Глава 22
«И чего разорался, спрашивается? Вопит, как потерпевший!»
Ее прошиб сильный озноб. Спина за долю секунды покрылась мелкой противной испариной от одного лишь звука собственного имени (возмущенного, рычащего) в исполнении Славика. Дыхание участилось. Возникло навязчивое и совершенно неуместное желание втянуть голову в плечи. Ссутулиться. Скукожиться. Спрятаться.
Оказаться, как можно дальше отсюда.
«Нет! Пожалуйста! Я не готова…не готова. Только не сейчас!»
А он тем временем, стремительно сокращал разделяющее их расстояние.
Все приближался, и приближался. Быстрый. Решительный. И злой, как черт.
Ирина не слышала его шагов. Просто знала. Чувствовала. Нутром. Кожей. Каждым волоском, восставшем дыбом на ее напряженном теле.
По логике вещей, нужно было развернуться. Набраться смелости после всего случившегося между ними, и мужественно встретиться с Красным лицом к лицу. Только вот, она не могла. Ноги точно к полу приросли.
Словно догадавшись о смятении девушки, Александр Борисович, не спуская с нее задумчивого взгляда, обронил до ужаса странную фразу.
— В чем сила, Саш?
Александра Николаевна отвлеклась на миг от созерцания его не очень дружелюбно настроенного сына, и буркнула, слегка нахмурив носик:
— Чья? Твоя? Твоя — в деньгах!
— Моя — в харизме!
— Ага! Конечно!
— Вообще-то, я имел в виду, в чем сила женщины?
Неопределенно пожав плечами, она выдохнула:
— В ее слабости, полагаю…если верить народной мудрости.
Глава города сверкнул хитрющей улыбкой, и играючи подмигнул Ирине:
— Поняла?
— Не-нет!
Мужчина демонстративно закатил глаза, и пояснил, как несмышленышу:
— К словам матери прислушайся! Дело говорит!
— Ой, — нервно скривилась в ответ, — я и без Вас…
Возразить Синицина ничего не успела. Притихла. Как раз в этот момент Славик настиг их развеселую компанию. Скрестив руки на груди и соблюдая элементарные приличия, молодой человек сдержанно поздоровался со «старшим поколением». А после сосредоточил все свое внимание исключительно на бывшей однокласснице, буквально испепеляя бедняжку осуждающим гневным взглядом. Молча. И тяжело дыша. Как ни странно, первой из оцепенения вышла именно Ира. Прочистив горло, и придав голосу уверенности, она осторожно поинтересовалась:
— Ты звал меня?
— Угу!
— Хотел чего-то?
Рваный выдох. Легкий прищур, явно не предвещающий ничего хорошего.
И медленный кивок головой, в сторону комнаты отдыха:
— Идем!
Не дожидаясь ответа, Красницкий уверенно зашагал в указанном направлении, абсолютно не сомневаясь, что она последует за ним.
Девушка же впала в ступор, продолжая шокировано таращиться в спину удаляющемуся парню. Внутренности узлом скрутило от волнения.
«Он, что, серьезно? Намекает на продолжение? Идиот!»
Настырно стиснув ладони, Ирина заявила:
— Мы, вообще-то, уходим!
— На пару слов! — невозмутимо.
«Черт! Что же делать?»
Оставаться с ним наедине она точно не собиралась. Но и отказаться от банального разговора без видимой причины, не вызвав при этом подозрений у окружающих, тоже не могла. Решение оказалось довольно простым.
— Подожди меня!
Слава остановился. Замер посреди коридора, преодолев уже примерно половину пути. Набрав воздуха в грудь, Синицина приблизилась. Практически вплотную. Оглянулась назад.
Родители за ними наблюдали, но находились на приличном расстоянии.
И при всем желании не услышали бы их. То, что нужно.
— Здесь говори! — в точности повторила его недавний жест, скрестив руки на груди. — Дальше не пойду!
— Милое платьице, не находишь?
— Сарафан!
— Да, плевать! — рыкнул тихонько. — Зачем приоделась, пучеглазая? Собиралась свинтить от меня, по-английски? Не прощаясь?
— Типа того!
— Давно?
— Сразу же! Обстоятельства задержали!
В его глазах, устремленных не иначе, как вглубь ее души, плескалось нечто отдаленно похожее на отчаяние. Странно. С чего бы, вдруг?
Красницкий сильно стиснул челюсти и проскрежетал, сквозь зубы:
— Неужели, так сильно…разочаровалась?
— Естественно, Славик! — зашипела обозленно. — Всему есть предел, знаешь ли! Твоим дебильным играм, в том числе!
