Глава 27. О том, как бывает стыдно…
Марк
Схватился за косяк, стараясь удержать равновесие. Вмиг опьянел, понимая, что там «она», уже в лифте поднимается, уже скоро предстанет передо мной. Любимая!
Невидимая рука за ребрами штопает разорванное от тоски сердце. Хорошо…
Я сейчас увижу ее и попаду в рай.
Таня, сварила мне мозги вкрутую, подсадила на себя, заставила пересмотреть все жизненные ориентиры. А я и рад! До нее не жил. Существовал, словно робот, по четко заданной программе — работа, грязные развлечения и торгово-рыночные недоотношения с Лианой.
Лиана, блядь!
И как я просмотрел за ее презентабельным фасадом отъявленную сталкершу? Хотя, я просто не хотел этого видеть. Удобно? Ноги раздвигает? Ртом работает? Мозги не жрет? Ну и заебись! Что еще для счастья-то надо, правда?
Оказалось надо! Таня нужна. Вся! Без всяких «но». Рядом!
Хоба! И отвязный секс с Разумовской уже не привлекает, как прежде. Он опостылел. Скис. Да и сама Лиана обрыдла до невозможности. Но в топку мысли о ней, прямо по курсу цель номер один.
Створки лифта медленно разъезжаются и взгляд мой плывет, подернутый волной дикого кайфа.
Она…
Маленькая конспираторша. Красное приталенное пальто, шпильки, платочек, очки, губки бантиком…Я хочу эти губки, да!
Делаю шаг назад. Отступаю, чтобы Таня смогла зайти в квартиру. И она делает это, а я закрываю за ней дверь. Попалась!
И уже не важно узнает ли отец о нашей встрече. Ничего не важно, когда рядом эта девушка.
— Любимый, — шепчет, пока я проворачиваю замки, — я так по тебе скучала…
Ее руки проминают мне спину, скользят по груди. Горячее девичье тело прижимается ко мне сзади, потираясь слишком откровенно. Меня вштыривает еще хлеще.
Боже, что я с ней сейчас сделаю!
Разворачиваюсь, собираясь впиться в любимые губы диким поцелуем, но не успеваю. Таня, медленно начинает расстегивать на себе пальто, а, закончив, скидывает его с себя, оставаясь в ярко-алом, развратном до безобразия комплекте белья. А затем…боже…скобля по моей футболке острыми ноготками, опускается на колени, начиная откровенно наглаживать мой перевозбужденный член.
Я готов кончить только от этого прикосновения, но меня что-то смущает. Моя Таня всегда делала это немного стыдливо, дрожащими пальцами, а не вот так…
Это сбивает с толку. Но и остановить ее я не могу. Да и, черт возьми, не хочу.
— Продолжай, — хриплю я, ловя звезды, что кружатся вокруг моей дурной и буйной головы.
— Вот так…нравится тебе? Нравится то, что я делаю? — и сквозь домашние штаны ее язык очерчивает контур моего члена, немного прикусывая мошонку.
Откидываю голову назад, прикладываясь затылком по двери. Шиплю и наконец-то облегченно выдыхаю, когда ее пальцы стаскивают с меня штаны вместе с трусами, освобождая мой железобетонный стояк.
Колом! И я так хочу наконец-то почувствовать на себе ее язык и губы. А затем погрузиться глубоко-глубоко…
Тяну руку, хочу убрать с ее головы чертов платок, чтобы намотать шелковистые волосы на кулак и оттрахать в рот, показывая ей как скучал, как был зол на нее за то, что убежала. Как совсем слетел с катушек…из-за нее!!!
Горячий язык обжигает головку, позвоночник простреливает жаркая молния наслаждения. Да! Еще…еще, пожалуйста!
Так…
Стоп!
— Что за херня? — снова открываю глаза и с недоумением смотрю на свой кулак, в котором сжимаю прядь волос девушки.
Вот только эти локоны не мягкие и не шелковистые. Это никак не могут быть восхитительные кудри моей Тани…
— Что-то не так, любимый? — отрываются ее губы от моего члена, и я смахиваю с ее лица очки, ныряя в глаза той, которую предпочел бы никогда не видеть.
