Глава 27. О возвращении домой

Мику, Эмиля и Глэдис определили в больничном отделении за длинной общей ширмой. Мисс Пиркинс все порывалась вскочить с кушетки и помочь матери с приготовлением снадобья. И угомонилась лишь тогда, когда княгиня пригрозила примотать ее к койке магическими ремнями. Роль пациента девушку очень смущала.

Вызванный из Эстер-Хаза месье Жюве, мамин знакомый и по совместительству спец по диагностике и восстановлению, признал бешенство незаразным. Те, кто близко контактировал с сопливой зверюгой, должны были поправиться в ближайшие дни.

Всех прочих, у кого не проявились симптомы, заставили выпить горькое профилактическое снадобье, укрепляющее магический иммунитет. И на том отпустили.

Микаэлла, заболевшая первой, к вечеру уже начала поправляться. Даже приобрела здоровый цвет лица, которое, в отсутствие трех слоев пудры, оказалось изрядно веснушчатым. Ее отец и дед набегами дежурили в больничной палате, нервируя мою мать.

– Как видите, граф, не такая уж и большая разница между полноценной и неполноценной магической каплей, когда речь идет о соплях хеккара, – язвила княгиня, указывая на Мику и Эмиля, лежавших на соседних койках.

А я все думала, как своевременно нам встретился хеккар и как кстати при нем оказался насморк. Будь рядом Джил, склонная к теориям заговора, она бы решила, что нас намеренно заразили бешенством, которого так боялись в Индийском университете. Я же пришла к выводу, что сама Судьба помогла делегации.

Папу я за весь день так ни разу и не встретила. Мама шепотом пояснила, что он занят расследованием в компании сержанта Шо и господина Макферсона. Если я правильно поняла, они вышли на след того, кто подложил яйца шурхов, но ждали удобного момента, чтобы предъявить обвинения.

Пройдя все проверки и выпив три чашки горькой гадости, я позволила себе сбежать в Заповедник. Хотелось навестить Сажельку и убедиться, что «Сомния» ей помогла. Соскучилась по своей беззубой вислоухой строптивице!

В лабораторию забежала через задний ход, рассчитывая сделать тигрице сюрприз. Но что-то моя синеглазая «почти невеста» не обрадовалась. Зарычала негромко, посмотрела настороженно. Неужто до сих пор злилась из-за кавалера почтой?

Сажелька рыкнула громче и мотнула головой в сторону медпункта. Там кто-то топтался, шаркая подошвами. Я тихонько подкралась к смежной двери и заглянула в щель. Внутри с совершенно равнодушным видом строгала овощи пожилая Милли.

Ну Сажелька! Умеет развести панику на ровном месте!

– Вы сегодня задержались, – с улыбкой приветствовала целительницу и прошла внутрь, прикрывая за собой дверь. Тигрица, оставленная в одиночестве, жалобно заскулила.

– Аврора… Вернулась… – заторможенно пробормотала старушка, смахивая салат в стальной тазик и поливая витаминной пищевой добавкой. – Рада, что повстречались перед отъездом.

– Отъезд?

– Я не стала дожидаться Нового года и подала заявление на увольнение, девочка, – медленно пояснила старушка, откладывая нож. – Стара уже, память подводит. Вот, прощаюсь со зверьками… С самого основания Заповедника мы с ними тут. Разложишь овощи?

Я приняла из ее рук тазик и открыла клетку со шмырлами. Хлоя-Жюли обеспокоенно пискнула, и я заботливо погладила ее по макушке.

– Это всего лишь ужин, дружок, – улыбнулась крохе.

Я покрутила в руке кусочек моркови. С аппетитом облизалась, причмокнула и понюхала, демонстрируя шмырлихе, что предлагаю ей не иначе как пищу богов.

Правда, пахла морковка и впрямь сомнительно. Если бы мне надо было сдавать скоростной тест на ароматы трав, пожалуй, я бы определила это как Динарию Смертоносную.

