Глава 21
Расстояние, разделяющее обеденную зону и бассейн, на самом деле было не таким уж и огромным. Но Ирине каждый метр казался просто бесконечным. Ведь Александр Борисович провожал ее взглядом, даже не пытаясь скрыть данного факта. И девушка слишком остро чувствовала на себе тот строгий внимательный взор. Так сильно, что между лопаток больно простреливало время от времени. Жгло, точно огнем, как от приличного удара плетью.
«Успокойся, все хорошо! Ну, его! Пускай глазеет, сколько влезет!»
Уверенно двигаться вперед девушку заставляло лишь беспокойство за подругу. Зря, как оказалось. За Ленку переживать совершенно не стоило.
Никто ее не насиловал. Не обижал. Ни к чему непристойному не принуждал.
Удивительно, но и саму Белову ни от кого отрывать не пришлось.
Они с Макаровым находились в бассейне исключительно вдвоем, и кажется, вполне цивилизованно общались, соблюдая приличную дистанцию. Виктор Эдуардович расслаблялся в небольшом полукруглом закуточке, оснащенном мощным гидромассажем. Не далее, чем в паре метров от мужчины, на широком кафельном бортике восседала Ленка, и играючи бултыхала ногами в воде, создавая крупные брызги. Едва завидев ее, она буквально расплылась в жизнерадостной улыбке, и активно замахала руками:
— Ириша, я здесь!
— Вижу! — отозвалась как можно спокойнее Синицына.
— Идем скорее к нам!
— Как водичка?
— Супер! — подруга скользнула по ней внимательным взглядом, и тут же настороженно нахмурилась. — А почему ты в одежде?
— Да, так. На всякий случай.
— Ясно! Значит, именно нас выгоняют, да?
— Я…не знаю…
— Как это, ты не знаешь?
— Обыкновенно! С чего я знать-то должна?
— С того! — возмущенно запыхтела Белова. — Кто из нас двоих ходил с моей мамой к администратору сауны, чтобы прояснить ситуацию? Я что ли?
— Во-первых, я ходила не с ней, а за ней! Это значит, спустя некоторое время, вообще-то! — ощетинилась Ирина. — А, во-вторых, ресепшн пуст! Там совсем никого нет! Ни сотрудников, ни Ксении Сергеевны!
— Что за ерунда? — не на шутку разволновалась Ленка. Даже задышала чаще.
— Постой, — Синицына обессиленно опустилась на внешний бортик бассейна, и провела ладонью по водной глади, — хочешь сказать, твоя мама так ни разу и не возвращалась за все время моего отсутствия?
Подруга утвердительно кивнула, прикусывая свою пухлую нижнюю губу:
— Нет, она не возвращалась за…кстати…а где же тогда ты пропадала? Тебя долго не было!
Кровь стремительно прилила к щекам, превращая девушку в точную копию вареного рака. Не зная, куда деть глаза, Ира уставилась на собственные ногти:
— И ничего не долго! Всего-то несколько минут!
— Ириша!
— Ладно! — тяжелый вздох. — Меня Славик перехватил у самого выхода. Пришлось…немного…побеседовать с ним…по душам!
На лице Ленки отпечаталась самая настоящая тревога.
Демонстративно закатив глаза, она жалобно заскулила:
— О, черт! Знаю я ваши беседы! Теперь понятно, чего он такой злющий!
— Что, — голос предательски дрогнул, — прямо…очень?
— Прямо, капец! Пронесся сквозь толпу, как сумасшедший. Вообразил себя шаром для боулинга, и давай людей со своего пути раскидывать, точно кегли! Один мужик даже в бассейн свалился, не удержав равновесия. А ему, хоть бы хны! Теперь вон закрылся в душе, и намывается, сволочь!
Синицына глубоко задумалась, пытаясь усмирить беснующийся пульс.
— Если все обстоит так, как ты говоришь, то нам нужно убираться отсюда! — пришла к закономерному выводу. — И очень быстро! Пока он не вернулся.
— Надеюсь, вы не подрались, как обычно? И ничего здесь не разбили?
— Вылезай! Скорее!
— Но…
— Идем, говорю! Вместе поищем твою Ксению Сергеевну!
— Хорошо, — согласилась Белова, но с явной неохотой. А затем, смущенно улыбнулась Макарову. — Спасибо, что выслушали — мне полегчало! Была искренне рада видеть Вас. Удачи на новом месте…и…и в личной жизни!
— И тебе спасибо! — мягко отозвался бывший физрук, разглядывая девушку до ужаса странным потемневшим, и достаточно хмельным взглядом. — Ты — смелая девочка! Но, впредь…не дури, Лена! Не нужно. Оно того не стоит!
— Да, я…не буду! Обещаю!
— Вот и умница! — поставил точку в разговоре. — Ступай! Тебя уже заждались!