— Пиздец! — смотрю на гостью во все глаза, а потом буквально за секунду вспыхиваю таким гневом и неприятием, что готов крушить все вокруг, как гребаный Халк.
Словно ядовитую змею отшвыриваю от себя Лиану и тут же подтягиваю на себя трусы и штаны. Член, словив сигнал мозга, тут же падает. Сердце заунывно стонет — наложенные невидимой рукой швы расползаются, взбухают, начинают гноиться.
Ну что за проклятье, а?
— Лиана? — в миг трезвею я и шлю мирозданию тонны благодарности.
Фух, блядь, пронесло! Все, с этого дня больше не пью! Никогда! Синька — зло! Как я вообще мог попутать, ну вот как? Хотя, кому я вру — я ты тысячи раз надирался в дугу и обманывался с этой ненужной мне девушкой. Но теперь хватит, больше не хочу!
— Да, Марк, это я, твоя девочка. Иди сюда, я сделаю тебе хорошо, я буду сосать тебе всю ночь так, что у тебя эйфория из ушей покапает. Ну что же ты так, любимый? — и поползла в мою сторону на коленях, причмокивая и жеманно покусывая свои губы.
Блядь, вот из-за этих губ я с ней и связался. По синей лавочке попутать можно влет. Видимо на то и был ее расчет. И в голове тут же со скрипом закрутились пьяные винтики. Надо ее слить, но технично, по возможности без истерик и долгоиграющих последствий.
— Лиана, встань, я передумал, — голос на изи, ладони приподняты в успокаивающем жесте.
— Ты…ты меня не хочешь?
— Дело не в этом.
В этом, блядь, да! Но приходится врать, потому что эта баба уже перешла все границы.
— А в чем? В том, что я — не она?
— О ком ты говоришь? — прикинулся валенком и присел на корточки, так как она до сих пор стояла на коленях, сложив руки на груди, как будто молилась на меня.
— О твоей этой Тане! — заорала Лиана неожиданно гневно и резко рассекла рукой воздух, — Ты потому меня сюда и пустил. А настоящая я под запретом. Не надо делать из меня дуру!
Разревелась. Бля…
— Лиана, послушай.
— Что в ней есть такого, чего нет во мне, Марк? Скажи, я себя перекрою, сделаю пластическую операцию, может еще что-то. Я на все готова ради тебя, только не бросай меня.
— Я и не бросаю, Лиана.
— Бросаешь! Ради нее, ради этой своей школьной «галочки».
— Не бросаю, — аккуратно вытер с ее лица слезинку и девушка затихла, — невозможно бросить друга. Ведь мы же друзья, Лиана?
— Да, мы друзья, — закивала Разумовская и неожиданно растянула губы в безумной улыбке, чем до чертиков меня напугала.
— Вот, мы и останемся ими. Просто теперь я не буду оскорблять тебя дружеским сексом и попусту тратить твое время.
— Нет, Марк! Оскорбляй меня, — снова заревела она, но уже в голос, — трать мое время. Да, я этого хочу! Хочу!!!
Пиздец, товарищи…
— Тише, Лиана, тише! Не плачь, я того не стою.
— Ты должен любить меня! — опять заорала она и лицо ее скривилось, сделавшись по-настоящему уродливым, — Люби меня, Марк! Люби сейчас же!
— Прости, но я не могу, — как можно мягче ответил я.
— Но почему? — захныкала она, словно маленькая девочка. И эта ее резкая смена настроения все сильнее меня напрягала.
— Потому что чувствам не прикажешь, Лиана. Если бы я мог это сделать, то, поверь, я любил бы тебя всем сердцем, но оно решило иначе. Мое сердце любит не тебя и я не в силах это изменить или исправить. Я просто чувствую так, не потому что ты плохая или не подходишь мне. Не потому, что другая девушка лучше тебя. Нет! Это просто случилось и все. Никто в этом не виноват.
