Глава 10. Вдоль по Питерской…

Дана вертелась под рукой, заглядывая в кастрюли и сковородки, и Матвею пришлось занять её. Чем можно отвлечь древнерусскую боярышню? Конечно, вышивкой. У Янки в шкафу нашлось полотенце под старинную холщовку, в коробке с полезными мелочами — пара иголок и две катушки толстых ниток. Матвей вручил всё это добро Дане и велел:

— Сделай что-нибудь красивое, пожалуйста.

Карие косульи глаза девушки вспыхнули неподдельной радостью, Дана схватила ткань и нитки («моя прелес-с-сть!») и убежала в угол комнаты, на диван. Вот уже час она возилась с вышивкой, напевая что-то себе под нос, а Матвей то и дело поглядывал на неё и умилялся. Короткое Дана шло ей больше пафосной Богданы, да и она уже привыкла.

Он умилялся Дане, а она умилялась всему вокруг. Горячей воде, текущей прямо из крана. Газовой плите. Покупному хлебу. Вилкам. Про телевизор с компьютером и говорить не стоит. Вместе с мобильником она окрестила их «диавольской троицей» и сама смеялась над этой шуткой. Но смотрела новости и фильмы с удовольствием. По прошествии трёх дней Дана осознала, наконец, что эти люди на экране не сидят позади телевизора, а их изображение «магическим» способом переносится на кусок пластика. В первое время Матвей пытался объяснить ей принципы работы современных устройств, но потом махнул рукой и просто говорил: «Так надо» или «Это такая магия».

Сегодня с самого утра шёл плотный противный снег. К счастью, выходить из дома было необязательно: оставалась ещё неделя до начала занятий в универе. Поэтому Матвей усиленно готовился к тому моменту, когда ему придётся уйти и оставить Дану одну дома. Газ, электричество и вода — это она уже почти освоила. Ключевое слово «почти». Но за неделю освоит полностью. Девочка она умненькая, схватывает всё на лету. Готовить, правда, не умеет, но пока это не критично.

Матвей подхватил сковородку с огня и помешал булькающий соус. Он решил устроить для Даны дегустационный день, чтобы хоть как-то развлечь её, да и самому не завыть от тоски. Ему не хватало Янки, особенно по ночам. Где сейчас его любимая? С кем? Помогает ли ей кто-нибудь, как он помог Дане? Вернётся ли она когда-нибудь домой?

Когда его одолевали подобные мысли, Матвей старательно переключал «канал» в мозгу, чтобы не свихнуться. Ответов всё равно нет, так что лучше об этом не думать. Надо думать об обеде. Сегодня в меню исключительно незнакомые Дане блюда из продуктов, которые она даже в глаза не видела в своей древней Руси. Салат из помидоров и лука-порея, картофельная запеканка с бешамелью и голландским сыром, фаршированный кальмарами и креветками перец. Пока получалось довольно неплохо. К застолью прилагались на выбор коньяк и мартини. Правда, Дана отказывалась пить, мотивируя это тем, что девице не пристало, но если вдруг — то всё готово.

Матвей глянул на хлопья снега, добавляющие объём наружному подоконнику, как заграничный шампунь — волосам. Конец января, скоро на занятия… Да и такси поработать тоже не мешало бы, а то деньги улетают только в путь… Как же быть с Даной? Может быть, вызвать Янкину маму и наврать, что с дочкой случился несчастный случай, вследствие которого она потеряла память и стала выражаться старомодными фразами?

Нет, отпадает. Тётя Вера, во-первых, переселится к ним жить «ненадолго, только помочь», во-вторых, соберёт консилиум из всех известных в Москве психиатров, неврологов и иже с ними, а бедная Данка попрощается с собственной крышей. В-третьих, не обойдётся и без дяди Андрея, который организует Дане поездку по местам боевой славы, где они побывали вместе. Результат может быть катастрофическим. Рано или поздно обман всё равно раскроется, и всем придёт армагеддец.

Придётся всё же приучать Дану к самостоятельности. Пусть вышивает. Полотенец и ниток он ей купит.

— Боярышня! — в шутку позвал он девушку. — Прошу к столу!

Дана прибежала тотчас же, замерла в дверях и сложила руки в восхищённом жесте:

— Ой, как всё красиво! А пахнет как… необычно!

— Оно, в принципе, должно быть и вкусно, — скромно ответил Матвей, отодвигая стул и приглашая Дану сесть. — Может, недосолил… Но подсолишь по вкусу.

