Глава 29.У меня на Москве-то и колокола звенят…

— Кто ты? — повторила я, но уже не так уверено. Старик приподнял посох над ковром и ответил:

— Аз есмь волхв. А ты пойдёшь со мной.

И стукнул деревяшкой о пол. Я захотела закричать дружине, на помощь, но горло словно перехватило, и ни один звук не смог вырваться из горла. А потом воздух колыхнулся вокруг меня, а когда успокоился, я уже стояла посреди поляны в лесу. И даже голова не успела закружиться в этом странном полёте. А вот по прибытию мне ужасно захотелось свалиться в обморок. Ибо стало страшно. На зелёной, почти нереальной травке в круг стояли замшелые, наполовину вкопанные в землю камни. А мы оказались точно посередине этого самого круга. Если бы я смотрела исторический фильм, подумала бы, что трепетную деву, то бишь, меня будут приносить в жертву, ударив в сердце кривым ножом…

Старик был тут же — стоял, раскинув руки, подняв лицо с закрытыми глазами к небу, и шевелил губами. Волхв — это вроде бы дохристианский жрец. Чего ж ему от меня-то надо? И что он делает — молится, что ли? Может, и мне помолиться — пришёл мой последний час? Грохнут, как крокодила Гену, и поминай как звали…

Хотя, если бы волхв хотел меня убить, сделал бы это прямо в тронной зале и испарился бы тем же способом, что и появился. А раз пошёл сложным путём, значит, хочет о чём-то перетереть вне стен, которые у нас везде имеют ушки. Это я себя так успокаивала, а на самом деле трусила ужасно. Хорош уже молиться, переходи к делу, а то ожидание прямо убивает!

Словно услышав меня, старик опустил руки и оперся на посох, который вошёл во влажную землю на несколько сантиметров. Глянул выцветшим глазом:

— Ну здрава буди, княгиня. Дело у меня к тебе есть.

— Дело? — удивилась я. — Отчего же не поговорили в хоромах?

— Не мой дом там. А тут, — он обвёл посохом кромку леса, — царство моё, моё капище, мои боги…

— Ладно, поговорим здесь, — согласилась я, не видя другого выхода. — Только уж будь добр, потом обратно меня верни, договорились?

Старик только усмехнулся. Присел на один из камней, деловито достал из своего балахона кисет и длинную изогнутую трубку. Вот самый настоящий, типичный, можно сказать, старикан, которому некуда спешить. Сейчас пока он её набьёт, пока раскурит…

Так и вышло. Когда трубка задымила вонючим сизым дымом, совсем непохожим на табачный, волхв прищурился и сказал прямо:

— Знаю я, откуда ты. Всё знаю. Геннадь вон тож оттуда был, да сплыл.

Всего ожидала, только не этого. Нормальная такая заявочка. Даже и не скажешь ничего в ответ, разве что только отпираться ото всего надо. Я уже и рот было открыла, но волхв помахал трубкой и сердито предупредил:

— Даже не вздумай лгать! За ложь тебя Перун молнией вдарит!

— Ну конечно, — усмехнулась я. — Ярило ослепит, а Дионис вином напоит. Я в ваших богов не верю.

— Ты не веришь, а они в тебя верят, — и старик пожал плечами, прямо как папа. Небось, от Гены научился нашим жестам. Да. Я поверила ему сразу. И в то, что волхв всё знает, тоже. Знать бы ещё — чего он от меня хочет? Какое дело-то?

— Ладно, — отмахнулась. — Зачем ты меня сюда перенёс? И как?

— Взгляни.

Он вытянул в мою сторону свой посох. Наверху у того красовался длинный вытянутый набалдашник, украшенный камнями в три ряда. Солнечный, лунный, а вот этот, наверное, небесный, а рядом ледяной, да ещё разноцветные, которых я никогда не видела. А между ними узоры вьются, вырезанные на деревяшке, грубоватые, но затейливые. Неплохая коллекция! И что с того?

Старик заметил мой непонимающий взгляд и снова прищурился. Повёл посохом из стороны в сторону, как маятником, зашептал что-то под нос, и я застыла, глядя, как появляется под набалдашником неясная пелена. Будто стирается защитный слой, а под ним — картинка. Такая знакомая! Такая родная… Купола Василия Блаженного, Кремль, брусчатка Красной площади… Солдатики в чёрной форме печатают шаг, а где-то, неслышные, бьют на Спасской башне куранты…

Сразу и ноги ослабели, и голова закружилась, а вокруг всё поплыло. Схватившись за грудь, я села на траву, с отчаяньем глянув в последний раз на исчезающую картинку. Волхв снова ткнул посохом в землю и кашлянул:

— Твой ли град?