— Это не конец, — покачала она головой, — нет, нет, нет…
— Конечно нет, Лиана, успокойся. Мы останемся добрыми друзьями, все будет почти как прежде, я обещаю тебе.
— И… и тебе все равно, что твой ребенок будет рожден вне брака?
— Что? — выпадаю я в осадок, совершенно не понимая о чем она толкует.
— Тебе плевать, что на него будут показывать пальцем и называть ублюдком, да?
— О чем ты говоришь, черт возьми? — хватаю ее за плечи и встряхиваю, а она начинает смеяться как душевнобольная.
Хотя… почему как?
— Он станет изгоем, Марк! Из-за тебя! Из-за твоей Танечки, которой так приспичило украсть у меня любимого мужчину! Его будут травить в школе, потому что он будет не такой, как все. Он станет неудачником, потому что ты любишь трахаться сильнее, чем его — своего родного ребенка!
Молчу. Просто нет слов. Оценить ее истерику просто не представляется возможным. Финиш, мать ее ети!
— Он возненавидит тебя! Станет презирать!
— Лиана? Что, черт возьми, ты имеешь в виду? — наконец-то взрываюсь я.
— Я беременна, Марк!
Марк
— Да неужели? — приподнимаю я брови и хмыкаю.
— Представь себе! В моем животе прямо сейчас растет и развивается твой сын или дочь.
— Какое интересное кино, Лиана, и сюжет захватывающий, — цежу я сквозь зубы, начиная весь бурлить изнутри.
— Не надо говорить слов, о которых ты скоро будешь жалеть, Марк! Я беременна! От тебя! А то, что ты в это не веришь, так это, дорогой мой, твои проблемы!
— Как славно. Ну и когда же мы успели с тобой сделать ребенка, Лиана? Просвети меня, пожалуйста.
— Еще в июле, — уверенно ответила и сложила руки на груди, подчеркивая свои формы, от которых меня начинало нехило так тошнить.
— Ах, в июле значит. Ага…
— Да, помнишь ту ночь после Дня рождения Данилы, я тогда немного промахнулась с противозачаточными таблетками и вот результат.
Я не помнил нихрена! Я тогда был синий в нулину. Да, Лиана была со мной на празднике и позже, но…Сомнительно, что я вообще был способен на какие-то подвиги, учитывая то, что в то время уже пребывал в полнейшем сумасшествии от появления в моей жизни Тани Сажиной.
— И ты молчала все это время? — не веря ни одному ее слову, покачал я головой.
— Я хотела сделать тебе сюрприз!
— Ах, сюрприз…
— Да, на свадьбу! — скуксилась она и снова жалобно заплакала, вот только ее слезы более не трогали меня.
Она рушила мою жизнь, пускала под откос возможное будущее с любимой женщиной и требовала невозможного. Чтобы я как тупой недоросль повелся на эти жалкие провокации. Чтобы прогнулся под давлением семьи и обстоятельств.
Ну и нахуя мне сдалась вот такая никчемная жизнь?
— Какую на хрен свадьбу, если я тебе сказал, что все отменяю еще в июне, Лиана! Скажи мне, я говорил тебе такое? Говорил, что все договоренности отменяются? Говорил, что мне такой формат отношений между нами более неинтересен? Говорил, что мне от тебя нужен тупо секс?
Сидит, хлопает глазами, икает…Блядь!
— Говорил или нет? — повышаю голос, боясь окончательно выйти из себя.
— Я думала, что ты шутишь…я купила нам кольца, раздумывала над тем, где мы проведем свадебное путешествие. Мама уже вовсю готовилась к предстоящему торжеству, подбирала зал, меню, флористов…
— Хуистов, Лиана!
— Что?
— Вставай!
— За…зачем?
— Домой поедешь. А завтра мы махнем в клинику и проверим насколько ты там беременна и от кого.
— Ладно. Без проблем. Но зачем мне ехать домой? Я могу и тут переночевать…
— Нет, не можешь.
— Почему ты так со мной разговариваешь?
