Глава 36

Бум-бум-бум. Сердце за грудиной пустилось в бешеный галоп.

Ирина чувствовала себя так, словно на нее ушат с холодной водой опрокинули. Потерянной, шокированной, изумленной до крайности.

— Ты на что намекаешь? — прошипела гневно, когда вновь обрела контроль над собственным голосом. — Думаешь, раз я теперь не девственница, то побегу на радостях ноги раздвигать, под каждым забором?

— Нет! — невозмутимо. — Я лишь озвучил свои намерения, в отношении тебя!

— Намерения? — стремительно вскочила с кровати, окатив взбешенным взглядом бывшего одноклассника. — Это какие же?

— На место сядь!

— Какие? — рявкнула, теряя терпение, и отбиваясь от его протянутой к ней руки. — Тупо трахать собираешься, судя по всему?

— Еще как собираюсь! — легкий прищур, опасный блеск шоколадных глаз. — И никого другого к тебе не подпущу — не сомневайся! А ты меня знаешь, ресурсов и желания у меня для этого предостаточно. Только я, Ирина! Иметь тебя буду только я! Часто. Много. С превеликим удовольствием! Ясно?

Она чудом не стерла зубы в порошок, когда остервенело стиснула челюсти.

Аж затрясло всю — таким запредельным был выброс адреналина в кровь.

— Лучше заткнись, пока рожу твою наглую в кровь не расцарапала! — на эмоциях вновь повысила голос, сама того не замечая. — Трахаться я, видите ли, только с ним должна! Ага, конечно! А сам-то ты, тоже трахаться только со мной планируешь, или собираешься по-прежнему нырять во всех подряд?

Повисла пауза, ведь с ответом Вячеслав не торопился.

Скользнул по ней каким-то заторможенно-задумчивым взглядом, и выдал наконец короткое:

— Да!

— Что, да?

Ирина не успела среагировать должным образом. Впрочем, ничего удивительного.

Куда ей до человека с инстинктами и повадками хищника?

Красный перешел из состояния глубокой задумчивости в состояние активных действий слишком резво. Стремительно. Резко. Она и глазом моргнуть не успела, как он, выждав момент, вцепился в ее запястье, точно стальными клешнями, и рывком дернул на себя. Пронзительный визг Синицыной эхом отразился от стен. Недолго думая, Слава повалил девушку на кровать, и ломая сопротивление, вдавил в мягкий матрас, фиксируя сверху собственным телом. Намертво.

Ни дернуться. Ни шелохнуться. И все же, Ира брыкалась. Изо всех сил.

И черт его знает, из-за страха, или банального упрямства.

Но, вертела головой, точно оглашенная. Аж перед глазами плыло.

— Посмотри на меня! — перехватил ее лицо за подбородок, вынуждая подчиниться. — Да — значит, да, моя девочка! Уяснила?

— Чертов гений! Как же я раньше-то не догадалась?

— Хочу. Планирую. Буду. Трахаться. Только. С тобой! — заявил сурово, чеканя каждое слово, будто клятву верности давал. — Только тебя хочу, Синичка! Других не существует, понимаешь? Их просто нет!

Время остановилось. Замедлило свой ход. От догадки, осенившей ее, стало трудно дышать. Ибо воздух немедленно закончился в легких. Сейчас, пожалуй, впервые в жизни, Ира больше походила не на разъяренную тигрицу, а на затравленного кролика. Растерянного и беззащитного.

Увлажнив пересохшие губы, преодолевая стеснение и неловкость, уточнила, на всякий случай:

— Исправь, если ошибаюсь, но…, — выдохнула почти беззвучно, всем нутром обмирая от волнения. — Слав, ты что…таким вот образом…встречаться мне предлагаешь? Хочешь, чтобы ты и я, чтобы мы…?

— А ты согласилась бы, — поинтересовался вкрадчиво, застывая камнем в ничтожных сантиметрах от лица, — предоставь я тебе право выбора?

— Я…я не знаю…

— Поэтому, его у тебя и не будет! — склонился к ее горлу, и застонав, точно одержимый, прихватил зубами нежную кожу. Удовольствие пронзило каждую клеточку тела. От чувственности момента дрожь промчалась по напряженным мышцам, срывая полу стон — полу всхлип с губ девушки. — А вот я буду! Обязательно буду — смирись!

— А если я не хочу? — упрямо сжала губы в тонкую линию.

— Хочешь! Иначе, не подарила бы мне свою девственность!

— Ты сам ее взял! — обиженно насупилась. — Что до всего остального…мне крайне сложно представить нас парой! Это даже звучит смешно!

— Хм! В таком случае, мне придется тебя…

— Что? — вкрадчивым шепотом.

