Глава 37
— Неужели нельзя было как-то по мягче преподнести такую новость? — Ирина с укором посмотрела на Красницкого, когда им все же удалось совместными усилиями привести Ленку в чувства, и щедро, от души напоить ее настойкой пустырника. Теперь, все трое благополучно переместились на кухню.
Белова молчала, отчаянно вцепившись в стакан с водой, и гипнотизируя взглядом фруктовую вазу, расположенную в центре обеденного стола.
Новые факты биографии их бывшего физрука дались ей непросто.
Она по-прежнему оставалась бледной, как полотно. Дышала беспокойно.
— Это как же? — ничуть не смущаясь, Вячеслав наполнил белую фарфоровую чашку ароматным кофе. С небрежностью хозяина, принялся осматривать содержимое холодильника, в поисках еды. — Пританцовывая, и с песней?
— Нет! — отрезала Ира, демонстративно захлопывая дверцу прямо перед носом молодого человека. — Но с элементарным состраданием, и чувством такта!
— Эй! — возмущенно. — Я, вообще-то, есть хочу!
— А я хочу…
Красный скептически изогнул свою черную бровь, и демонстративно скрестил руки на груди заставляя умолкнуть на середине фразы.
«О, черт! Как же двусмысленно прозвучало-то!»
Щеки предательски заалели под его выжидающим взглядом.
— Чего, Синичка? — заворковал, склоняясь к ней, и намеренно усугубляя ситуацию. — Чего ты так сильно хочешь? Или, быть может…кого?
Опасливо покосившись на подругу, и удостоверившись, что та их присутствия даже не замечает, продолжая пребывать в собственном трансе, Синицына несколько раз торопливо ткнула наглеца пальцем в грудь.
— Я. Хочу. Знать. Правду.
— Поздравляю! Как раз ее я и озвучил!
— Да, — тяжелый вздох сорвался с губ, — но…
— Но?
— Мне показалась…впрочем, нет! Ничего! Забудь! — отмахнулась, понимая, как глупо выглядит сейчас со стороны. — Просто, тяжело видеть ее…такой!
Слава заинтересовано прищурился:
— А что именно тебе показалось?
Нервно переминаясь с ноги на ногу, Ирина призналась:
— Знаешь, ты почти всегда непроизвольно губы поджимаешь, когда хочешь что-то сказать, но сдерживаешься, по какой-то причине. Вот так!
Детально повторив его недавний жест, машинально увлажнила собственные, внезапно пересохшие губы. И замерла, подобно кролику перед удавом.
Ведь взгляд парня начал стремительно темнеть. Завораживающее, пугающее зрелище. Зрелище, от которого девушку парализовало с головы до ног.
— С огнем играешь, пучеглазая! — выдал тихо, и до ужаса сипло. — Спалю же!
— Не…, - сбросив с себя оцепенение, испуганно попятилась, — я не играю!
— Ладно! — резко тряхнул головой, будто пытаясь избавиться от внезапного наваждения, накрывшего обоих. — Не знаю, что это изменит, но…
Не удосужившись закончить фразу, Красницкий в два шага оказался рядом с Ленкой, и вальяжно развалился на стуле, который жалобно скрипнул под весом его тела. Сложив локти на столешнице, подался вперед и громко хлопнул ладонью, привлекая ее внимание:
— Прием, Белова! Земля вызывает!
Подруга не вздрогнула от громкого звука.
Но взглядом бывшего одноклассника все же удостоила.
Пустым. Безжизненным. Леденящим душу.
— Сейчас я расскажу тебе о нем все, что знаю сам!
— Я ничего не буду больше делать, ради информации или встречи, — отозвалась та, слегка заторможено. — Устала.
— Больше и не нужно! — равнодушно пожал плечами. — Просто внимательно выслушай, а выводы сделаешь самостоятельно! Договорились?
Она молчала некоторое время, затем осторожно кивнула.
— Синичка, ты-то не стой столбом! — приказал, даже не оборачиваясь. — Я видел у тебя в холодильнике пирожки! Разогревай — у меня кофе стынет!
Хмыкнув, и ничуть не удивляясь его наглости, Ирина принялась за дело.
