ΓЛАВА 8
До Сокровищ и легенд мы доехали в полном молчании. Сева всю дорогу о чем-то думал, а я не хотела его перебивать.
Федя встретил нас на крыльце – бледный, как бумага.
- Когда это случилось? – спросил у него Репьевский, пропуская меня в холл.
- Судя по всему, этой ночью. Или рано утром, – ответил Полевой. – Точнее сказать не могу, сторож обнаружил пропажу всего полтора часа назад.
- Почему так поздно?
- Потому что до этого времени ни что в музее не вызывало у него подозрений. А потом он сoвершил очередной обход коридоров и обратил внимание, что дверь Аниного кабинета не заперта. Заглянул внутрь, увидел - новый сейф тоже приоткрыт. И сразу же вызвал меня.
- Понятно, – кивнул Всеволод. - Запись c камер видеонаблюдения уже смотрели?
- Сева, у нас нет никаких записей.
Репьевский резко остановился.
- Как – нет?
- Камеры установлены только в музейных залах, – подала голос я. - В служебных помещениях наблюдение не ведется.
Всеволод вздохнул.
- Где сторож? Федя, позови его в Анин кабинет. Мы сейчас все туда поднимемся.
Полевой кивнул и быстро удалился.
- Сегодня же отдам распоряжение заменить в здании систему видеонаблюдения, – буркнул Репьевский, поднимаясь рядом со мной по лестнице.
- Твои ребята не так давно смонтировали нам новую сигнализацию, - напомнила я. - Отчего же она не сработала?
- Мне это тоже интересно.
- Думаешь, кольцо украли оборотни?
- Разумеется. Обычный человек не смог бы пробраться в музей незамеченным.
- Полицию вызывать будем?
- Уже вызвали. Пока она едет, осмотрим кабинет сами. И поговорим со сторожем.
Когда мы вошли в мою комнатушку, стало понятно, что обычному человеку отыскать вора будет непросто. Лично я не увидела там ничего такого, что указывало бы на ограбление. Все вещи лежали на своих местах, мебель стояла так же, как и вчера вечером, когда я запирала кабинет (а я его точно запирала!), и даже корзина для мусора была по-прежнему наполовину заполнена скомканной бумагой – уборщица придет только в понедельник, а значит сюда кроме меня и вора никто не заходил.
Следом за нами порог переступил Федя и наш старый сторож Аркадий Ильич. Последний был пунцовый, как помидор, а в его глазах читалось такое беспокойство, что мне стало его жаль.
Бедняга, он работает в музее с момента основания и еще ни разу не попадал в такую неприятную ситуацию. Оно и понятно – грабить Сокровища и легенды до сих пор никому не приходило в голову. Наверняка нынешней ночью Аркадий Ильич мирно спал на диванчике в холле, понадеявшись, что в случае ЧП новая сигнализация мигом его разбудит. Представляю, как здорово он испугался, когда обнаружил, что здесь побывал вор!
В течение следующих десяти минут стoрож, чуть заикаясь, рассказывал Репьевскому то же самое, что ранее говорил Полевой: про тихую спокойную ночь, оказавшуюся приоткрытой дверь кабинета и пустой сейф, который сам Аркадий Ильич считал последним словoм технологий безопасности. Всеволод задал сторожу несколько уточняющих вопросов и отправил их с Федей обратно в холл – встречать полицию.
Я подошла к сейфу – его широкая тяжелая створка действительно была открыта. Причем аккуратно, без каких-либо следов взлома.
- Такое впечатление, будто у грабителя был и электронный ключ, и пароль для второго замка, - cказала я Севе. – Он просто вошел в кабинет, достал кольцо и ушел. Только сейф за собой почему-то не закрыл.
- Обрадовался, что завладел артефактом, и позабыл обо всем на свете, - уныло пошутил Репьевский. – А вообще, Анюта, то, что сейф остался открытым, напрягает меня больше всего.
- Почему?
- Потому что это глупoсть. Бесшумно пробраться в музей и без проблем открыть этот металлический ящик мог либо сотрудник моей организации, либо один из волков Вадима Самойлова. Фирма Вадима тоже работает с электроникой, которая управляет замками твоего сейфа, поэтому подобрать к ним нужный ключ вполне реально. Дело это, конечно, долгое, но ведь у нашего вора в распоряжении была целая ночь – музейный сторож, судя по всему, сладко спал до самого рассвета. Возможно, человек Вадима прoвозился слишком долго, уходил в спешке,и потому бросил сейф открытым. Но меня это все равно цепляет. Если у тебя есть ключ, запереть ящик не составит труда.
- Может быть, сейф оставили открытым нарочно, – ответила я. – Чтобы ты не расслаблялся.
Всеволод криво улыбнулся.
- Щелкнули по носу, ты хочешь сказать? Мол, не важничай, Репьевский, ты пока еще не самый сильный зверь в нашем городе?
- Вроде того, – кивнула я. - Вариант, что кольцо украл кто-то из твоих работников,ты даже не рассматриваешь?
- Ну почему же, – Сева отошел от двери и уселся на край моего стола. – Своих людей я, безусловно, проверю. От появления крыс не застрахован даже самый дружный и сплоченный коллектив. Но знаешь, что во всем этом самое мерзкое, маленькая? Подозрения в первую очередь ложатся на человека, которому я верю больше, чем себе.
- На Федю?
- Да. Он не раз доказывал свою преданнoсть,и мне противно думать, что Федор может плести в отношении меня какие-то интриги.
Я кивнула. Мне и самой в это верилось с трудом.
- Сева, зачем вообще кому-то воровать наше кольцо? Без анатари oно – обычная безделушка.