– Какая-то новая пищевая добавка? – уточнила у Милли, с подозрением принюхиваясь. Старушка за моей спиной вздохнула.

– Просто положи овощи в клетку, Аврора. Так нужно.

Значит, все-таки Динария. Я медленно закрыла дверцу и развернулась.

– З-зачем вы это?..

– Не лезь, девочка, в то, в чем не разбираешься, – пожала плечами Милли. – Знаю, тебе жалко малюток. И мне жалко. Но ты хоть знаешь, для чего используется их кровь?

– В теории…

– А я видала на практике, – хмыкнула горько Милли, покручивая в пальцах нож для овощей. – Надо было мне раньше сообразить, что за беда пришла в дом княгини. Предсказанная буря явила свой лик. Но я была слишком занята исполнением кое-каких взятых на себя обязательств… И проглядела. Сыпь овощи. Сыпь, деточка.

– Вы не заставите меня это сделать!

– Не заставлю, – согласилась старушка. – Я бы не стала причинять тебе вред. Ты ведь так похожа на мою Лайли. Но, может, смогу убедить? Дело вот в чем, Аврора…

Она хотела еще что-то сказать, но со стороны центрального входа послышался топот нескольких пар сапог. И через секунду в проеме появилась сержант Шо.

– Ни с места, миссис Мерг! – скомандовала Рейна, направляя на нас жезл. – Положите нож.

– Едва ли я могу кому-то навредить, – спокойно улыбнулась старушка. И одними губами добавила, не отрывая взгляда от меня. – Избавься от них, девочка.

Она кивнула на Хлою-Жюли, которая в ужасе жалась к Карлу. Увалень не возражал и скалил крошечные зубки.

Хотя… не такой уж и увалень. Шмырл выглядел отощавшим и ослабшим. Так, словно у него тоже недавно брали кровь. Только аккуратно и едва заметно глазу.

– Да как вы можете такое?.. – прошептала, ужасаясь просьбе.

– Иногда приходится чем-то жертвовать. Без их крови мир станет лучше.

Совсем она спятила?!

Я демонстративно вывалила отравленные овощи в мусорное ведро и, скрестив руки на груди, встала перед клеткой. Не отдам своих шмырлов! Даже если мои упрямые пухляши приведут к концу света – все равно не отдам!

Я же видела по глазам Карла, что он в момент опасности задумался о размножении. О продолжении рода. Быть может, в скором времени у нас будет потомство мохнатых малюток. С глазами не только там, где положено, но и вполне себе на…

– Думаю, нас ждет долгий разговор, Милли, – мой папа вышел из-за спины Рейны. Хмурый и страшный, как демон мрака.

– Вряд ли он будет долгим, Андрей Владимирович, – с ноткой сожаления поспорила целительница и позволила сержанту Шо набросить на свои запястья полицейские чары.

Я ошалело переводила глаза с папы на свою начальницу и обратно, не понимая, какого тролля тут вообще происходит. Чем Милли не угодили шмырлы? Какая к шурхам буря? И в чем целительницу подозревают стражи? И зачем полицейские чары?

Она, конечно, уже очень стара и вполне могла помутиться рассудком, но точно не способна причинить вред кому-то из нас! Мы ведь ей вторая семья.

– Ава, ты идешь с нами, – бросил на выходе отец, подманивая меня пальцем. – Тебе будет полезно все это услышать.

***

Пришли мы не к ректору в кабинет и не в штаб Главного мастера Заповедника, а в палату, из которой я не так давно дезертировала.

Помимо пациентов здесь чаевничали Вяземский и Бехтерев. Брендан о чем-то консультировался с мамой, а магистр Салливан и миссис Осворт осматривали ослабевшего Ланге. Когда в отделение ввалились еще и мы с отцом, а также Макферсон, Рейна и Милли, стало совсем уж тесно.

– Что за парад? – удивился граф, ставя фарфоровую чашку на подоконник. – По какому поводу вечеринка?