Вячеслав тем временем, начал свой рассказ…
— Виктор — родной племянник моей матери. Женат. Ну, если точнее — уже разведен. Есть сын. Тимофей. Пять лет. Сам вырос в абсолютно обычной среднестатистической семье. Имеет две профессии: физрук и экономист. Очень толковый специалист, к слову. Целеустремленный. Всего привык добиваться сам, своими силами. Да и не удивительно — рассчитывать ему, особо не на кого! С родителями отношения отвратительнее некуда. Отец его — мамин старший брат — всю жизнь стремился разбогатеть. Не вышло. Следуя своему безумному плану, подключив уже наши связи, нашел сыну богатую перспективную невесту. А тот ни в какую — бунтарь по натуре! Уперся рогом, и все! В итоге женился тайком, но не на папенькиной избраннице, а на своей любимой девушке, с которой к тому моменту встречался уже несколько лет. Им тогда всего-то по двадцать два исполнилось, если не ошибаюсь. С тех пор родители с ним почти не общались. Обиду затаили. Да и брат особым желанием не горел. Учился. Опыт нарабатывал. Свое дело раскручивал. Не сказать, чтобы прям озолотился, но доход имел приличный и стабильный. Дом отстроил. Квартиру купил. Личной машиной жену обеспечил. Сколько его помню — он постоянно работал. Даже, когда денег хватало, и можно было расслабиться. Это я к тому, что они с Ксюхой никогда не бедствовали. Ни в чем не нуждались. До сих пор не понимаю, чего ей не хватало…но некоторое время назад, она подала на развод, и ушла от него, к какому-то толстосуму. А тот, недолго думая, решил увезти их с Тимкой в Европу на ПМЖ. Естественно, Виктор против. Ведь при таком раскладе он больше не увидит сына. Короче говоря, они уже около года по судам друг друга таскают. Бодаются за права на ребенка. Каждый требует, чтобы мальца оставили именно с ним. На бесконечных адвокатов ушло очень много денег. Он спустил в это дело почти все, что у него было. Помощь со стороны не принимал принципиально. Даже от моего отца. Вот так Макаров и оказался в нашей школе. Хотел сменить деятельность, отвлечься от всего этого дерьма, и начать жизнь с нуля. С чистого листа. Понимаешь?
Ирина встрепенулась, осознав вдруг: она до такой степени заслушалась монологом Красницкого, что изумленно застыла с разинутым ртом, так и не добравшись до микроволновки. Впрочем, подобная реакция наблюдалась и у Беловой. Прослезившись, и шмыгнув носом, подруга прошептала:
— Спасибо, что рассказал! Это…это очень многое объясняет!
В кармане Славика вдруг ожил его мобильный телефон, и едва взглянув на дисплей, он поспешил принять входящий вызов:
— Доброе, пап…о, уже доложили? М-м-м, ясно! Нет. Полный порядок. Нет, пара ссадин. Нет, не нужно. Зачем? Это терпит? Понял, скоро буду!
Отключившись, молодой человек скользнул по Синицыной тяжелым непроницаемым взглядом, и сообщил, словно извиняясь:
— Мне, кажется, пора…
Сложно сказать почему, но ее охватило странное чувство. Необъяснимая тревога и грусть затопили душу до краев. Сердце зашлось в бешеном ритме.
Под ложечкой неприятно засосало.
— Ну, ступай, — отозвалась, будучи не в силах скрыть дрожь в голосе.
— Проводи! — велел, медленно поднимаясь на ноги.
— Да, конечно…
Побагровев от смущения до состояния вареного рака, и стараясь не смотреть на Ленку, (которая недоуменно захлопала ресницами, явно чувствуя неладное) она пулей выскочила из комнаты, стремительным шагом направляясь в прихожую. Еще миг, и входная дверь оказалась распахнута настежь. Красницкий же, следующий за ней по пятам, принялся неторопливо зашнуровывать свои фирменные кроссовки, словно специально испытывая на прочность ее бедные нервы. Закончив с обувью, он приблизился вплотную. Встал так близко, что теперь буквально опалял кожу своим горячим рваным дыханием. Будто не мог, или же не хотел на расстоянии находиться.
Будто притягивало его к ней, со страшной силой. Ирина вздрогнула от неожиданности, когда Вячеслав мягко приподнял ее лицо за подбородок, и настойчиво заглянул в глаза, тихонько уточнив:
— Хорошо запомнила мои слова?
— Какие?
— Все, Синичка! Все, до единого!
Она нехотя кивнула.
— Умница! — осторожная улыбка расцвела на его губах. — Я дам тебе знать, когда вернусь. Постарайся…кхм, зализать раны за время моего отсутствия. И к врачу сходи обязательно! Сегодня же! Пообещай!
— Хорошо! — отвела взгляд в сторону. — Ты, вроде, торопился…
— Угу! — угрюмо. — Ну, пока?
— Пока!
— Пока, — повторил, отступая назад, после чего окончательно шагнул за порог. Однако прикрыть за ним дверь Ирина не успела. Едва заметным движением Красный вцепился в ее запястье, и настойчиво потянув за собой, вытащил в подъезд. Ничего не объясняя, впечатал спиной в бетонную стену, и со страстью безумца обрушился на губы девушки, безжалостно терзая нежную плоть своим жадным ртом. Ошалев от такого напора, она застонала, чувственно прихватывая зубами кончик его языка. Теперь уже вздрогнул и зашипел от дикого, граничащего с помешательством удовольствия он сам.
Правда, спустя секунду, нашел в себе силы отстраниться:
— Вынесешь мне пирожок? — подмигнул игриво. — Я по дороге съем!