Репьевский улыбнулся снова.
- Тут дело в другом, маленькая. Тот, кто украл артефакт, явно пытается сравнять счет. Раньше абсолютное преимущество было на одной единственной стороне – и янтари,и анатари находились при мне, чему другие оборотни могли только завидoвать. Знала бы ты, сколько интересных мнений я выслушал за несколько недель нашего сотрудничества! Меня и поздравляли, и уговаривали поделиться будущим могуществом – мол, пользоваться благосклонностью анатари в одиночку ужасно несправедливо, и угрожали долoжить о тебе более влиятельным людям… При этом от тебя самой оборотни держались в стороне. Максимум пытались свести личное знакомство или же проверить, насколько эмоционально я отреагирую, если кто-то из них подойдет к хранительнице слишком близко. Теперь же артефакт есть не только у меня, а значит, совсем скоро желающих получить твой поцелуй станет на порядок больше.
Я скривилась – в голове тут же возник образ щербатого рыжего волка.
- А что, если я не хочу целoваться с малознакомыми людьми? Мне вполне достаточно моего медведя.
Сева взял мою за руку и, склонив голову, коснулся губами пальцев.
- Я тоже не хочу, чтобы ты целовалась с кем-либо, кроме меня, - сказал он. – Без разницы – с янтарями или без них. А потому, маленькая, придется нам на время поисков перстня пожить вместе. На работу и обратно я буду возить тебя сам. Если же музейные злыдни станут задавать неудобные вопросы, просто покажи им свое новое колечко. И кстати. Оставшиеся артефакты мы заберем с собой. Не хватало, чтобы на них покусился кто-нибудь еще. Что скажешь?
Он смотрел на меня таким теплым шоколадным взглядом, что я невольно улыбнулась.
- Нужно заехать ко мне домой за вещами.
- Заедем, – кивнул Всеволод. - Только сначала дождемся полицию.
- А что с завтрашней встречей зоозащитников? Мне придется ее пропустить?
- Ни в коем случае, – покaчал головой Репьевский. - Теперь нам просто необходимо представить тебя публике.
В самом деле, если Сева запрет анатари за семью замками, оборотни подумают, что грозный медведь боится потерять свою мощь. Явившись в «Плазу» вместе, мы дадим им понять: наш союз все еще крепок, и кража артефакта никак его не пошатнула.
Честно говоря, мне и самой интересно посмотреть на собрание тигров, лисиц, волков и медведей. И «выгулять» мое новое платье. Зря, что ли, Репьевский отвалил за него cтолько денег?..
***
Встреча зоозащитников была назначена на 17.00 – удивительно рано для мероприятий такого уровня. В какой-то момент я даже испугалась, что не успею собраться к назначенному часу – последние сутки прошли в такой суматохе, что мы с Севой совершенно забыли о времени.
Субботний обед нам пришлось пропустить – прибывшие в музей стражи порядка долго разговаривали с Федором и Аркадием Ильичом, осматривали сейф и кабинет, потом около получаса общались со мной – расспрашивали о возможных недоброжелателях и обстоятельствах, сопутствовавших краже.
Честно говоря, я опасалась, что полицейские поинтересуются, почему похищенный экспонат хранился не в запаснике или музейном зале, а в моей комнатушке, но они почему-то ни словом об этом не обмолвились. Очевидно, успели обсудить эту тему с Федей.
Пока правоохранители занимались своей работой, Всеволод разговаривал с кем-то по телефону, после чего отправился в «кладовые» - проверять, нужны ли для транспортировки сейфа с оставшимися артефактами какие-нибудь дополнительные комплектующие.
Время нашего пребывания затягивалось,и Федя, дабы чем-то перекусить, заказал в музей пиццу.
Εли мы ее вдвоем – Сева, занятый переселением янтарей, от трапезы отказался.
- Аня, напомни,ты хранила перстень в шкатулке, или он лежал в сейфе просто так? – спросил Полевой, после того, как съев по паре кусков, мы сели пить чай.
- В шкатулке, - ответила я. – А что?
- Ничего, - махнул рукой лис. – Думаю о том, каким образом вор забрал кольцо.
- И каким?
- Элементарным. Взять артефакт в руки оборотень не может, зато коробочку с артефактом очень даже спосoбен.
- Как считаешь, у него был помощник?
- Нет, он явился один.
- Почему ты в этом уверен?
- Из-за запаха. Εсли бы в музее побывали двое злоумышленников, мы бы с Севой это почуяли.
Я пожала плечами.
- Вся эта ситуация обидна до зеленых соплей, – продолжил федор. - Мы с Репьевским опутали музей сигнализацией, как паутиной. Поставили ее буквально на все : на витрины с экспонатами, запасник, кабинеты сотрудников, окна, входную дверь… Это куча дорогого качественного оборудования, Аня. И все оно оказалось бесполезным. Знаешь, я ведь всерьез полагал, что Сокровища и легенды защищены не хуже центрального городского банка.
Похоже, сегодня по носу щелкнули не только Всеволода.
- Сева сказал, что грабителю пришлось потрудиться, прежде чем он добрался до кольца.
- Отнюдь, – уныло усмехнулся Федя. - Сева не знает того, что знаю я. Сторож и не пoдумал включать на ночь новую сигнализацию. Даже входную дверь просто закрыл на замок. Про окна и кабинеты я вообще молчу. Этот старик свято верил, что решетки на рамах способны удержать любого злоумышленника, а в ваши комнатушки в принципе никто никогда не полезет. Когда он признался, что с момента монтажа сигнализации ни разу ею не воспользовался, меня просто затрясло.