Подруга как раз собиралась соскользнуть с бортика в воду, чтобы добраться до лестницы, но в последний момент посмотрела куда-то за Ирину спину, и от чего-то резко передумала. Снедаемая любопытством, Синицына тоже обернулась. Вдох облегчения сорвался с губ:
— Мама!
«Слава Богу!»
Обе их родительницы направлялись прямиком к ним, что-то бурно обсуждая между собой. Девушка невольно залюбовалась своей матерью — жгучей темпераментной брюнеткой, с выразительными темно-синими глазами. Правильными чертами лица — заметно уставшими после тяжелой смены, но по-прежнему женственными и красивыми. Точеной фигурой, из-за которой Александру Николаевну вполне можно было принять за молодую девушку. Да, в свои тридцать восемь, она легко могла дать фору даже им с Ленкой!
И этот факт порождал в душе невероятную гордость.
«Моя мама была, и всегда будет лучше всех!»
— Не слыхано! Просто, не слыхано!
— Сашенька, пожалуйста, успокойся!
— Успокоиться? — продолжала та строго отчитывать подругу. — Да как тут успокоиться-то? Я поверить не могу, что ты совершила подобную глупость! Как же ты только додумалась, оставить двух молоденьких девчонок наедине с толпой пьяных мужиков, Ксеня?! Где были твои мозги в тот момент?
— Извини! Я…я просто растерялась, понимаешь? Так сильно растерялась!
— Ничего не желаю больше слышать! Все! Закрыли тему!
Не дожидаясь ответа, женщина сгребла в охапку свою дочь, осыпая поцелуями ее рыжую макушку. Ира с готовностью стиснула маму в ответ.
— Как ты, милая?
— Нормально!
— Точно? — под пристальным родительским взором девушка малость смутилась. — Ты странно выглядишь! И даже очень!
— Все в порядке! Правда!
— Хорошо, раз так! — наконец, она расслабленно отстранилась.
Зато напряглась Ксения Сергеевна. В тот самый миг, когда увидела Ленку в бассейне, в компании бывшего учителя, которого все они прекрасно знали. Ужаснувшись, женщина всплеснула руками:
— Доча, это что еще такое? Ты последнюю совесть, потеряла?
— Ну, мам! — возмутилась Белова, демонстративно вздыхая.
— Нет, вы только полюбуйтесь на нее! Стыдобища! Аж перед человеком неудобно! Мало того, что она своими преследованиями уважаемого преподавателя до увольнения довела, так и здесь ему покоя не дает! Виснет на нем, как панночка! Живо на выход!
— Ой, ни на ком я не висну! — не выдержав, огрызнулась Ленка. — Мы просто разговаривали! К тому же, я ошибалась — он уволился не из-за меня! Просто у Виктора Эдуардовича два образования, и две профессии. В тот момент ему предложили другую должность. Более выгодную по зарплате. И более престижную, соответственно! Вот и все!
— Зубы мне не заговаривай, Елена — премудрая! Вон из бассейна — бегом!
Подруга смущалась крайне редко. И сейчас был как раз подобный случай.
Ее бледно-фарфоровая кожа покрылась красными пятнами. Не желая спорить, Белова погрузилась в воду и побрела в сторону лестницы.
Ксении Сергеевне этого показалось мало.
Она, судя по всему, решила окончательно добить и Макарова.
— Виктор Эдуардович, ради всего святого, извините! — принялась виновато оправдываться горе-родительница. — Я знаю, сколько неудобств моя дочь доставила Вам своими ухаживаниями и преследованиями. Право слово, очень неловко! Моя вина в этом тоже есть — недоглядела за ребенком. Но, Вам — искреннее человеческое спасибо! Что на место ставили дуреху малолетнюю. Что не воспользовались…ситуацией, а совсем напротив!
Экс-физрук молчал, и, кажется, даже не слушал. У него имелось занятие поважнее — провожал Ленку взглядом. И Ира отчетливо видела, каким!
«Да чтоб мне сквозь землю провалиться, если я ошибаюсь!»
— Слава Богу, все позади! — продолжала между тем, Ксения Сергеевна. — Уверяю, больше мы Вас не потревожим. Она за ум взялась. В институт поступила, парня завела. Почти ровесника. Я уж прям не нарадуюсь!
— Господи, Ксюша! — осуждающе поцокала языком Александра Николаевна. — И зачем ему эта информация? Язык твой — враг твой! Еще раз, извините, Виктор Эдуардович. Всего доброго! Давайте, девочки, на выход!
Смущенная до крайности Ленка не рискнула обернуться. А вот Синицына не устояла. Любопытство взяло верх. И то, что она увидела в глубине Макаровских глаз, ее прилично озадачило. Он злился. Страшно злился.
И черт его знает, из-за беспардонности Беловой-старшей, или же такой была искренняя реакция мужчины на информацию, о новом увлечении некогда влюбленной в него девушки. Ира поджала губы, совершенно не понимая, что ей делать со своим открытием. Стоит ли рассказать об этом подруге?