– Не так давно вы угрожали закрыть Академию, если мы не разберемся с шурхами и не найдем виновника, их подбросившего…

– А их подбросили? Уверены, князь? – с ехидной улыбкой уточнил Вяземский, с любопытством косясь на Милли.

– Никаких сомнений, – мрачно кивнул ректор, подходя к маме и приобнимая ее за плечи. – Здесь стоит отметить особую дотошность сержанта. Вы выделили нам прекрасную команду.

Граф скривился и вздохнул, словно бы признавая свою ошибку. Вероятно, он решил, что молодую Рейну никто не воспримет всерьез.

– Хоть господин Макферсон и смеялся над нашими методами, но шестой магический след мы все же идентифицировали, – сержант мстительно поиграла бровью. Уверена, будь тут поменьше свидетелей, она бы и язык Энди показала. – Он принадлежал Милиере Мерг.

– Разумеется, глупая! – старушка фыркнула. – Я ведь их лечила!

– Мы не стали учинять допрос и решили понаблюдать за пожилой леди. И застали ее за интереснейшим времяпрепровождением. Миссис Мерг воспользовалась общественным порталом в центр Румынских Дебрей и, не выходя за пределы безопасной зоны, избавилась от сумки с остатками шурховой кладки. Яйца начали пробуждаться, и в целительнице взыграла совершенно женская брезгливость.

– Ммм… Не допускаете, что это были другие шурхи? – уточнил Бехтерев.

– Это экспериментальная кладка из исследовательского центра. Ученые опознали свои творения, – пояснил Макферсон, неприязненно скаля зубы на надменного господина.

– Милли, но зачем? – вздрогнула мама, и папины пальцы на ее плечах сжались сильнее.

– Ей заплатили, – «угадал» стремительно мрачнеющий отец. – И сколько стоит предательство людей, на которых проработала двадцать лет?

– Жизнь Лайли. Оно стоит жизни моей Лайли, – вздернув подбородок, с гордостью ответила моя начальница.

– Мы готовы заслушать признание, – поторопила Рейна.

– Все верно, у нас с заказчиком был уговор. К началу учебы я должна была тайно разместить яйца шурхов всюду, куда имела допуск. На кухне, в палате, в аудиториях, в библиотеке. В первый день я так переволновалась, что забыла запереть клетки с животными. Думала только о том, как разминуться с поварами…

Боги, а я еще на Глэдис подумала! Как стыдно-то.

– Как же так? Двадцать шурховых лет… – сокрушалась мама, недоверчиво качая головой.

– Моей внучке нужно лекарство. Редкие ингредиенты, – нехотя пробормотала старушка и болезненно скривилась. Потерла плечо: рубашка в том месте начинала дымиться.

– Их нет в природе, – возразила мама.

– У вас нет… У других есть. Княгиня, неужто вы думаете, что одна в мире владеете уникальной коллекцией? – с насмешливой жалостью уточнила Милли, резко выдохнула и смахнула слезу с уголка глаза. – Знаю, эти шурхи доставили вам неприятностей… Зато моя Лайли будет бегать. Прямо как ваша непоседливая девочка. Вы берегите свою. Иллюзии так опасны. Так опасны. Мы, старики, видим больше… И то, что мы видим, – очень страшно. Страшно, княгиня, жить в мире, в который вернулось зло.

Казалось, целительница бредит. Взгляд совсем затуманился. Она яростно терла руку и всхлипывала.

– Хватит! Хватит этого допроса. Вы же видите, ей плохо, – прошептала я, обхватывая продрогшую себя за плечи. Замерзла вдруг так, словно час на морозе простояла. Но меня обнять и согреть было некому. – Неужто вы думали, что это Милли ранила шмырла и забрала его кровь? Но зачем же она сейчас пыталась их отравить? А Сажельку тоже она в овраг оттащила? Да она ж едва ходит… Чушь какая…

– Я не трогала твою тигрицу, девочка. Я бы никогда…

– Новости все интереснее и интереснее! – фыркнул граф и картинно развел руками. – И кто же вас, моя дорогая, надоумил разбросать повсюду шурховы яйца?