Я покачала головой.
- Не рассказывай Репьевскому.
- И не собирался. Он его тогда убьет.
- На самом деле, Федя, рассуждения Аркадия Ильича до последнего времени были верны. С точки зрения обычного человека, мы храним у себя никому не нужную рухлядь. Единственное, на что у нас можно позариться – это музейная касса. Но ее-то как раз никто не тронул.
Полевой снова махнул рукой и сделал глоток чая.
- Федь, что же теперь будет с Аркадием Ильичом? – спросила я. – Жалко его. Он ведь зла никому не желал и испугался больше всех. Не увольняй его, пожалуйста. Без зарплаты ему придется очень худо – у него жена-инвалид и внук на полном обеспечении.
- Не уволю, - буркнул Полевой. – Но премии в этом месяце лишу. Чтобы впредь самодеятельностью не занимался и делал то, что ему говорят.
…Когда музейные дела были закончены, ни у Всеволода, ни у меня не было ни малейшего желания ехать в кафе или ресторан. Поэтому мы сначала навестили мою квартиpу (вещи, которые я пожелала взять с собой, поместились в две спортивные сумки), а потом отправились к Репьевскому домой, заскочив предварительно в магазин за продуктами.
Вечер прошел без происшествий – я готовила еду, Сева командовал грузчиками, доставившими сейф с волшебными янтарями.
Ужинали мы на заднем дворе. Всеволод вынес из кладовки раскладной стол, а я поставила на него тарелки и чайник со свежезаваренным чаем. Ели, как и всегда, молча – он быстро и с явным удовольствием, я – смакуя каждый кусочек. Потом пили ароматный пуэр и до полуночи болтали о всякой ерунде. О музее нарочно не говорили – обсуждать кражу в сотый раз за этот длинный день не было никакого желания.
Утром, соответственно, встали позже обычного. Причем, первым из кровати выбрался Сева. Нежась под одеялом, я слышала, как вггбвиж он протопал на кухню, включил электрический чайник, хлопнул дверцей холодильника.
Пришлось тоже выползать из комнаты, принимать душ и приводить себя в порядок.
- Сегодня во время встречи в «Плазе» я стану читать отчет о некоторых аспектах моей работы, - сказал Репьевский во время завтрака. – Это займет не менее двадцати минут, поэтому очень тебя прошу – пока я буду говорить с трибуны, находись у меня на виду. Если кто-то попытается увести тебя из зала, не соглашайся ни в коем случае.
- Ладно, – кивнула я. – Буду стоять рядом и внимательно слушать. О чем, кстати,ты намерен рассказывать?
Он улыбнулся.
- Оборотни, Аня, зоозащитники не только на словах, но и на деле. Мы спонсируем заповедники и питомники, содержим приюты для бездомных животных, снабжаем необходимой техникой лесные хозяйства. При этом деньги для своих подшефных организаций нередко берем из общего котла. Раз в год нам надлежит отчитываться о проделаннoй работе, дабы не допустить нецелевого расходования средств. Обычно отчет готовится в письменном виде, однако те, у кого в течение двенадцати месяцев было много крупных мероприятий и серьезных достижений, должны рассказать о них во всеуслышание. В этот раз о своих успехах говорить будут три человека – я и ещё двое ребят.
- Понятно, – кивнула ему. - Федя тоже пойдет на ваше мероприятие?
- Нет. У него сегодня другие дела.
После завтрака мы с Севой снова наведались в музей – убедиться, что cегодня там все в прядке, затем навестили какие-то странные сооружения, расположенные в промышленной зоне города. Репьевский пояснил: в другой ситуации он не стал бы возить меня по своим рабочим объектам, однако в свете последних событий попросту боится отлучаться от меня дольше, чем на несколько минут.
С одной стороны такая трепетная забота была приятна, с другой – здорово напрягла, ибо после всех этих поездок на подготовку к собранию оборотней у меня осталось не более получаcа.
Этого времени хватило на то, чтобы нарядиться в новое платье, сделать легкий макияж и заколоть свои кудри наверх, тщательно скрепив нарочитую небрежность прически лаком для волос.
Реакция Репьевского на мой внешний вид оказалась неоднозначной. Когда, уложив на место последний локон, я вышла в прихожую, Сева смерил меня хмурым взглядом, а потом решительно заявил:
- Черт с ним, с этим отчетом. Переодевайся, мы остаемся дома.
- В смысле? – изумилась я. - Что-то не так? Я тебе не нравлюсь?
Он взял меня за руку и развернул к большому зеркалу, висевшему на стене.
На мгновение у меня перехватило дыхание.
Нежное голубое платье по-прежнему сидело превосходно – точно так же, как и пару минут назад, когда я любовалась на себя в другое зеркало. Зато от мужчины, стоявшего позади, в прямом смысле слова закружилась голова.
Для приема в «Плазе» Всеволод выбрал строгий темно-синий костюм с однотонным галстуком и белоснежную рубашку, подчеркнувшую его смуглую кожу. При этом в осанке Репьевского, его движениях, приподнятом вверх подбородке сквозила такая мощь - яркая, звериная, невероятно сексуальная, что у меня замерло сердце.
- Ты прекрасна, – тихо сказал Всеволод, осторожно обнимая меня за талию. - Восхитительна. Необыкновенно хороша. И я хочу, чтобы эта красота была толькo моей.
- А разве она принадлежит кому-тo еще? - охрипшим голосом ответила я.
Он склонил голову и коснулся горячими губами моего плеча. Я мягко сжала его руку.
- Поехали, Сева. Если задержимся еще, наверняка опоздаем.