— Не хочу, чтобы ты растратился на соль для меня, — она покачала головой, взяла вилку — всё ещё неловко, но уже уверенно.

— Я тебя умоляю! Соль стоит копейки! Картошка дороже!

Дана посмотрела на Матвея с недоверием, потом взяла в руку солонку. Потрясла осторожно, удостоверившись, что она полна, и протянула:

— Наверное, у вас богатое княжество, раз каждый может себе позволить держать в доме столько соли…

Матвей очень постарался не рассмеяться и подвинул ближе к Дане плошку с салатом. Попробовав помидоры, девушка наморщила лоб:

— Очень странный вкус. Это овощ?

— Кто говорит, овощ, кто — фрукт, а некоторые считают его ягодами.

— Ягоды сладкие, — возразила Дана. — А это… пряное.

— Если честно, то мне всё равно. Хочешь картошки?

— А это тоже овощ или ягода?

— Это корнеплод, — развеселился Матвей, накладывая ей в тарелку запеканки.

— А-а-а, корешки, значит… Мы их запекаем, только такого у нас нет.

— Конечно, ведь только через несколько веков Пётр Первый привезёт в Россию первые клубни картошки, — менторским тоном сказал он. — А что вы едите, кроме репы?

Они болтали на кулинарные темы почти час. Дана, как и в прошедшие несколько дней, оказалась благодарной слушательницей и обстоятельной рассказчицей. Матвей узнал, как печь хлеб в русской печи, и объяснил всё, что знал, о производстве сахара и муки. А потом невзначай упомянул о десятках разных пирогов и тортов, которые можно купить в магазине недалеко от дома. Дана не поверила. Матвей предложил:

— Ну, тогда пойдём и сама увидишь!

— Как это? — растерялась девушка. — Надо выйти из дома?

— Без этого не получится дойти до магазина! — рассмеялся Матвей. — Одевайся и пошли!

— У меня нет одежды, — опечалилась она.

— Вот беда! Надень Янкины штаны, сапожки, куртку. Они тебе будут впору, ведь вы одинаковые по размерам.

— Я не могу, — Дана опустила глаза. — Мне кажется, если я надену порты и этот тулуп с цветами, то никогда больше не вернусь домой. Да и не хорошо это… Чужие вещи-то.

Матвей встал, подошёл к ней, тронул за плечо, не зная, как утешить. Сказал неловко:

— Дан, не грусти. Всё наладится. Мы обязательно найдём способ поменять вас обратно.

— Эх, Матвеюшка… Знать бы, взаправду ли всё, что со мной приключилось, это Божья воля…

Она была такой печальной, что невольно захотелось её утешить. И, в то же время, Матвей знал, что эта девушка — не его. Не Яна. Уже хотя бы потому, что Янка никогда не звала его так ласково. Мотя, жопа моя, Матик, Матвеище даже! Но никогда Матвеюшка…

— Ладно, иди оденься, я покажу тебе Москву, — нарочито весело сказал он, чтобы не скатиться в тоску. — Сейчас подберём тебе гардеробчик. И не парься. Янка, если оказалась на твоём месте, точно натянула твоё платье.

Через полчаса Дана со смущённым лицом вышла из комнаты на кухню и робко протянула:

— Ну как?

Матвей поднял брови и ответил:

— Вау!

Девушка преобразилась и стала ещё больше похожа на Янку. В джинсах-слим, в толстом, грубой вязки сером свитере, в ботиночках на каблучках она была просто красоткой. Решено! Долой банный халат и длинные ночнушки. Пусть осваивает современную моду!

— Ты охренительна!

— Охренительна, — тихо повторила Дана, и по её лицу было видно, что она пытается увязать слово «хрен» с похвалой. Не поверила. Матвей качнул головой:

— Ну да, тут надо просто выучить. Охренительна — прекрасна. Я охреневаю — я нахожусь в прострации от чего-то. Хрен тебе — не получишь. Хрен с тобой — ну и ладно… Русский язык, самый великий и могучий, особенно что касается матерных слов и приравненных к ним.

— Матерные слова, — уже почти в панике сказала Дана. — А матерные слова обязательны? Их надо всегда всем говорить?

— Нет! — Матвей смеялся. — Только тем, кого хорошо знаешь! Не вздумай кому так на улице сказать!

— А что такое «прострация»?