— Потому что я в шоке, Лиана!
— Я останусь здесь! В этой квартире, Марк!
— Я сказал, вставай!
— Не ори на мать своего ребенка!
Но я только молча вызываю такси, а потом почти на буксире тащу брыкающуюся Лиану до лифта, внутри него застегиваю на ней то самое красное пальто криво-косо, а дальше вывожу девушку из дома на улицу. Все, у меня запас прочности закончился. Любезности иссякли.
Беременна она.
Но, блядь, если это действительно так, то мне пиздец. Таня для меня будет потеряна навсегда. И это понимание почти вскрывает мою черепную коробку, вынимая из нее, спрессованные этой дикой новостью, мозги. Побуду пока болванчиком, иногда полезно.
— Марк, подожди! Марк, перестань! Марк! — пронзительно верезжит и неожиданно сильно начинает выворачиваться из моих рук Разумовская, а я наконец-то в нормальном свете окончательно разглядываю ее.
Прикладываю руку ко лбу — горит.
Зрачки расширены.
Порет горячку и сущий бред.
Я как бы не медик, но кажется, что это все немного ненормально. Вот только мне на сегодня достаточно. Я зол. Я пьян. Я дико разочарован.
И черт возьми, я боюсь, что этот ее параноидальный бред с беременностью окажется правдой.
Сажу ее в машину, объясняю таксисту ситуацию и под дикие вопли Лианы захлопываю дверцу.
— Я никуда не поеду! — рвется она наружу, уже когда машина трогается, — Я останусь с тобой! Я люблю тебя, и ты меня любишь! Просто эта гребаная Таня запудрила тебе мозги. Очнись, Хан! Ради кого ты гробишь свою жизнь? Ради кого бросаешь нас?
— Еще слово и я звоню твоему отцу!
— Что? — в моменте затыкается Разумовская.
— И в психушку, Лиана. Ты неадекватна. Мне нахер никуда не уперлась вся эта грязь, что ты здесь развезла.
— Прости, — как по щелчку пальцев меняется она в лице, вытирая слезы со щек.
— Выбирай сама. Или ты сейчас же едешь домой, или отныне мы будем общаться только через адвокатов. Мне остоепиздило твое поведение! Это понятно?
— Понятно, — всхлипывает, — прости, Марк, просто я запаниковала. Со всеми бывает. Ну чего ты? — и под занавес криво улыбается, заламывая руки.
— Завтра едем в клинику. Заеду за тобой в десять утра.
— Хо-хорошо, — села в машину и наконец-то скрылась с моих глаз.
А я просто развернулся и ушел, не забывая позвонить парням и усилить наблюдение за Таней. Черт его знает, что еще взбредет в шальную голову Разумовской.
Ребенка она ждет…да быть того не может!
Ночь почти не спал. Все метался в пьяном бреду, пару раз вскакивая на ноги и в каком-то страшном коматозе расхаживая по квартире. Оба раза все заканчивалось посещением гардеробной. Только там я мог успокоиться. Там висели вещи Тани. Некоторые еще с бирками. Но здесь отчетливо пахло ею. Я вжимался носом в ее кашемировый свитер и начинал дышать полными легкими, воображая, что она рядом со мной.
И поддерживает во всем этом глобальном пиздеце.
Вместе мы бы справились со всем этим. А так…Она одна, думает обо мне всякие гадости. И я один, в этих гадостях погрязший.
Утром проснулся разбитый. Проглотил пару таблеток обезбола, накачал себя кофе под завязку и двинул из квартиры, впервые в жизни начиная молиться всем известным богам.
Ровно десять утра. Лиана села в мою машину вся напомаженная, улыбается, глаза блестят. Тянется за поцелуем, меня рефлекторно передергивает. Отклоняюсь, насильно отвожу ее руки от себя.
— Не в духе? Ну ладно, ничего страшного, — бормочет Разумовская, откинув козырек и рассматривая свое отражение в зеркальце.
А я опять взлетаю до состояния «крушить» за секунду.