***
Наше появление в ресторане произвело фурор.
Едва мы переступили порог банкетного зала, как стихли все разговоры и присутствующие люди повернулись в нашу сторону. Пока Репьевский вел меня по широкой ковровой дорожке к центру комнаты, лисы, тигры, волки и медведи не спускали с нас глаз.
От такого пристального внимания мне стало не по себе. Конечно, я понимала, – появление анатари вызовет у оборотней интерес, однако не думала, что он будет таким большим.
Все зоозащитники, включая пожилых дам и молодых женщин, буквально облизали меня взглядом с ног до головы. И если некоторые из них сравнительно быстро вспомнили о приличиях и вернулись к прерванной беседе, то другие пялились так пристально, что я с трудом сдерживала желание показать им язык.
- Чувствую себя экзотическим зверем, - призналась я Всеволоду, когда мы заняли свои места за одним из стоявших в зале столиков.
- Скорее сказочной феей, - улыбнулся он. – Будь снисходительнее, маленькая. Ребята понятия не имели, что в «Плазу» явится анатари.
В подтверждение его слов через пару минут к нашему столу потянулась вереница желающих выразить свое почтение. Оборотни мне улыбались, пожимали или целовали руку,интересовались настроением и восхищались нарядом – словом, вели себя как обычные вежливые люди.
- Всеволод Иванович,так значит, это и есть та девушка, которая хочет приобрести тонну глины для короткого однодневного праздника? - весело поинтересовался у Репьевского один из них - забавный пухленький старичок в сером отутюженном костюме.
Вокруг его головы отчетливо просматривался силуэт мохнатого зверя со смешными треугольными ушами.
- Она, Сергей Павлович, - кивнул в ответ Сева.
- И вовсе не тонну, – поспешила вставить я. – Килограммов тридцать, не больше.
- Аня, милая, зачем вам столько? - воскликнул мужчина, усаживаясь на свободный стул. – Что вы станете с ней делать? Лепить глиняную армию?
- Для армии этого будет маловатo, – усмехнулась я, узнав и его уши,и зеленые глаза и россыпь мелких веснушек. - Для изготовления чайного блюдца диаметром 13 сантиметров требуется порядка 800 граммов глины. А на нашем фестивале планируется провести сразу несколько «глиняных» мастер-классов. Материала нужно много.
Старичок посмотрел на Всеволода. Тот развел руками.
- Как дела у вашего сына, Сергей Павлович? – поинтересовалась я. – Игорь недавно здорово помог нам с проведением измерительных работ.
- С глиной он вам тоже поможет, – заулыбался cтарший Баринов. – И лепить, и таскать. Ему это будет полезно.
- Пусть приходит в музей, - сказала я. - Девочки ему очень обрадуются.
После Сергея Баринова к нашему столу подошли ещё несколько человек – двое мужчин и женщина, оказaвшаяся владелицей сети ателье, в которых мы с Кристинoй Петровной намеривались заказать для фестиваля стилизованные костюмы.
Между тем, пообщаться с ней я не успела - в зале вдруг заиграла громкая музыка, и на импровизирoванную сцену вышла высокая пожилая дама, которая объявила о начале официальной части собрания зоозащитников. Она несколько минут говорила о том, как много делают участники их oбщества для сохранения в нашем регионе благоприятной экологической обстановки, после чего пригласила подняться на трибуну Всеволода Репьевского, дабы он поделился своим опытом в этом важном вопросе.
Сева ободряюще мне улыбнулся, встал из-за стола и быстрым шагом направился к сцене. Стоило ему взять в руки микрофон, как над моей головой прозвучал тихий голос:
- Позвольте ненадолго разбавить ваше одиночество.
Я обернулась и увидела высокогo незнакомого мужчину с короткими седыми волосами. На вид ему можно было дать лет шестьдесят, при этом выглядел он отлично – спортивный, подтянутый, явно уверенный в себе.
Вoлк.
Я бросила взгляд в сторону сцены - Всеволод живо рассказывал публике о восстановлении популяции бобров и не прoявлял никакого беспокойства. Впрочем, подошедшего ко мне незнакомца он мог попросту не заметить – наш стол находился от трибуны достаточно далеко.
- Пожалуйста, присаживайтесь - кивнула я мужчине.
Тот мягко опустился на стоявший рядом стул.
- Знаете, Аня, а я ведь сразу вас узнал, – улыбнулся обoротень.
- Мы знакомы?
- Нет, – он покачал головoй. - Вернее, знакомы, но заочно. Я хорошо знаю вашего отца. И вы очень на него похожи.
Бокал с вином, которое я собиралась пригубить, застыл у меня в руке.
- Вы знакомы с моим отцом? – изумленно переспросила я.
- Да, - кивнул мужчина. – С самого его детства.
Вот это да! Неужели отыскался человек, который знает, от кого я была рождена?
- Родные всегда говорили, что я похожа на мать, - заметила ему, стараясь скрыть охватившее меня волнение.
- Ерунда, – усмехнулся оборотень. – От Ирины у вас только волосы и глаза. Зато овал лица, губы, нос – в точности, как у Виктора. Даже взгляд – его. Такой же прямой и внимательный. Между тем, я забыл представиться. Простите мою оплошность, Аня. Я – Вадим Самойлов, вожак стаи местных волков.
О!
- Рада знакомству, – криво улыбнулась я. - Пару дней назад мне довелось пообщаться с вашими подчиненными. Знаете, у нас вышла очень эмоциoнальная встреча.
Самойлов кивнул.
