Глава 42
«Не сомневайся во мне, пучеглазая — я твой…»
«Я твой…»
«Твой…»
«Твой!»
Адреналин, все еще бушующий в крови страшными дозами, заставлял сердце бешено колотиться в груди. Расплатившись с таксистом (ей посчастливилось поймать машину буквально за углом ресторана), Ирина со всех ног рванула к парадной. Не сбавляя скорости, поднялась на третий этаж. Лишь оказавшись на нужной лестничной площадке, позволила себе секундную передышку. Мышцы горели от быстрого бега, конечности тряслись. А легкие нещадно жгло от недостатка кислорода, который она хватала жадными частыми глотками. Дверь подалась не сразу. Ибо попасть ключом в замочную скважину девушка смогла только с четвертой попытки. Оказавшись внутри, прислонилась спиной к дверному полотну, и обессиленно сползла прямо на пол. Обхватив себя руками, крепко зажмурилась, пытаясь успокоиться.
«А ты…давно моя! — до сих пор звучал в ушах его хриплый рокочущий голос.
— Похоже на то, — тихонько выдохнула в пустоту. — Очень…похоже.
В «Парадизе» Ира оказалась случайно. Вернувшись из небольшого загородного путешествия, так сильно торопилась оказаться дома, что случайно забыла кошелек, и лежащие в нем ключи от квартиры, в дорожной сумке Беловой. В ее собственной сумочке остался лишь мобильник, косметика и немного денег мелочью, припрятанной в боковом кармашке. Идти обратно к Ленке не было смысла — подруга вместе с родителями сразу же уехала на день рождения к родственнику (собственно, по этой причине их и отозвали из деревни на день раньше). Вариант оставался один: звонить маме. Кто же знал, чем для нее обернется сей визит в ресторан? Кто же знал?
Вспоминая недавние события, Синицына рефлекторно вонзила ногти в собственную плоть, представляя перед мысленным взором лицо той расфуфыренной стервы. Красивое. Ухоженное. Высокомерное.
По которому так и хотелось хорошенько съездить кулаком.
За мерзкую ложь, озвученную намеренно.
За дикую боль, порожденную ее словами.
За лютую ревность, разъедающую душу, точно кислотой, по живому.
Она бушевала в крови и сейчас, несмотря на все доводы разума.
«Я столько лет терпела этого придурка не для того, чтобы отдать какой-то безмозглой сучке! Ага, конечно! Держи карман шире, овца! Он — мой…»
Внезапно Ирина резко распахнула веки, буквально цепенея от волнения:
— И…и совсем скоро будет…здесь!
Щеки ошпарило болезненным румянцем. Дыхание перехватило.
А желудок, тот кажется и вовсе, прилип к позвоночнику, когда вспомнила свои слова, сказанные в порыве некой безумной безудержной эйфории:
«Сейчас я поеду домой…разденусь там до гола…распахну входную дверь настежь…и отдамся первому, кто войдет в мою квартиру!»
— Ч-е-е-е-е-р-т! — ее отчаянный стон эхом отразился от родных стен.
Не помня себя от смущения, в режиме сверхзвуковой скорости она помчалась в ванную комнату, на ходу избавляясь от мокрой одежды.
Встала под обжигающе горячие струи воды. После незапланированного купания в фонтане, тщательно промыла голову фруктовым шампунем.
Затем принялась усиленно тереться мочалкой, стараясь не пропустить ни единого участка своего тела. Наспех почистила зубы, и торопливо увлажнила размякшую кожу нежным косметическим молочком с ароматом малины и дикой мяты. Когда раздался звонок домофона, она уже сушила волосы феном, который чудом не выпал из сильно дрогнувших, мгновенно ослабевших пальцев. Отложив его в сторону, Ира вспушила пятерней свои тяжелые, все еще влажные пряди, и судорожно сглотнув, неуклюже засеменила в прихожую. Спрашивать «кто там» не пришлось.
На экране высветилось волевое напряженное лицо Красницкого.
Поддавшись странному порыву, минутной слабости, нежно очертила костяшкой указательного пальца жесткий контур его лица.
Повторила излом нахмуренных бровей. Линию требовательных губ.
Внутри что-то затрепетало. Екнуло. Сжалось до предела.