Ничего страшного…
Да, конечно! Вообще все заебись!
Лиана называет адрес клиники, в которой наблюдается, и я молча еду туда, пока она тарахтит фоном что-то про вчерашний вечер. Извиняется опять, приводит какие-то совершенно идиотские доводы. Но я ее почти не слушаю. Просто рулю, просто думаю, как выбраться из этой задницы, в которую по своей же милости и залез.
Гинеколог нас принимает сразу же. Улыбается, начинает активно щебетать, демонстрируя мне узи-снимки и результаты анализов.
— Лиана Александровна сейчас находится на одиннадцатой неделе беременности. У вашего малыша, Марк Германович, уже сформировалась головка, а так же отчетливо выражены ручки и ножки. Он, конечно же, еще совсем кроха. Сами посудите, всего семь сантиметров в длину и вес пятнадцать грамм. А еще…
— Простите, как вас зовут? — прерываю я ее восторженные речи.
— Меня зовут Элеонора Карловна.
— Тогда у меня к вам вопрос, Элеонора Карловна, — в эту минуту я не знаю, что несу, я просто в ахере, я раздавлен и вообще не понимаю, в какую пропасть несусь на пятой космической.
— Конечно, Марк Германович, спрашивайте, — улыбается мне натянуто, а Лиана пытается схватить меня за руку, чтобы переплести наши пальцы.
Одергиваю руку. Встаю. Припечатываю им обеим в лоб.
— До скольки недель можно сделать аборт, Элеонора Карловна?
Марк
В кабинете повисает напряженная тишина, нарушаемая только шумом мегаполиса за окном.
— Аборт? — переспрашивают они обе в унисон, и я киваю.
— Но, Марк? — начинает заводиться Лиана, но я только приподнимаю руку.
— Вы хороший врач, Элеонора Карловна?
— Да, — кивает она.
— Тогда скажите мне, хороший врач, родится ли у нас полностью здоровый малыш, если имело место пьяное зачатие?
— Э-э-э…
— Ну что же вы засомневались, хороший врач? Я был в дугу, будущая мама тоже едва лыком вязала. Итак, кого мы там наделали, будучи в состоянии не стояния, кто-нибудь может мне сказать?
— Но все показатели в норме, Марк Германович, шансы выносить здорового ребенка довольно большие, — поспешила перехватить инициативу гинеколог, — Лиана Александровна, несмотря на все сложности, в настоящее время заботится о своем здоровье, пьет витамины и…
— Ах, витамины, — хохотнул я и Разумовская тут же закивала, смотря на меня перепуганными глазищами, — хорошо, я хочу посмотреть на этого ребенка прямо сейчас.
— Что?
— Узи, — пояснил я.
— Ах, это, — встрепенулись обе, — конечно, Марк Германович, без проблем.
А дальше была кушетка, гель на живот Разумовской и экран, который отчетливо показывал мне, что в теле моей бывшей развивается ребенок.
Ребенок, мать его ети!
Вот только мой ли он? Ответ на этот вопрос мог бы быть моим спасением и я абсолютно точно собирался его получить.
И, покинув клинику, чтобы не оскорблять бывшую при посторонних, я припечатал ее требованием.
— Мне нужен тест ДНК, Лиана.
— Конечно! Когда малыш родится, то…
— Сейчас, — рубанул я, — срок уже позволяет узнать это, я с утра навел справки.
— Но…хорошо, — сложила она руки на коленях и состряпала оскорбленный вид.
— Вот и славно. Запишись на сдачу биоматериала в самое ближайшее время.
— Л-ладно.
Завел двигатель и двинулся в сторону квартиры Разумовской, чтобы выгрузить девушку и немного передохнуть от ее общества. Первым желанием было нажраться в сопли, но я отмел эту идею. Пьянство меня ни к чему хорошему не приведет. Вот, уже один раз накидался и какой итог? Мне нужны были трезвые мозги, чтобы хорошенько подумать и оценить всю «прелесть» ситуации.
— Когда мы расскажем родителям о чудесной новости? — вырвал меня из мыслей голос Лианы.