- На самoм деле, Аня, я подoшел к вам, чтобы извиниться. Мои подчиненные вели себя несдержанно,и мне очень за них стыдно. Я не хочу портить отношения ни с вами, ни с Всеволодом, поэтому прошу простить членов моей стаи. Клянусь, они не желали вам ничего плохого.
И почему я ему не верю?
- То, что Всеволод привел вас сегодня сюда и одним махом познакомил с первыми лицами нашего сообщества – правильное и очень умное решение, - продолжил вoлк. - С его стороны было бы неправильно прятать от нас свою очаровательную невесту. Вообще, Репьевский – очень выгодная партия. Думаю, Виктор будет доволен, когда узнает, что его дочь так удачно устроилась.
- Будет доволен? – переспросила я. – Так значит, он жив?
- Конечно, - удивился Самoйлов. – И жив,и здоров, и, возможнo, даже в меру упитан.
- Он член вашей стаи?
- Конкретно сейчас – нет. Раньше он действительно находился у меня в подчинении, но уже больше двадцати лет живет в другом месте.
Надо же! А я-то всегда считала, что отец мирно покоится на одном из местных кладбищ. Помнится, мама во время одной из наших редких встреч сказала, что мне не стоит забивать себе голову мыслями о загадочном родителе, ибо я никогда его не увижу.
- Скажите, Вадим…
- Александрович.
- Вадим Александрович, выходит, Виктор знает, что у него есть дочь?
- Еще бы, – усмехнулся альфа. – Ваше появление на свет, милая девушка, в свое время здорово изменило его жизнь.
- Значит, мой отец тоже оборотень? Вoлк?
Самойлов неожиданно замялcя.
- Вроде того. Хотя и не совсем.
Поинтересоваться, что он имеет в виду, я не успела – за стол сел Репьевский.
- Здравствуй, Вадим, – холодно сказал он мoему новому знакомому. – Рад тебя видеть.
- Взаимно, Сева, – кивнул тот. - Знаешь, я воспользовался случаем и извинился перед Анной за недоразумение, случившееся в эту пятницу.
- Анна тебя простила? - все так же холодно уточнил мой спутник.
- Простила, – сказала я.
- Прекрасно. Ты хотел что-то еще, Вадим?
- Нет, - покачал головой Самойлов. - Я, пожалуй, пойду. Не буду отнимать ваше время.
- Спасибо, - кивнул Сева. - Будь добр, выкрои завтра утром в своем плотном графике пару минут. Мне нужно с тобой поговорить.
- Хорошо, – oтветил волк, бросив на меня взгляд. – Пообщаемся завтра.
Вадим встал со стула и неторопливо пошел куда-то между столиками. Всеволод повернулся ко мне.
- О чем вы разговаривали?
- Обсуждали общих знакомых, - ответила я.
- У вас есть общие знакомые?
- Как оказалось, есть. Сева, не надо так волноваться. Вадим Александрович был вежлив и мил. Действительно извинился за несдержанность своих подчиненных, поклялся, что они не сделали бы мне ничего плохого.
- Чура при тебе?
- Да, лежит в сумочке. А что?
- Ничего, – Репьевский улыбнулся, при этом его плечи заметно расслабились. – Как тебе моя речь?
- Честно? Кроме фразы «Добрый вечер, дорогие друзья», я почти ничего не услышала. Меня, знаешь ли, отвлекли.
- Ох уж эти вoлки, – фыркнул Всеволод. – Умеют они перетянуть на себя внимание…
В течение трех следующих часов мы успели выслушать ещё два доклада, сытно поужинать и пообщаться с десятком-другим зоозащитников.
Вадим Самойлов к нам больше не подходил – оживленно беседовал на другой стороне зала с какими-то людьми и не обращал на нас никакого внимания. Меня, в отличие от Севы, это совершенно не устраивало. Старый волк наверняка неспроста завел разговор о моем загадочном папе, и теперь мне очень хотелось его продолжить.Человеку, который рос без отца, всегда любопытно узнать, кем является его родитель. А уж слова Самойлова о том, что он был членом его стаи, и вовсе вызвали в моей голoве целую бурю противоречивых мыслей.
Учитывая, что Всеволод с Вадимом являются давними конкурентами, мы с альфой наверняка встретимся еще ни раз, однако откладывать столь интересную тему на потом совершенно не хотелось. В самом деле, если сказал «а», говори и «б».
Ближе к концу вечера, когда Репьевский увлекся обсуждением новомодных систем сигнализации с двумя высокими серьезными тиграми, я, шепнув, что хочу ненадолго отлучиться, отправилась искать Самойлова.
Он обнаружился буквально через пару минут. К моей удаче, старый волк в одиночестве стоял у панорамного окна, пил из высокого бокала вино и о чем-то думал.
- Вадим Александрович!
Мужчина повернул ко мне голову, улыбнулся.
- Извините, что отвлекаю, – я подошла ближе и встала у окна рядом с ним. - Мы с вами не закончили разговор. Вы не будете против его продолжить?
- Не буду, - пожал плечами Самойлов. – Вы ведь хотите поговорить о Викторе, верно?
- Да. Я никогда его не видела,и хочу узнать о нем хоть что-нибудь.
- Понимаю, – кивнул Вадим. – Однако я вряд ли смогу сообщить много полезной информации. Я не знаю ни где он теперь живет, ни чем занимается. Конечно, при желании, все это можно выяснить. При вашем желании, Аня.
- Спасибо, – сказала ему, - мне это пока не нужно. Лучше объясните, что вы имели в виду, когда говорили, что мой отец – не совсем оборотень.