Он замолчал, думая о чем-то своем. И похоже, услышал лишь первую часть ее фразы. А спустя секунду, забормотал растерянно, будто оправдываясь:
— Я не понимаю, как это произошло! Раньше никогда! Ни разу. Обычно, у меня все иначе. Но сегодня я здорово накидался! А алкоголь, как известно, на всех действует по-разному. Особенно сильно бьет по этой функции…
Ирина нахмурилась, будучи не в силах уловить суть повествования:
— Да что ты пытаешься сказать, в конце-то концов?
Пауза. Характерный хруст костяшек.
Вячеслав рассвирепел менее, чем за секунду. Словно тумблер в его голове резко переключился, подавляя человека, и выпуская наружу дикого зверя.
— Не прикидывайся дурой, пучеглазая! Ты знаешь, что!
— Я не прикидываюсь!
Красный внезапно подался вперед, угрожающе нависая над девушкой:
— Слушай меня внимательно! — опалил кожу своим горячим рваным дыханием. — Расскажешь кому-нибудь об этом недоразумении — придушу на хрен! Собственными руками! Поняла?
— Не совсем, — нервно сглотнула, отступая на шаг.
Парень отзеркалил ее движение, не позволяя увеличить расстояние сильнее.
— Я серьезно! — он почти рычал. — Только попробуй меня опозорить, и я тебя уничтожу! Вот увидишь!
Его слова больно резанули по нервам. Оголенным. Натянутым до предела.
Но виду она не подала. Вместо этого, устало выдохнула:
— Ладно! Черт с тобой!
— И что это значит?
— Лишь то, что я умею хранить секреты, и никому ничего не скажу!
Триумфальная улыбка преобразила аристократические черты мужского лица. Красный заметно расслабился. Даже смягчился.
Утробный хриплый шепот будто бы непроизвольно вырвался из его горла:
— Моя ж ты…умница!
— Но!
— Но? — переспросил более настороженно.
— При одном условии!
Славик раздраженно дернул подбородком, единственным жестом выражая свое крайнее недовольство. Будь его воля, наверняка брезгливо сплюнул бы, прямо на пол. Да. Ему крайне редко ставили условия.
— Чего хочешь?
— Взаимности!
Он уставился на нее так, словно впервые увидел. Взгляд парня, лениво скользящий по ее лицу и шее, стремительно темнел, и от подобного зрелища прямо дух захватывало. Под ложечкой предательски заныло.
По спине пробежались крупные мураши.
— Взаимности, Синичка? Какой еще взаимности ты бы от меня хотела?
— Обыкновенной! Молчишь ты — молчу и я! Хорошо нам обоим!
— А, — понимающе хмыкнул, — как же я мог забыть? Как я мог о нем забыть?
— Слав…
— Боишься, что любимый узнает о твоих похождениях?
«Вот ведь засада! Опять он про Юрку!»
— Не боюсь! — нервно переступила с ноги на ногу. — Мы договорились?
— Не мешай! Я думаю!
— Господи! Чего тут думать? — запыхтела недовольно, возводя очи к небу. — Опозоришься же, Слав! Как есть, опозоришься, если всплывет правда о том, что ты тискал меня в той проклятой комнате! Я, положа руку на сердце, тоже не горю особым желанием афишировать мерзкий факт, что мной поиграли, точно куколкой, а затем вспомнили, как сильно презирают, и бросили!
Красницкий молчал долго. Размышлял над услышанным не менее минуты.
Его кадык от напряжения ходил ходуном. Да и сам парень при этом выглядел весьма хмуро. А немного погодя, вообще, припечатал девушку своим тяжелым одичалым взглядом, и твердо позвал:
— Ирина?
— М?
— Скажи-ка мне, девочка, — заговорчески, пытливо, — а почему я ушел?
— Совсем уже ку-ку? — Синицина довольно красноречиво покрутила пальцем у виска. — Тебе, наверное, лучше знать, почему!
— Я-то знаю! — едва уловимым собственническим жестом заправил ей за ухо непослушную прядь волос. — А вот знаешь ли ты?
Увлажнив пересохшие губы, она сбивчиво озвучила свою теорию:
— Наигрался, видимо! Вот и ушел!
— И это все, на что способна женская логика?
— Да!
Его высокомерная улыбка напоминала сейчас оскал. Дикий. Звериный.
Мимолетно покосившись в сторону родителей, и убедившись, что за ними уже никто не наблюдает — все увлечены собственной беседой — бывший одноклассник резко схватил Иру за локоть и дернул на себя, вынуждая приблизиться вплотную. Тихонько рассмеялся. И похоже, от облегчения.
— Нет! — уткнулся носом в волосы девушки, и глубоко втянул в легкие кислород, пропитанный ее запахом. — Нет!
— Что, нет? — инстинктивно попятилась, испугавшись того, как мощно и надрывно тарахтит за ребрами его сердце. Впрочем, Слава ее больше не удерживал. Зато, буквально огорошил признанием:
— Не наигрался!