— Мой, — выдохнула я. — А как…

— Волхвы черпают магию из матушки-земли, из воздуха да воды. Не суть важно то. Геннадь мне нужен был, ходил туда-сюда, носил мне камни из вашего света, травы, коих тут не найти… Теперь ты будешь носить!

— Это с какого перепугу?! — удивилась я. Нет, конечно, заманчивая перспектива — вернуться домой, но таскаться по мирам с контрабандой… Увольте. Да и как я объясню всё Стояну? Как объясню Матвею? Жить на два дома, на два мира? Это не по мне, не моё! Я уж или там, или здесь!

— Думаешь, ничем тебя не возьму? — старик скривил губы недобро, качнул головой. — Ежели скажу князю, что его жена ведьма из иного мира, тебе шею свернут.

— Мой муж всё знает! — с вызовом бросила я, но это не смутило волхва. Он повернул посох в руке, и на меня глянул небесный камень с набалдашника. Я услышала:

— А народ, мыслишь, захочет под ведьмой жить? И князь не защитит, и сама никуда не сбежишь.

Голову пронзило резкой болью. Схватившись ладонью за лоб, я с ненавистью глянула на проклятого волхва. Сила посоха… Его камни чище и крупнее моих. Тем более, я их и не ношу. Зря, вот зря! Сейчас бы можно было побороться, а так… Куськи тоже нет, она живёт своей жизнью. Как быть, что делать?

Покорись, стучало в голове, покорись. Не время ещё, ох не время. Молодая, не пожила совсем. Что тебе стоит сгонять пару раз в Москву и вернуться? А там посмотрим, как старикана обмануть и избавиться от него…

— Как? Как ты меня туда отправишь? — сдавленным голосом спросила я, уже всё решив для себя.

— Посохом.

— А вернёшь как?

Ухмыльнувшись, волхв вынул из складок балахона небольшой флакончик, пузатый, запечатанный бумагой и воском:

— Как соберёшь всё, выпьешь и очутишься здесь.

— Я вам не верю, — медленно покачала головой. — Откуда мне знать, может, это зелье от простуды?

Старик снова пожал плечами, затянулся из трубки и молча глянул на меня. Думай, Янка, думай. Если бы меня захотели удалить от Стояна, проще было бы сразу убить. И надёжнее. Вон Светлана лоханулась, не сделав этого, и теперь кукует в монастыре, вышивая рушники и постельное бельё. Даже семья от неё отказалась… Волхву нужны камни. Да, в моём мире вот эти вот кругляши, кроме драгоценных, не стоят почти ничего, а тут они дороже всего. Травы… Фауна и флора у нас должны немного отличаться, вполне может статься, что обычный подорожник здесь настолько редок, что проще организовать доставку из параллельной вселенной…

— Хорошо… Ладно, ты выиграл. Когда?

— Сей же час, — спокойно ответил старик, словно с самого начала был уверен в моём согласии. Уж не обладает ли он способностью видеть будущее? С него станется.

— Мне нужно взять хотя бы… Одну штуку, — с запинкой возразила я, думая о мешке с Гениными вещами. Но волхву необязательно говорить, что именно мне необходимо. Впрочем, я и сама не знала ещё, за каким буем мне телефон и ключи безвременно почившего межмирового контрабандиста. На всякий случай. Пусть будет.

Пару секунд старик размышлял, потом кивнул:

— Тревогу подымешь — умрёшь страшной смертью.

Виски снова сдавило тугим кольцом боли, и я кивнула:

— Да поняла я уже, поняла…

Посох описал в воздухе круг, губы старика зашевелились, и прямо в воздухе передо мной открылся самый настоящий портал. Именно таким я его себе и представляла: колеблющееся прозрачное марево, сверкающий обод, а внутри — моя опочивальня, пустая, светлая, уютная…

— Мне туда, что ли? — уточнила. Волхв только указал на круг:

— Войди и выйди тот час. Жду тебя.

Ждёт он… Вдох-выдох. Ой, мама… Зажмурившись, я шагнула в светящееся кольцо и открыла глаза. Только чуть опалило жаром, а так ничего особенного! Оглянулась — портал сиял прямо за спиной. Из сеней слышались голоса чернавок, и мне вдруг стало тоскливо. Куда меня буря несёт? А если не вернусь сюда? Если противный старик всё же обманет?

Нет, Янка! Надо надеяться на лучшее. Всегда. Так учил папа, а у меня есть возможность снова увидеть его. Ведь даже не надеялась! И маму, мамочку мою… Бабушку, Матвея… Быстро взять мешочек и в портал. Куда же я засунула Генины вещи? Под платья в сундук, но вот в который? Немерено их тут, нет чтобы нормальные шкафы придумать! Вот вернусь и в первую очередь велю сколотить шкаф с полочками, вешалками, и вообще…

Нащупав под грудой шёлка и атласа кисет, я схватила его и шагнула к порталу. В этот же самый момент увидела, как открывается дверь. Ох нет! Никого сейчас видеть не хочу! Вернусь, тогда и расскажу Стояну обо всём. Он точно поможет мне прижучить волхва!