— М-м-м… Когда ты охренел… То есть… Ну, застыл с раскрытым ртом, что ли.

— А-а-а… Всё это так сложно! У нас говорят: изумился, диво дивное увидел…

— Ну, тип того. Короче, ты просто диво дивное!

Дана подозрительно глянула на него и уточнила:

— Как чудо в перьях?

— Вовсе нет! Просто… ты очень красивая.

Матвей выдавил эти слова, которые, кроме Янки, никому не говорил, а Дана улыбнулась довольно:

— Ну вот, так бы и сказал!

Когда он открыл входную дверь, Дана прижалась к нему, схватила за локоть:

— Ой, боязно мне, Матвеюшка! Боязно-то как!

— Не бойся, я же с тобой.

— А вдруг потеряюся? Что со мной тогда станет?

— С чего бы тебе теряться? Ну, подожди. Вот.

Он протянул ей Янкин смартфон. Всё равно там, где сейчас его любимая девчонка, он ей не понадобится…

— Смотри. Код шесть-пять-три-один. Запомнила?

— Господь всемогущий, что это за закорючки? Куда чего тыкать-то?

Матвей выругался про себя. Всё оказалось намного сложнее, чем он думал. Ладно, мы пойдём другим путём, как завещал великий Ленин. Открыв приложение для пароля, Матвей выбрал графический ключ:

— Смотри, вот так — рисуешь три линии, и он откроется.

Продемонстрировал, протянул Дане. Как ни странно, с рисунком она справилась сразу. Он ткнул в контакты, потом в свой номер:

— Вот так сможешь мне позвонить. Просто нажмёшь на зелёную кнопку, приложишь телефон к уху, и я отвечу. Договорились?

— Диво дивное-е-е! — протянула с уважением Дана.

— Технология, — поправил её со смехом Матвей.

К счастью, шарахаться от машин Дана не стала. Жалась к нему, смотрела широко распахнутыми глазами на мир, но вела себя прилично. Зато разглядывала себя во всех витринах. И походу, ей нравилось. Вертелась во все стороны, чтобы не упустить ни малейшей детали… Правда, краснела ещё немного при взгляде на обтянутую джинсами попу, но это скоро пройдёт.

В Добрынинском было, к счастью, не слишком людно. И то у Данки чуть не случился приступ агорафобии. Матвей дал ей отдышаться немного, а потом взял за руку и повёл сразу к тортикам. Дана смотрела на витрину глазами восторженного ребёнка, а потом прошептала:

— Это всё можно есть?

— Не можно, а нужно! Ну что, выбирай, купим один небольшой и слопаем в две морды!

Дана подняла брови:

— Как же я выберу? Я не знаю, какие они на вкус и какой ты любишь. Что написано на кусочках бумаги?

— Названия. Вот это, например, «Киевский».

— О! Я знаю такой город!

— А вот «Ленинградский»! Тоже вкусный.

— О таком городе я не слышала.

— Ещё бы! Его построит Пётр Первый через несколько столетий после того, как ты…

Матвей хотел добавить «умрёшь», но удержался в последний момент. Блин, ведь она — покойник! Её уже тысячу лет как нет в живых! « — Они не могут кричать, они давно покойники! — Видали, как покойнички стреляют?» Когда он вспомнил эту культовую реплику, стало смешно и одновременно стрёмно, но Дана схватила его за руку:

— Смотри, какой красивый торт! Как он называется?

— «Москва».

— Это тоже город? Я его не знаю.

А вот тут Матвей удивился. Да, города тогда ещё не было, но было поселение на реке, и оно было известно в других, более древних городах… Как же Дана не слышала о нём?

— Ты уверена? Точно не знаешь?

— Уверена, — она удивилась, но ответила послушно.

Как интересно! Что бы это могло означать? Ему показалось, что правильная мысль уже рядом, только за хвост ухватить, но Дана не дала её додумать:

— Матвеюшка, а что тут написано? Смотри, тут ведь два слова, да?

Он глянул на ценник и кивнул:

— Два. «Птичье молоко».

— Ой! Правда? Давай купим его! Ведь птичье молоко делает человека храбрым и неуязвимым! Так Анфиса говорила, моя мамушка!