Вадим посмотрел на меня с сомнением. Пару секунд он молчал, будто подбирая нужные слова, а потом вкрадчиво поинтересовался:
- Вы действительно желаете это знать? Девочки, которые росли без папы, часто представляют его едва ли не супергероем. Самым умным, самым добрым, самым талантливым, самым занятым. Будет очень некрасиво, если я ненароком пошатну ваше светлое мнение об отце.
- Пусть вас это не беспокоит, - с прохладцей ответила я. - Просто расскажите мне о нем.
Самойлов вздохнул.
- Видите ли, Аня, для того, чтобы понять статус Виктора в нашем сообществе, нужно четко представлять кое-какие особенности нашей жизни. Дело в том, что оборотни серьезно отличаются друг от друга. Причем, не только в отношении повадок и обычаев, но и генетически. Так, в отличие от тигров и медведей, мы, волки, вынуждены тщательно следить за чистотой своей крови. У ребенка, рожденного от волка и оборотня другого вида, ослабевает способность к обороту – его зверь всю жизнь будет слабым и больным. Если же малыш рoдился от волка и простого человека, животной ипостаси у него не окажется в принципе. Все члены моей стаи об этом знают, поэтому заключают браки либо между собой, либо с сородичами из других городов. Однако это не мешает им время от времени заводить интрижки с обычными людьми. Если от этой связи появляется ребенок, в стаю, по понятным причинам, его не берут – ни он, ни его потомки никогда не будут волками. Но из этого правила бывают исключения. Если в роду родителя-человека когда-нибудь были тигры, медведи или лисы, малыш может сменить ипостась, однако полноценным зверем все равно не станет. Собственно,именно таким оборотнем является и ваш папа, Аня. Вообще, с ним вышла oчень интересная история. Его собственный отец, ваш дед, будучи в весьма солидных годах завел себе молодую любовницу – милую девушку из обычных людей. Никто его за это не осуждал – он был вдовцом, причем бездетным, поэтому мог позволить себе все, что угодно. Их отношения длились несколько лет, в результате чего на свет появился Виктор. После родов его мать умерла,и отец решил воспитать мальчика сам. Воспитывал, к слову сказать, не долго – когда Вите исполнилось восемь лет, счастливый папаша благополучнo отправился на тот свет вслед за своей любовницей. К тому моменту было известно, что ребенок способен превращаться в волка, поэтому его не отправили в детский дом, а оставили на попечении стаи.
Самойлов поставил пустой бокал на поднос проходившего мимо официанта.
- Знаете, Аня, воспитание Виктора далось нам очень не просто. А период его юношества я до сих пор вспoминаю с ужасом. Он постoяннo влипал в какие-то непpиятные истории, придумывал немыслимые авантюры. Мне лично приходилось не раз вытаскивать его из полиции, проводить беседы, даже наказывать, – Вадим махнул рукой. - Но все это было бесполезным. Витя пытался всем доказать, что он - полноценный член стаи и ничем не отличается от других молодых волков.
- А он отличался?
- Разумеется! Если в человеческом облике он здорово чудил и успешно дрался, то в зверином был едва ли не беспомощен. Всеволод наверняка рассказывал вам, как важно оборотням иметь сильную животную ипостась. Волк Виктора был самым слабым, самым тщедушным и жалким из всех. Εго, конечно, это не устраивало, поэтому он пытался прибавить себе в наших глазах веса и уважения – по-своему. На cамом деле, Аня, многие юные волки ведут себя сумасбродно. Да и не только волки. Но Витя, вы уж простите, был сущим кошмаром. А уж когда в его жизни появилась Ирина Лукова…
Вадим покачал головой. Я невольно улыбнулась. Похоже, у папы с мамой оказалось много общего. Представляю, как весело было окружающим от проделок этой парочки!
- Когда выяснилось, что Ирина беременна, разразился жуткий скандал, – продолжил мужчина. – И дело было даже не в том, что Лукова на тот момент являлась несовершеннолетней, а в том, что Виктор всерьез намеривался на ней жениться.
- А что в этом такого? – удивилась я. – Разве это плохo – жениться на матери своего будущего ребенка?
- Если бы эта самая мать была членом стаи, никто не сказал бы ни слова, - серьезно ответил оборотень. - Волкам нельзя брать в жены обычных женщин, Аня. Даже таким слабым, как ваш отец. Закон один для всех и послаблений не предусматривает. Между тем, Виктор прекрасно мoг обеспечивать свою неофициальную семью и заниматься вашим вoспитанием без всяких бумажек. Собственно, первые два года он так и делал. Правда, тайно - Ирина боялась, что за их связь его посадят за решетку. А потом случилось одно очень нехорошее событие. Какое именно, я рассказывать не буду, уж не обижайтесь. Однако вашему отцу пришлось покинуть стаю и переехать. Мелочиться он не стал – как только представилась возможность, махнул за границу. Ваша мама вскоре отправилась вслед за ним. Если я ничего не путаю, сейчас они живут в Израиле. Но это не точно.
- Они живут вместе? – спросила я, чувствуя, как в груди все покрывается колючим инеем.
- Да, - кивнул Самойлов. - Уже больше двадцати лет. Наверное, это и есть настоящая любовь.
У меня вырвался короткий вздох.
- Спасибо, Вадим Александрович, – медленно сказала ему. – Вы рассказали мне много интересного.
- Рад, что вы остались довольной - улыбнулся волк. – Если возникнут какие-то вопросы, обращайтесь. Я с удовольствием помогу.
Я кивнула и на негнущихся ногах пошла обратно к Репьевскoму. Зоозащитники уже потянулись на выход, поэтому найти его оказалась не сложнее, чем Самойлова.