— Когда я узнаю, что действительно стану отцом.
— Но ты же видел своего ребенка внутри меня!
— Прости, что на глаз не определил родной он мне или нет, Лиана. Так что пусть он останется пока просто ребенком.
— Я не изменяла тебе, в отличие от некоторых!
— Я верности у тебя не просил.
— Отлично, Марк, просто чудесно! Получишь ты свой тест, а потом извинишься передо мной за все эти гадкие сомнения на мой счет! И еще!
— Внимательно, — приподнял я одну бровь, поражаясь ее пуленепробиваемости.
— Наш малыш родится в браке! Ни я, ни наши родители, не допустят, чтобы в семье появился ублюдок.
— Не допустят?
— Именно!
— И что, Лиана, вы меня под венец на буксире потащите или как?
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что если это действительно мой ребенок, то я его признаю, дам свою фамилию, поддержку и опору. Но не более.
— В смысле?
— Никакого брака, Лиана. Никогда!
— Никогда не говори никогда, любимый, — хмыкнула Разумовская, сложила руки на груди и наконец-то замолчала.
А я усиленно скрипел мозгами, пытаясь понять, как буду выпутываться из этой адовой западни. Еще и Таню возвращать, что при всех имеющихся вводных было почти невыполнимой миссией. Женщины — идеалистки. У них мир делится на черное и белое, серого вообще не наблюдается. Так и для Тани проще думать, что я заправской мудак и предатель, чем человек, который хотел как лучше, а получилось, как всегда.
Сука!
Еще и пробки эти гребаные! И парфюм у Лианы пахнет слишком приторно и тяжело. Все бесит!
На очередном запруженном перекрестке встали колом, а я невидящим взглядом уставился на большой рекламный плакат.
«Под сердцем» — почувствуй радость материнства вместе с нами…
Почувствуешь тут. Ёбнишься и еще раз почувствуешь.
Но что, если…
Х-м. А реально, если Разумовская приложила руку к подставе с Таней в нашей компании, то почему сегодняшний поход к гинекологу не может быть точно таким же разводом на лоха?
Очень даже может!
И как я сразу об этом не подумал? Видимо мозг с будуна и на стрессе работает всего в половину от своих возможностей. Но, я должен все проверить, чтобы точно знать наверняка.
И, вместо того, чтобы ехать прямо, я уверенно сворачиваю на парковку, к большому медицинскому центру.
— Зачем мы здесь? — задает вопрос Разумовская и голос ее на последнем слове дрогнул.
— А как ты думаешь, Лиана? — осторожно спросил я и развернулся к ней, внимательно следя за ее реакциями.
Замялась, нервно заерзала на сиденье, манерно поправила идеально уложенные волосы, но наконец-то ответила, пожимая плечами.
— Откуда мне знать, что у тебя в голове, Марк?
— Хорошо, я расшифрую тебе. Вот — это клиника. Гинекологическая, — последнее слово я внятно проговорил по слогам, чтобы до нее вся информация дошла в полном объеме, переварилась и усвоилась.
— Прекрасно. Что дальше?
— А дальше мы выйдем из машины и пойдем с тобой туда.
— Иди, если тебе так надо, а я останусь здесь.
— Ок, Лиана, — улыбнулся я максимально доброжелательно, — тогда я потащу тебя, если будет необходимо, то за волосы.
— Что? — задохнулась она и взгляд ее хаотично забегал из стороны в сторону.
— Еще раз повторить?
— Да, Боже, ты мой! Ладно! Только…только сначала мне нужно позвонить маме, — и ломанулась из автомобиля, но я успел заблокировать ей выход, нажимая кнопку на центральном замке.
— Звони здесь, — резко осадил я ее.
— Но это сугубо женский разговор, Марк! — перешла на ультразвук.
— Какие могут быть секреты между будущими супругами? — рубил я ей концы со всех сторон, не переставая премило улыбаться.
— Ты оскорбляешь меня своим недоверием! Мне нельзя нервничать! Мне необходима благоприятная обстановка и лояльное отношение. Любовь, забота, участие, а не вот это все, Марк!