Милли посмотрела на Вяземского с неприязнью, сжала пальцы в кулак, собираясь с духом. Прошептала что-то. Едва слышно.

– Отвечайте! Мы ждем имя, – строго приказал Бехтерев.

– Мкх… Апф… Вф… – булькало в ее горле, пока старушка оседала на пол больничного отделения.

Я нервно поморгала. Не сразу поняла, что произошло. А когда до меня дошло, внутри что-то оборвалось. Замерло, звеня глупой, никому не нужной утратой.

Я впервые увидела смерть.

***

– Печать была наложена добровольно, – с сожалением констатировала Рейна, присевшая рядом с Милли. Она осматривала плечо старушки, на котором синело клеймо нарушенной клятвы.

Остальные стояли молча, не находя в себе слов. Даже Бехтерев, минуту назад нагло приказывавший назвать имя, притих. Ужаснулся. Он ведь, по сути, ее убил.

– Даже если мы найдем наложившего, магтрибунал не станет квалифицировать это как преднамеренное убийство, – Рейна неодобрительно дернула плечом. – Скорее как несчастный случай. Миссис Мерг сама нарушила клятву.

– Аврора Андреевна, вы упомянули про попытку отравления, – выдернул меня из оцепенения голос Макферсона. – Понимаю, сейчас не лучшее время. Но чем раньше мы…

– Там, в ведре… Овощной салат, – я махнула непослушной рукой на окно, за которым виднелись далекие ворота Заповедника. – Пахнет Динарией Смертоносной, думаю, она и есть…

– Проверим. Княжна права, на тигрицу сил у пожилой леди не хватило бы. Явно имелся сообщник или конкурент, так что расследование будет продолжено. Я направлю стражей к дому миссис Мерг, – кивнул несколько раз Энди, одергивая синий китель. – Возможно, Лайли видела того, кто приносил ингредиенты для лекарства.

– К девочке надо приставить охрану, господин Макферсон, – подал голос до этого молчавший папа. Он не отрывал черного, полного ненависти и самых мрачных обещаний взгляда от старика Вяземского. – Тот, кто, не дрогнув, убил Милли печатью, без угрызений совести расправится и с ее внучкой. Но пусть не сомневается: мы этого не допустим.

Мама, наплевав на присутствующих, задрожала в папиных руках в беззвучном плаче. Миссис Осворт утешала воющую Глэдис, периодически вытирая и собственные щеки. Мика истерично кусала губы, натянув одеяло до подбородка. А я…

Я смотрела на Милли, застывшую в странной позе неподалеку от раковины, из которой недавно вылезали озверевшие шурхи. Брендан накрывал ее голубой простыней, а мама дрожащим голосом просила устроить традиционные похороны в деревне за счет Академии.

Все происходящее казалось ненастоящим. Нереальным. Может, старушка права и это чья-то жестокая шутка? Правдоподобная иллюзия?

Вот и Кесслер писал о чем-то таком… О чем я до сих пор не успела рассказать отцу.

Но если все это неправда, то и Лайли не получит заветный ингредиент… И не научится бегать быстрее моего сабера… А Милли верила, что жертва не напрасна. Я видела решимость в ее взгляде, когда целительница пыталась назвать имя.

И все же хотелось очнуться от сумрачного кошмара. Но спасительное пробуждение не приходило.

По пояснице проехалась теплая ладонь. Вверх до лопаток. Потом тягуче медленно вниз. Губы дернулись и сами собой сложились в жалобную гримасу. По щеке скатилась первая слеза. Какое удивительное открытие… Я тоже умею плакать.

– Я в порядке, – неубедительно объявила магистру, гревшему свою лапу на моей дрожащей спине. – Правда.

– Разумеется. Кто бы сомневался. Вы всегда в порядке, – согласился Салливан. – Но не трогать я не обещал, так что…