Матвей улыбнулся, глядя на Дану. Как ребёнок, верит всяким легендам! Но не расстраивать же её… Нет, он не скажет, что в торте всего-навсего агар-агар и сгущёнка. Они купят торт и съедят его с чаем. Станут храбрыми и неуязвимыми…

Уже по пути домой они заговорили о буквах, кириллице и об алфавите, который знала Дана. Утирая лицо от падающего снега, она рисовала кривые загогулины на засыпанной снегом клумбе и называла разные слова. Аз, Буки, Веди, Глаголи… До Матвея наконец-то допёрло:

— Да это же глаголица!

— Мы называем это ведицей, — возразила Дана. Матвей остановился у киоска, где торговали книгами по червонцу, и в глаза ему бросилась обложка с полуодетым джентльменом и девицей в кринолине. Название гласило: «Рабыня лэрда», а ниже маленькими буквами была фраза: «Попаданка в параллельную вселенную». Ну конечно! Никакое это не путешествие во времени! Это параллельные миры, существование которых уже почти доказано британскими учёными! Девчонки поменялись местами, когда гадали на суженого… Должно быть, там точка соприкосновения двух миров. В бане у Мишки, кто бы мог подумать! Эта теория всё объясняет: схожесть миров в целом и отличия в деталях, как глаголица и ведица…

Вопрос теперь стоит в другом. Как поменять обратно девушек без ущерба для здоровья и для обоих миров? Возможно ли это вообще? Или теория вероятности исключает второе попадание тех же тел в то же место и в нужное время?

Матвей потряс головой. Нельзя сдаваться. Но что предпринять?

Он посмотрел на Дану. Девушка рассматривала торс лэрда с книжной обложки, а щёки так и горели румянцем. От мороза или от смущения? Наверняка ещё не видела голого мужчину. Наверняка ещё девственница… И наверняка ей холодно!

— Пошли, боярышня моя! — Матвей взял Дану под локоть, легонько привлёк к себе и потянул в сторону дома. — Чай с тортом пить будем. А то замёрзнешь мне тут…

— Матвеюшка, а из каких трав у тебя чай? — любопытно спросила она.

— У меня чай из чая! — усмехнулся. — Попробуешь и скажешь, вкусно или так себе…

Во дворе из наметённого за ночь снега ребятня лепила снеговиков, а кое-кто замахнулся на целую крепость с башенками и рвом. Матвей заметил среди школьников соседского мальчишку, второклассника Петьку, который иногда отсиживался у них в ожидании матери, если забывал или терял ключи. И в голову пришла неожиданная идея. Матвей подозвал мальчика:

— Петь, иди сюда, дело есть!

Отдав несколько коротких распоряжений по поводу высоты стен крепости, пацан охотно подбежал:

— Здрасьте!

— Привет. Слушай, я чего спросить хотел: у тебя букварь остался с прошлого года?

Петя был озадачен вопросом, но кивнул.

— Одолжишь ненадолго, если тебе не надо?

— Да я насовсем отдам, если мамка разрешит! — махнул рукой мальчик. — Читать-то я уже научился.

— Ну, можешь прямо сейчас спросить?

— Я тебе дам сейчас, а спрошу вечером, — легкомысленно возразил Петя и, обернувшись к друзьям, крикнул: — Я на минутку! Лепите пока западную стену!

— А какая из них западная? — раздался глухой вопрос из-за снега.

— Ну та, напротив восточной!

И он вприпрыжку бросился к подъезду.

Полученный от Пети букварь был потрёпан и кое-где даже изрисован карандашом. В квартире Матвей, раздевшись, вручил книгу Дане и сказал:

— Вот, будем учить пока вместе, а потом сама. Компьютер я тебе показал, буквы и там, и тут одинаковые, достаточно просто ввести в браузерную строку слово — и узнаешь его значение.

Дана аккуратно повесила куртку на вешалку, поставила сапожки на полочку и присела за компьютер в комнате:

— Я буду учиться читать ваш язык? И смогу сама читать маленькие бумажки в лавке?

— Ты сможешь читать всё, что захочешь, — улыбнулся Матвей, глядя, как в её глаза снова зажигаются восхитительные звёздочки радости и недоверия.

— Правда-правда?

— Правда-правда.

Дана вскочила и в один момент бросилась ему на шею. Обняла и прижалась всем телом, шепча на ухо:

— Спаси тебя Бог, Матвеюшка! Ты самый-самый лучший!

Он тоже обнял её, медленно выдыхая, и закрыл глаза. Не совсем отдавая себе отчёт в том, что делает, приник губами к тёплой ямочке у шеи, сжал в объятиях плотное упругое тело и почувствовал, как это нравится ему. И ей тоже.