Юркнув в круг портала, я выскочила на поляне посреди леса и чуть не сбила с ног зазевавшегося старика. Взмахом посоха тот закрыл выход в хоромы и недовольно пробурчал:

— Тебя токмо за смертью посылать.

— Слушай, вот не надо начинать! — рявкнула я. — И так из-за тебя личной жизнью рискую!

— Да не буду ж я тебя каждый день гонять, — фыркнул он. — Вот листа. Геннадь писал, осталася. И вот эту траву принеси, да не перепутай!

Список, написанный чётким угловатым почерком, пучок высохших травок, которых я никогда не видела, и флакон с возвратным зельем я сунула в мешочек, а потом раздражённо спросила:

— Так это ты нас с Богданой местами поменял? Зачем?

— Безо всякого намеренья, — буркнул старик. — Совершал обряд на Водосвет. Кто знал, что вы на зеркале гадать почнёте обе в одно время, вы, рождённые в один и тот же миг в разных мирах?

— Случайность… Блин, так и знала, не надо было поддаваться этим дурам и гадать…

Старик поднял посох, качая головой, и начал шептать неразборчивые слова, крутить набалдашником в воздухе. Тот завертелся спиралью, сгущаясь, превращаясь в воронку, а потом… Я увидела в туманной пелене её — Красную площадь, опять и снова. Мой город! Моя Москва! Моя прошлая жизнь, такая далёкая и такая близкая одновременно!

— Иди. И как соберёшь да захочешь вернуться, выпей отвар да скажи: «Верни, откуда пришла». Поняла?

— Поняла, — со вздохом ответила я, прижав мешочек к груди. Поколебалась. Оглянулась на лес. Увижу ли я когда-нибудь снова всех, кто стал мне дорог в этом мире?

Шагнула в портал и вывалилась с другой стороны, больно ударившись коленями о брусчатку.

Москва ошеломила меня.

И это ещё не главная улица! Люди, люди, сколько людей, мама дорогая! А воздух? Почему он такой тяжёлый и плотный, аж дышать невозможно? Кое-как поднявшись с колен, прижав руку к груди — наверное, чтобы помочь лёгким дышать, я тревожно огляделась. Как отреагируют прохожие на появившееся из ниоткуда чучело в кокошнике, платке и длинном платье?

К своей чести москвичи и гости столицы отнеслись к данному явлению вполне адекватно. Нет, смотрели, конечно, но без тыканья пальцем, без ахов и охов. «Ну, царь, ну, Иван Грозный… Что тут такого?» Вот и славно, вот и хорошо. Отдышаться бы, чекнуть коленки, а потом домой. Куда это мне надо? На метро будет ближе всего, думаю. А деньги у меня на метро есть? Денег-то у меня и нету… Пешкарусом топать придётся.

Я машинально прижала к себе Генин мешок, и меня осенило. Кошелёк же! Полезла проверять — так и есть, в отделении для монеток лежала помятая сложенная вчетверо бумажка на сто рублей. Уф, на одну поездку хватит!

В метро было душно, пахло потом и немытыми телами. Родина моя! Всего пять месяцев прошло, а я уже отвыкла от такого скопления народа… Ну ничего, скоро вернусь обратно, в мой терем, в мои владения, там хоть дышать можно нормально!

До дома я добралась уже к вечеру. От метро пешком, потому что сил не было ждать редко ходящего автобуса. Ног не чувствовала от слова совсем, поэтому во дворе остановилась ненадолго, передохнула перед подъёмом. Мыслей в голове почти не было. Стучала набатом только одна — сейчас я увижу Матвея. Соскучилась ли? Соскучилась. Честно.

В подъезде пахло сыростью. Как я раньше не замечала этого запаха? Не замечала обшарпанных стен, щербатых ступенек, потёртого лака на перилах… Дверь в квартиру тоже нуждается в покраске. Пупочка звонка посерела от грязи. Замок весь поцарапан. И трель, разнёсшаяся по квартире, меня просто выбесила. Пошлая мелодия. Это было популярно в девяностых, мама рассказывала. Скоро тридцать лет…

О чём я думаю, пронеслось в голове, пока я слушала шаги Матвея. Щёлкнул замок, дверь открылась, и я улыбнулась:

— Ну, привет!

До боли знакомое лицо, ещё любимое и родное, исказилось в гримасе недоумения, растерянности, шока даже. Он просто стоял и смотрел на меня несколько секунд, а потом ответил:8c847c

— Янка… Как? Откуда?

— Оттуда, — усмехнулась я. — Ты не ждал, а я явилася!