— …переубедить! -

Будто сорвавшись с невидимого поводка, Красницкий принялся лихорадочно обнюхать Ирину, стискивая в своих объятия все сильнее. Блаженно прикрыв веки, утыкался носом в ее влажные волосы, торопливо целовал обнаженные участки кожи, особое внимание уделял плоскому животику. Изначально, он ласкал его прямо сквозь ткань футболки. Затем, раздраженно рыкнув, сжал ту в кулаке, и сдвинул наверх (чтобы не мешала), оставляя распростертую под ним «добычу» лишь в нижнем белье. Синицына рвано втянула в себя воздух, ставший вдруг огненным, по ощущениям. И вязким, точно сахарный сироп.

— Ты всегда была моей! Пусть в ином ключе, но моей! Пойми, наконец!

— Слава, что ты…а-х-х-х…

Парень жадно и самозабвенно припал ртом к обнаженной коже живота, пробуждая к жизни тысячи нервных окончаний. Каждый поцелуй сопровождался легким укусом, который он тут же зализывал языком.

— Ты до одурения вкусно пахнешь, пучеглазая! — прохрипел, мучительно. — Бл*дь! Как же кроет-то! Как же меня от тебя кроет! Хочу, малышка! Так сильно хочу тебя!

Вот теперь стало страшно. По-настоящему. Ибо в памяти ожили те минуты бесконечной боли и агонии, которые ей пришлось перенести в ванной, некоторое время назад. Томление и трепет, как рукой сняло, возвращая к реальности. И в этой самой реальности, Славик терял над собой контроль.

Абсолютно и бесповоротно.

— Нет, — инстинктивно сжала бедра, — ты обещал, больше не трогать меня сегодня!

— Обещал? — уставился на Синицыну поплывшим недоумевающим взглядом. — Напомни, почему я это сделал?

— Потому что, у меня…все болит после тебя!

— Как? — пробормотал глухо, резко тряхнув головой.

— Что, как?

— Как мне остановиться?

— Я-то откуда знаю?

— Помоги!

— Ладно, — не придумав ничего умнее, Ирина заключила парня в ласковые трепетные объятия, и чисто интуитивно принялась поглаживать его по спине, — давай, попробуем тебя успокоить! Как там…фух…у собачки заболи, у кошки заболи! У Славика заживи…

Застонав, Красницкий жестко стиснул ладонями ее талию, впиваясь ногтями в нежную плоть.

Громко вздохнул, еще громче выдохнул. И, наконец, медленно вернул на место футболку, укрывая столь желанное тело от своих, сверкающих нездоровым блеском, ненасытных глаз.

Так они и лежали, в объятиях друг друга до тех пор, пока он не восстановил самообладание.

В итоге, прокашлявшись, парень откатился на «безопасное» расстояние:

— Перед тем, как заявиться в твою спальню, я вычитал кое-что в интернете…о нашем случае.

— И что же? — настороженно наблюдала за ним из-под ресниц.

— На заживление повреждений, после первого раза у большинства девушек уходит около недели. Значит, мне придется уехать из города на это время!

— Почему?

Красный надменно фыркнул:

— Потому что, ты не выживешь, если я сорвусь!

Ирина хотела было съерничать в ответ, но весьма своевременно прикусила язык, услышав знакомый звук, доносящийся из прихожей. Звук ключа, поворачиваемого в замочной скважине входной двери. Очевидно, вернулась Белова. И данное обстоятельство заставило девушку подорваться с постели, точно в мягкое место ужаленную. Наспех приведя себя в порядок, Ира устремилась на кухню. Вячеслав нехотя побрел следом. Ленка застала их в коридоре, между залом и прихожей. Запыхавшаяся, раскрасневшаяся от летнего зноя и быстрой ходьбы, она демонстративно впихнула в руки бывшего одноклассника какую-то стеклянную банку с неизвестным им сортом кофе.

— Этот?

— Этот! — недовольно скривился. — Но знаешь, тебя только за смертью посылать — я уже сто раз перехотел!

— Не мои проблемы! — парировала Белова, гордо вздернув носик. — Я свою часть уговора выполнила, теперь твоя очередь!

— Ладно, — снисходительно, — спрашивай!

— Так что, все же, было в коробочке, которую он вручил ей вчера? Кольцо?

— Нет!

— Ой, мамочки! — девушка обмахнула себя дрожащими ладошками. — Слава Богу! Я сейчас умру от облегчения! А…что тогда? Серьги? Кулон?

— Ключи!

— Какие еще ключи?

— От квартиры Макарова!

— А зачем он…подарил ей ключи?

— Еще не догадалась? — недовольно повел подбородком. — Вместе жить они собираются!

Что-то неприятно екнуло за ребрами. Ведь на Ленку было больно смотреть.

Кровь отхлынула с ее лица. Нижняя губа сильно задрожала, а глаза неестественно заблестели.

— Но это же…еще хуже! Теперь точно женится на своей лохудре!

— Не женится, — уверенно. Утвердительно.

— Почему?

— Почему? Почему? — передразнил коряво. — Да потому что, уже женат!

Последняя фраза молодого человека прозвучала, подобно приговору.

И Белова, громко вскрикнув от ужаса, медленно сползла по стеночке на пол.