо расслабленного сонного утра тут царила суматоха. В парадном холле было шумно, как на базаре. Ругались на всех языках разом. Громче всех возмущались представители китайской делегации.

– Что стряслось? – шепотом уточнила у госпожи Пруэтт, с отстраненным видом стоявшей у стойки регистрации.

– Кто-то из тех, кто ночевал в университете, похитил ламбикуров, – пояснила преподавательница. – Подозревают китайскую делегацию. Вчера на приеме их лидер предлагал хорошую цену за нескольких птенцов. А получив отказ, был весьма оскорблен. Сегодня выяснилось, что господин Ву – мастер по защитным чарам…

– Какое невероятное совпадение, – пробормотал Салливан, косясь на меня.

– Будет расследование, команда ищеек уже взяла магический след похитителя, – вклинилась индианка из-за стойки регистрации. – К вечеру преступника арестуют и будут судить по местным законам. Вот китайцы и нервничают. Все живое и неживое магическое имущество, принадлежащее Университету древней магии, находится под защитой Верховного Совета… Меры будут самые серьезные.

Я нервно сглотнула и присела на диванчик рядом с Эйнаром. Твою-то морфову бабушку… Сколько шансов, что мастер Ву тоже наследил под клеткой?

К нам подошел доктор Сингх и коротко поклонился.

– Боюсь, ваши экзамены снова придется перенести. Происшествие требует нашего внимания, – индус сегодня был облачен в темно-синюю материю и лицом напоминал грозовое облако. – Мы очень трепетно относимся к нашему имуществу и не можем игнорировать вопиющее нарушение.

«Имуществу». Хотелось вскочить и объяснить ему, кого бы я с большим удовольствием посадила в ту тесную клетку и напичкала «Зарангхой». Но я благоразумно промолчала. Если будет суд, мне еще дадут слово. Наверное…

Потолок зажегся красными кристаллами, и фойе заполнил неприятный монотонный свист. Я дернулась, вжавшись в спинку дивана. Очень уж звук напоминал сигнал тревоги. Они что, определили след?

– Остановить все контакты! Остановить все контакты! – магически усилив голос, проорала женщина в белом сари. Под прозрачной маской я узнала целительницу с чемоданчиком, что опечатывала нашу с Микаэллой комнату. – Всем отступить друг от друга!

Леди подлетела прямо к нашей делегации, кучковавшейся неподалеку от зоны телепорта. И, взмахнув жезлом, возвела прозрачную стену между диванчиком, где сидели мы с Эйром, и всем прочим залом.

– Это не портальная лихорадка, – взволнованно пояснила целительница. – И у нас уже трое заболевших. Сегодня утром в лазарет доставили мисс Пиркинс. Полагаю, вы все заражены, и это случилось до прибытия в Университет.

– Заражены чем? – сипло переспросила миссис Осворт, нервным движением поправляя волосы.

– Мы подозреваем хеккарово бешенство. Симптомы схожи с портальной лихорадкой, но третьи сутки особенно показательны, – дама забралась рукой под маску и вытерла со лба испарину.

Только сейчас я заметила, как тихо стало вокруг. Перестали галдеть китайцы. Замолчали обвинители-индусы. И даже море внизу стало как будто спокойнее. Похоже, слова «хеккарово бешенство» для них значили больше, чем для нас. Я об этой болезни вообще ни разу не слышала, хоть и училась на целительском.

– На базаре в Эстер-Хазе мы видели хеккара, – произнес Дорохов.

– Он еще так чихал, что всех соплями забрызгал, – добавила Эрика. – Мы все заражены?

– Их надо немедленно изолировать, – строго приказала женщина в белом, обращаясь к доктору Сингху. – Иначе… нас ждет вспышка. Этого никак нельзя допустить. Никак.

– Это бешенство так опасно? – с недоверием уточнила я.

Чувствовала я себя вполне неплохо. Особенно с учетом, что к вечеру меня могла ожидать смертная казнь за освобождение из клетки чужого имущества.

– Уходите, – приговором прозвучало из уст нашего куратора.

– Что? Куда?!

– К себе в Санкт-Петербург, – жестко отчеканил индус. – Везите заразу в свою Академию!

– Да вы спятили… – прошептала госпожа Пруэтт. – Больным будет тяжело перенести портал.

– Это ваши проблемы, – он поманил пальцами молодого Нилама и что-то ему прошептал. – Я передам графу Вяземскому, что мы отказываемся проводить аттестацию вашей делегации. Наши знания слишком ценны, чтобы так рисковать. Их нельзя оставлять без присмотра. Вы уходите немедленно.

– Хорошо. Мы соберем вещи и… – согласно кивнул магистр.

– Немедленно! – рявкнул Сингх, и портальные врата разверзлись, выкидывая нас к подножью горы. Вот тебе и индийское гостеприимство.

Простояв в тишине под палящим солнцем минуту, мы молча отошли в тень скалы. Бешенство. Мы, возможно, заражены. Как-то это надо было переварить…

Интересно, в чем оно проявляется? Может ли принимать форму сумасшедших поцелуев в темноте лестничного пролета или дикого притяжения к другому человеку?

– Мы все умрем? – пролепетала Эрика, сглатывая дурные предчувствия.

– От бешенства хеккаров? Ну что за идиотские предрассудки, – фыркнула госпожа Пруэтт. – Оно не смертельно.

– Великий Дхар, владевший этим замком, умер от хеккарового бешенства, не получив своевременного лечения от своего друга-целителя Гириша, – смущенно пояснил Нилам, спустившийся в компании наших вещей. Сам парень был облачен в защитный костюм и магическую маску. – Позднее Гириш основал в этом месте Университет, но смерть Дхара тяжелой ношей легла на его совесть. Господа верят в кармическое наказание и боятся этой болезни как огня.

Под горой появились полностью зеленые Микаэлла, Эмиль и Глэдис. Они едва держались на ногах, но покинуть лазарет были явно рады.

– Вот… Целительница передала рецепт местного снадобья, – мисс Пиркинс сунула мне в ладонь помятый свиток. – Говорит, в отсутствие жары и при должном уходе излечение происходит на пятые сутки. Но рисковать они не могут. Карма…

– Да какая карма? Это просто сопли! – возмутилась, с жалостью глядя на заболевших ребят. Им еще как-то нужно выжить в общественном телепорте.

– Все к лучшему, – философски заметил магистр, доставая из кармана наши полупустые табели и разрывая их на куски. – Прекрасный день для возвращения домой.

– Согласна, – кивнула миссис Осворт. – У меня от местной кухни третьи сутки болит живот.

Нервно захихикав, мы подхватили сумки и наших зеленых товарищей и поплелись в город к ближайшей общественной телепортирующей станции. Похоже, благодаря местным суевериям и сопливому хеккару, честь Академии мы все-таки отстояли.