Словом, далеко от бассейна их дружная компания отойти не успела.
Дорогу им преградил никто иной, как Александр Борисович:
— Чижова! — расплылся в добродушной улыбке, останавливаясь в шаге от Ириной матери. — Сколько лет, сколько зим?
— Ой, еще бы столько же тебя не видеть! — беззлобно буркнула женщина.
— Что, даже не поздороваешься с одноклассником?
— Поздороваюсь! Если перестанешь дразнить меня девичьей фамилией!
— Ну, перестану!
— Ну, привет!
— Сашка, время над тобой не властно!
— А ты постарел!
— Возмужал!
— Постарел!
— Зараза!
— А будешь и дальше столько бухать — живот появится! — Александра Николаевна демонстративно щелкнула Красницкого по обнаженному торсу, украшенному кубиками пресса. Мужчина вздрогнул от прикосновения. — Бросай, как врач тебе говорю! Мы не молодеем!
— Не умею бросать!
— Кому другому скажи!
— Как дела-то, Саш? Выглядишь…уставшей!
— Нормально дела! — женщина гордо вскинула подбородок. — Вот, в кои-то веке решили с детьми отдохнуть, но один…урод…нам все испортил!
— Да ты что? Серьезно?
— Ты же в курсе, что поступил, как свинья, да?
— Ничего подобного! Я не называл своего имени, когда бронировал сауну! Все было честно, без излишних привилегий!
— Конечно, не называл! Ты просто перебил цену! Им же гораздо выгоднее сдать зал на сутки, чем на пять часов! Вот нас и отфутболили, хоть мы и внесли предоплату раньше! А еще администраторы, и по смене друг другу передать забыли, об изменениях в графике. В итоге имеем то, что имеем!
— Слушай, не кипятись! Вас, объективно, меньше! Меня уверяли, что на это же самое время у них свободен малый зал, куда, собственно, вас и должны были перекинуть. Там вместимость до шести человек. Вам его, за глаза, хватит! А мы туда точно не втиснулись бы!
— Не кипячусь я — руку убери!
— Извини! Случайно!
— Убери! — родительница брезгливо отшвырнула от себя конечность одноклассника. — Если ты так хорошо осведомлен о малом зале, который мы с Ксюшей и администратором тщательно осмотрели только что, то должен знать, какой там крохотный бассейн! Два на два! Это даже не смешно!
Пауза. Странная ухмылка отразилась на точеном мужском лице.
— Плавайте у нас!
Александра Николаевна заливисто рассмеялась:
— Какой ты щедрый!
— Да, я такой! Согласна?
— Ну, тебя! Мы пойдем к себе.
— Наших видела кого-нибудь?
Собравшаяся было уходить женщина остановилась:
— Многих видела!
— Как они?
— У большинства все отлично! Живут. Работают. Детей воспитывают. И не по одному, как у нас с тобой, а по двое…по трое ребятишек. Представляешь? О! У Саморуковых, вообще, шестеро!
Красницкий поперхнулся собственной слюной и громко закашлялся.
— Сколько? — прохрипел, восстанавливая дыхание. — Если мне не изменяет память, у него жена маленькая, как кнопка! Полтора метра ростом, и весом не более сорока килограмм! Как она умудрилась-то стольких наплодить?
Ира пристально посмотрела на мать.
Та загадочно улыбалась, не спуская взгляда с одноклассника:
— Нет, ты невесту его описываешь! Они расстались же, еще до свадьбы! Толик на Зине Федоровой женился!
— Серьезно?
— Да! В школе-то стеснялся ее полноты, все время дразнил…пончиком, зефиркой!
— Охренеть! — присвистнул Александр Борисович. — Все же оприходовал свою зефирку! Заэксплуатировал!
— Вот вы ржали над ними в свое время, а там любовь, Саш! Там любовь!
— Слушай, а давай всех соберем?
— В каком смысле?
— В прямом! В этом году двадцать лет нашему выпуску!
— Так в феврале…
— В феврале никто не сможет! А сейчас лето — у всех отпуска!
Такой растерянной Ира видела свою маму впервые.
Она буквально зависла на пару мгновений, прежде чем ответить:
— Я не знаю…
— Трусиха! Была, и осталась!
— Ой, к черту тебя!
— Я как раз от него!
— Ирина!
Сердце рванулось наружу, больно ударяясь о ребра. А пульс отчаянно взревел где-то в горле.
Все (все, кроме нее) тут же обернулись на грозный рык Славика, сопровождающийся глухим ударом — он яростно хлобыстнул дверью от душевой комнаты, причем, со всей дури.
Ох, не просто так Красницкий-старший назвал ее маму трусихой.
«О, да! — подумала, готовясь в любую секунду сорваться на бег. — У нас это семейное!»