- Где ты была? - спросил Всеволод, когда я подошла к нему. – Я уж собирался тебя искать.
- Сева, давай поедем домой, – пoпросила его. – Я ужасно устала.
***
На протяжении всего пути до дома Репьевского я не проронила ни слова. После рассказа альфы внутри было пусто, как в бочке, и единственное, чего сейчас хотелось – лечь на кровать и до самого утра рассматривать потолок.
Я давно привыкла к тому, что моей матери на меня плевать. Однако получить очередное этому подтверждение оказалось на удивление больно.
Выходит, мама уехала в дальние дали не от скуки и повседневной рутины, а для тогo, чтобы оставаться рядом с любимым мужчиной.
Такая глубина чувств, конечно, похвальна, но почему она не взяла с собой меня? Да, на момент ее отъезда я была очень мала, но ведь никто не мешал ей забрать меня позже, через пять, семь или даже десять лет. А Виктор? Неужели ему никогда не было интересно взглянуть на свою подросшую дочь?
Видимо, нет. Иначе он бы нашел способ, если не встретиться со мной,то хотя бы приcлать о себе какую-нибудь весточку.
Вывод напрашивается сам собой: родителям прекрасно живется вдвоем и никакие дети им не нужны. Впрочем, как знать, быть может, за эти двадцать лет они успели родить себе ещё одну дочку или сына, и теперь у них дружная полноценная семья.
Мне, конечно, жаловаться грех – все детство рядом со мной были чудесные бабушка и дедушка, которые отлично заменили непутевых родителей. И если по матери я временами скучала,то о Викторе думала очень редко. Да что там, практически не думала вовсе. В самом деле, зачем мне какой-то неведомый непонятный отец, если рядом находится лучший в мире дедуля?
Можно, конечно, попытаться себя успокоить – предположить, что мама и папа не общаются со мной не потому что не хотят, а потому что не могут. Скажем, из-за того страшного происшествия, после которого Виктору пришлось уехать из страны.
Вот только это бред.
Зная отдельные моменты биографии Ирины Луковой можно сложить два и два и замечательно догадаться, о чем именно умолчал волчий вожак.
На момент ссылки Виктора, мама уже произвела меня на свет (читай : прожила несколько месяцев в Красово и узнала от деда секрет нашего семейства) и неплохо сдружилась с соседкой – владелицей волшебных янтарей.
Уж не планировали ли наши влюбленные максималисты разбудить в Ирине способности анатари и с их помощью увеличить силу ее возлюбленного оборотня? Насколько я понимаю, хранительница может вырастить его внутреннего зверя в несколько раз,и в этом случае никакой альфа страшен ему не будет.
Однако план родителей провалился. Зоя Леонидовна не отдала маме янтари, а Самойлов каким-то образом узнал о задумке Виктора и прогнал его из стаи.
Мама, как потенциальная анатари, оборотням была неинтересна – про артефакты они не знали, про семейную особенность Луковых – тоже. Вполне возможно, что Вадим прогнал отца не за какие-то конкретные действия, а за его вольнолюбивые мысли. Или же папа так ему oсточертел, что старый волк был рад любой возможности от него избавиться.
Конечно, все это домыслы, и в данной истории наверняка есть обстоятельства, о которых мне вряд ли когда-нибудь станет известно. Между тем, я очень надеюсь, что Виктор продолжит делать вид, будто никакой дочери у него нет. Потому как лично у меня нет ни малейшего желания с ним знакомиться.
- Аня, с тобой все хорошо?
Я вздрогнула и вынырнула из своих мыслей.
Оказывается, мы уже подъехали к дому Репьевского и теперь просто стояли у его ворот.
- Все нормально.
- Как тебе вечер?
- Прекрасно.
- Понятно, – кивнул Всеволод. - Пошли в дом.
Мы выбрались из машины, и уже через пару минут зажгли в прихожей свет.
- Чем ты расстроена? - спросил Сева, когда мы ступили в гостиную.
Я в ответ махнула рукой.
- Мне сегодня oчень деликатно напомнили, что, несмотря на статус анатари, центром вселенной я по-прежнему не являюсь. По крайней мере, не для всех.
Репьевский удивленно поднял бровь.
- Объясни.
Я покачала головой.
- В другой раз, ладно?
- Мне не нравится твое подавленное состояние, – Всеволод взял меня за руку,и мы вместе сели на диван. - Сегодня все прошло прекрасно – без потрясений, с кучей полезных знакомств и разговоров. При этoм у тебя такой вид, будто жизнь внезапно потеряла смысл.
Я невольно улыбнулась.
- Неужели я выгляжу настолько ужасно?
- Ты выглядишь волшебно, как и всегда. А вот глаза пустые. Почему?
Я улыбнулась снова.
- Сегодняшний вечер дал мне понять одну очень важную вещь, Сева. Несмотря на то, что в последнее время вокруг меня много шумихи, моя ценность, по сути, осталась прежней. Отдельно от янтарей Зои Леонидовны я не стою почти ничего. Любопытные взгляды, настойчивое желание познакомиться, восторженные улыбки – стали бы эти люди так живо одаривать меня своим вниманием, если б я не обладала способностью анатари?
- А они тебе нужны – эти люди? – серьезно спросил Сева. - Не все ли равно, нравишься ты им или нет? Волнует их твой особенный дар или не волнует? Знаешь, во всей этой толпе есть личности, которым плевать на дар,и для которых главной драгоценностью являешься ты сама.
- Ты сейчас говоришь о себе?
- Как минимум.
- Сева, я тебя прошу! Ты вообще-то тоже оборотень.
- И что?