Он улыбнулся как-то машинально, а за его спиной раздался беззаботный женский голос:

— Матюшенька, кто там пришёл?

Вот так номер, чтоб я помер… Жаркая волна обдала меня с ног до головы, и я только сейчас вспомнила про Богданушку. Да, точно, она же где-то жила всё это время! Совершенно логично, что на моём месте, как и я на её. Ну, теперь как-то надо будет решать и это… Вот только как?

Она показалась в дверном проёме. Да, похожа на меня, почти как две капли воды. Чуть толще, чуть крупнее в чертах лица, чуть проще. Улыбается. Смотрит на мою одежду непонимающе, а потом до не доходит. Теперь передо мной уже двое растерянных. А мне отчего-то смешно. Даже не знаю отчего — ведь у Богданы выпирает из-под кухонного передника живот. Да, Матвеюшка, времени даром ты точно не терял. А ведь не хотел ребёнка! «Выучиться надо, работу найти, денег подкопить, чтобы потом уже сразу ипотеку…»

Я прислонилась к стене, прикрыла глаза. Матвей сразу метнулся ко мне:

— Ян, ты в порядке?

— В порядке, — буркнула. — Зайти хоть можно?

— Да конечно! Заходи, что мы в коридоре…

Тон виноватый, глаза побитой собаки. Да не парься ты, Мотя. Живи.

— Мне только забрать телефон, паспорт, кое-какие вещи… Карточку тоже.

Я вошла, чувствуя, что это уже не моя квартира. В ней что-то неуловимо изменилось с другой хозяйкой — то ли уюта прибавилось, то ли сумасшествия убавилось… Да ладно, фиг с ним. Здесь моя история с Матвеем заканчивается. Жалко? Немножко… где-то в глубине души. Очень глубоко. А чего я хотела? Чего ждала? Да и сама… Хороша. В общем, всё случилось так, как и должно было случиться. Вон, Богданушка счастлива, ждёт наследника, возвращаться к себе явно не собирается. И мне надо с неё взять пример, забыть Матвея и два года, которые мы провели вместе.

Матвей вышел в коридор с моим рюкзаком и полиэтиленовым мешком:

— Вот, тут твой кошелёк и паспорт. В пакете джинсы и две майки, твои любимые. Телефон… Я дал Богдане, но, если хочешь, верну.

Я отмахнулась:

— Не надо, пусть пользуется.

Телефон мне подарил Матвей на день рождения. Как подарил, так пусть теперь и… Глупо, но мне не хотелось забирать ничего, что было бы связано с ним. Неправильная из меня женщина выросла…

— А карта?

— Карта, да… Но там мало осталось… Мы с Даной купили коляску.

Он снова улыбнулся растерянно и кивнул на бывшую боярышню — мол, сама видишь. Вижу я, вижу. Богдана усмехнулась:

— А ты, я гляжу, неплохо там устроилась. Всё-таки вышла за княжича?

Тут и Матвей нахмурился. Ага, да, дорогой. Ты тут бебика заделал другой бабе, а я с другим мужиком живу венчанная! Мне даже стало смешно. Закинув рюкзак за спину, вежливо ответила Богдане:

— Да, и очень счастлива в браке. Чего и вам желаю. Всё, привет, мне ещё ехать…

Покрутила неопределённо рукой в воздухе и вышла, не глядя на них. Куда ехать-то? Надо бы к родителям, но сначала осмотреться, позвонить им. Ведь я пропала почти на полгода! Надеюсь, Мотя не пытался выдать Богданушку за меня? Только тётка Анфиса с Прошкой могли нас перепутать, а мама родная никогда в жизни не приняла бы эту толстушку за свою дочь…

Уже на улице я опустилась на скамейку. Силы оставили меня, захотелось поплакать. Но я одёрнула себя вслух:

— Соберись, тряпка! Думай лучше.

Думать не хотелось. Хотелось на ручки. Или сразу в постельку под бочок к любимому мужу. Пошёл ты в жопу, Матвей! И, конечно, всего тебе самого хорошего. У меня есть Стоян, который без ума от своей Янушки, надо только сделать то, что потребовал старик, и вернуться домой. Дом не всегда там, где ты родилась. Чаще всего он там, где тебя любят и ждут. Вон Геннадий мотался между мирами, наверное, так и не решил для себя, где остаться. А я решила. Моя жизнь, моё счастье там, на княжеском троне Белокаменной. Пусть даже без водопровода, картошки и мобильной связи.

Янка, ты тупая корова!

Я полезла в мешочек и вытащила паспорт Гены-крокодила. Где там у нас место жительства? У меня же и ключи есть от его квартиры! Ленинградский проспект, отличный райончик, прямо возле метро. Чудненько, значит, нам туда дорога!