— А мне нужна правда, Лиана. Выбирай, либо ты мне ее говоришь, либо мы идем на еще один прием к гинекологу и уточняем все нюансы.
— Я говорю правду! — срывается на плач.
— Ок, тогда тебе не о чем переживать. Тебя просто еще один раз посмотрят, причем с максимальной любовью, заботой и участием. Все для тебя, милая моя.
И повернулся, делая вид, что собираюсь покинуть салон автомобиля.
— Подожди! — выкрикнула Разумовская, — Мне что-то плохо, Марк! У меня кружится голова! Я…я сейчас потеряю сознание!
— Отлично, подождем, пока ты с ним расстанешься окончательно, а потом я на руках отнесу тебя к гинекологу. Мне, знаешь ли, совершенно плевать на твои обмороки.
— Я устрою там скандал! Никто не станет принимать истеричку!
— Станет, Лиана. Ты, наверное, забыла, да? Так вот — я чертовски богат. У меня хватит денег, чтобы на тебя надели смирительную рубашку и взяли все необходимые анализы, — голос спокойный, но твердый.
Слегка похуистический.
Я знаю, как он раздражает. Если уж мой папаша не выдерживает этот тон, то и эта звезда погорелого театра тоже непременно пасанет.
— Короче, твое решение, детка? Идешь сама или повеселим публику?
— Марк…
Голос дрожит, рвется, переходит на всхлипы. Чудесно! Но все это я уже увидел. Едем дальше.
— Все, мне надоело. Шевели колготками, Лиана, мне нужна правда и я ее получу, во что бы то ни стало.
— Стой! — и крупные слезы покатились у нее по щекам.
— Стою.
— Погоди…
— Годю.
— Марк…
— Да?
— Я так люблю тебя, — и полезла ко мне целоваться, словно дикая мартовская кошка, обдолбанная мятой.
И такая у нее была прыть, что она даже умудрилась криво-косо залезть на мои колени, впиваясь в меня своими цепкими пальцами и успевая лизнуть мою щеку. Я пытался быть милым, терпеливым и всепонимающим, но, наверное, пора завязывать.
Скинул ее с себя. Просто отшвырнул, на ее сидение, а затем поспешно вышел из тачки, сразу же направляясь к ее двери. Открыл, цепко ухватил Лиану за загривок пальто и запястье и потащил в сторону клиники.
— Марк! Марк! Господи, да пусти же ты меня! Давай поговорим!
— Обязательно поговорим. Но только после приема у гинеколога!
— Марк! — заревела в голос, но на мое счастье, никто не обращал на нас внимания.
— Ты беременна или нет?
— Марк! — шлепнулась на задницу и уперлась ногами в асфальт.
— Да или нет?
— Пожалуйста, любимый!
— Да или нет, черт тебя дери, Лиана?
— Нет! — заорала она, что есть мочи, и я тут же отпустил ее, и отступил, взирая на нее, как на ядовитое насекомое.
А потом просто развернулся и двинулся к тачке. Меня рядом с этой ненормальной больше ничего не держало. Пусть найдет себе нового «друга» и дружит с ним хоть до усрачки.
Блядь, вот же сука! А-а-а!!!
Но стоило мне только сесть в автомобиль, как Разумовская бросилась мне на капот, вопя во все горло второй акт марлезонского балета.
— Это еще не конец! Слышишь, Хан? Если ты бросишь меня, то я наложу на себя руки! Я покончу с собой из-за тебя! Ты будешь повинен в моей смерти! О, пожалуйста, вернись ко мне! Вернись! Иначе, клянусь, что больше ты никогда меня не увидишь!
— Это моя мечта, Лиана!
Резко сдал назад, обрулил, выпрыгнувшую следом за мной Разумовскую и дал по газам, оставляя ее реветь и смотреть мне в след.
Все, хватит миндаля!
И да, я вдруг совершенно четко понял, где нужно копать под эту ебанутую семейку…