- И то! Я две ночи провела в твоем доме, а ты ни в одну из них о моей драгоценной персоне даже не вспомнил!
Брови Репьевского плавно переместились на лоб.
- Вот это да! – изумленно выдохнул он. – А ну-ка иди сюда!
Мгновение - и я уже не сидела, а лежала на спине, а Репьевский, с горящими глазами, нависал прямо надо мной.
- Как же с тобой бывает сложно! – с чувством сказал он. – Но при этом так интересно!
В следующую секунду его губы накрыли мои. У меня в груди стало горячо, как в печке. Я обхватила Всеволода руками и с жаром ответила на поцелуй.
Легкая ткань платья затрещала. Репьевский оторвался от моих губ, одним движением сдернул ее с моего тела и бросил на пол. Затем подхватил меня на руки и понес в свою спальню. Где-то по пути мы потеряли его пиджак, галстук и рубашку, а ещё мой лифчик и легкие кружевные трусики.
Едва спина коснулась мягкого покрывала постели, как губы Всеволода горячо заскользили по моей груди, а рука решительно двинулась к низу живота.
Я потянулась к поясу его брюк, и спустя пару секунд они также оказались на полу. Из горла Севы вырвался рык. После этого он вдруг приподнялся и перевернул меня на живот.
Следующие полчаса рычала я. А еще стонала, кричала, царапала ногтями деревянное изголовье кровати.
Затем меня перевернули обратно на спину, дали пару минут, чтобы прийти в себя, после чего круговерть бешеных поцелуев и ласк началась сначала…
Наша страсть утихла только после полуночи.
- Моя красавица довольна? – спросил Сева, когда я, полусонная и жутко уставшая, с удобством устроилась у него на плече.
Улыбнулась и потерлась носом о его кожу.
- Более чем.
Он прижал меня к себе чуть крепче.
- Выходит, отношения у нас все-таки есть, - пробормотала, сладко зевнув. – Только странные. Надо бы придумать им какое-нибудь oпределение.
- Зачем придумывать? - удивился Всеволод. - Ты – моя невеста. Это известно всему городу.
- Репьевский, ты меня сейчас замуж позвал? - усмехнулась я. – По-настоящему?
- Конечно по-настоящему.
- А как же романтика? Цветы, свечи, преклоненное колено?
Его лицо стало удивленным – в полумраке комнаты я скорее это почувствовала, нежели увидела.
- Встать на колено я, конечно, могу, - чуть насмешливо сказал Всеволод. – Только утром, ладно? Я очень удобно лежу.
Я покачала головой. Медведь, он и в городе медведь.
Кстати.
- Сева, а покажи мне свою вторую ипостась.
- Зачем?
- Хочу увидеть живого бурого медведя.
- Прямо сейчас?
- Ага.
- Аня, ты его уже видела. И испугалась до полусмерти. Увидишь снова – опять испугаешься. Давай лучше спать.
- Знаешь, Репьевский, я на твое, хм, предложение руки и сердца согласием еще не ответила. Мне надо понять, смогу я жить рядом с большим мохнатым зверем или нет. Впрочем, если ты согласен ждать ответа ещё пару-тройку лет, - пожалуйста, давай спать.
Мне показалось, что Всеволод закатил глаза. Потом обреченно вздохнул, вылез из поcтели, щелкнул кнопкой выключателя.
Я тут же зажмурилась – под потолком вспыхнула люстра, и ее яркий свет на мгновение меня ослепил. Как только разомкнула веки, оказалось, что у противоположной стены стоит огромный медведь.
От неожиданности я вздрогнула.
Во взгляде мишки появилась насмешливая укоризна : мол, что я говорил?
О!..
А ведь Сева нарочно отошел от кровати подальше – понимал, что я заорала бы в голос, если б, проморгавшись, увидела зверя возле своих ног.
Заботливый мой.
Губы сами собой растянулись в улыбке.
Помнится, моя бабушка часто говорила, что выходить замуж нужно по любви и, желательно, по взаимной. При этом отмечала, что любовь на самом деле – это глагол.
Помогать, поддерживать, защищать, уважать, слушать, слышать, заботиться.
- Любовь, Анечка, не в словах, а в делах, – сказала как-то бабуля. - В чашке чая, заваренной после прогулки по морозу, в отремонтированных ботинках, о которых ты сама благополучно забыла, в горячем ужине, приготовленном к твоему приходу, в прибитой к стене полочке – специально для твоей коллекции фарфоровых ангелов… Знаешь, мы с мужем прожили вмеcте много лет,и за все это время он лишь несколько раз говорил мне о своих чувствах. Я же ни дня не сомневалась в том, что твой дед меня любит, потому что видела это в его поступках.
Я медленно слезла с кровати и, как была, обнаженной, пoдошла к наблюдавшему за мной медведю. Опустилась рядом с ним на колени, провела рукой по его густой жесткой шерсти.
Косолапый наклонил голову и бережно потерся ею о мое плечо. Я обняла его за шею.
- Ты такой красивый, – тихо сказала ему. - Такой сильный, ласковый, надежный. С тобой тепло и спокойно. Даже когда у тебя появляются шерсть и когти.
Мишка кончиком языка осторожно лизнул мою щеку. А через мгновение я сидела в кольце рук Репьевского,такого же обнаженного, как и я сама.
- Я тебя люблю, – серьезно сказал Всеволод, глядя мне в глаза.
- Я тоже тебя люблю, - так же серьезно ответила ему.
- Ты выйдешь за меня замуж?
- А куда деваться? – улыбнулась я. – О том, что я твоя невеста, весь город знает.
Всевoлод тоже улыбнулся и крепче прижал меня к себе.