Собрав всю волю в кулак, она все же подняла трубку.
— Я! — рыкнул нетерпеливо, демонстрируя недовольство ее медлительностью.
«Можно подумать, я жду кого-то другого, идиот!»
Не удостоив его ответом, Ирина нажала кнопку на панели управления, и впустила парня в подъезд. Однако встречать «гостя» полностью обнаженной не решилась. Быстренько накинула на голое тело короткий шелковый халат.
С поясом заморачиваться не стала. Просто запахнула на себе тонкую ткань, оставив тот свободно свисать по бокам, и на негнущихся конечностях пошла навстречу своей погибели. Последнюю часть обещания выполнила сполна — настежь распахнула входную дверь. Услышав его уверенные торопливые шаги на лестнице, медленно отступила вглубь прихожей. И чем быстрее они приближались, тем трусливее она пятилась назад. Не выдержав напряжения, судорожно втянула воздух полной грудью, заставляя себя остановиться. Замереть. Прирасти к полу. Никогда прежде она не подставляла этому конченному хищнику беззащитную спину. Но…сейчас все обстояло иначе.
Ира не была уверена, что не грохнется в обморок, столкнувшись с ним лицом к лицу. Вот и выбрала из двух зол, меньшее. Развернулась на сто восемьдесят градусов, сверля лихорадочным взглядом внутреннее убранство квартиры.
«Как тебе вид сзади, дорогой? — мысленный истерический смешок. — М?»
Соблазнительно перебросила волосы на одну сторону, полностью обнажая шею. Приспустила халат, оголяя плечи и треть спины, удерживая скользкую материю спереди (в области груди) чуть онемевшими пальцами. Секунда. Другая. Шаги за спиной стихли. Воздух загустел. Время остановилось.
Красницкий замер на пороге, разглядывая ее с ног до головы.
Она знала. Чувствовала его присутствие, даже не оборачиваясь.
Слышала тихий приглушенный рокот, (от которого каждый волосок на теле приподнялся) и потяжелевшее рваное дыхание.
«Я должна! Должна! Хватит трусить!»
Прикусив губу от волнения, пытаясь совладать с пульсом, ревущем в ушах, Ирина горделиво расправила плечи, и решительно разжала пальцы, которыми все это время удерживала полы халата. Нежная ткань, лизнув кожу, медленно соскользнула вниз, оседая на полу. У стоп. Вот теперь она предстала перед ним во всей красе (голая, беззащитная), и не знала, что же делать дальше. Гадать долго не пришлось. За спиной раздался страшный грохот, вынуждая резко обернуться. Инстинктивно. Рефлекторно. Испугано.
Вячеслав стоял в подъезде, застыв на месте, подобно каменному изваянию. Лишь абсолютно одичалый взгляд и дико вздымающаяся грудная клетка выдавали в нем признаки живого человека. У ног бывшего одноклассника покоилась разбившаяся в дребезги бутылка красного вина (очевидно дорогого), нечаянно выскользнувшая из его рук, от неожиданности.
«Соблазнительница года, черт меня подери!»
Самобичевания закончились, не успев толком начаться.
Он угрожающе шагнул внутрь, рывком захлопывая за собой дверь.
Запирая изнутри. Загоняя обоих в клетку, из которой нет выхода.
Когда их взгляды схлестнулись, Ира непроизвольно отшатнулась.
Красный казался ей сейчас незнакомцем. Конченым обдолбанным наркоманом, с расширившимися до предела зрачками, в глубине которых плескалось самое настоящее дьявольское пламя. Черты его лица заострились.
Мускулы напряглись. Корпус подобрался, как у хищника перед прыжком.
— Ну, все, — заявил, до безобразия сиплым голосом, — доигралась!
— А я не…
Стремительно преодолев разделяющее их расстояние, Слава приподнял ее подбородок, и впечатав в ближайшую стену, бесцеремонно заткнул рот поцелуем. Да таким, что колени подкосились, и голова пошла кругом. Жадным. Остервенелым. Собственническим. Лишающим воли.
Легкая боль пронзила затылок. Шипя, он сжал в кулаке ее волосы, вынуждая податься ему навстречу. Что она и сделала. Привстав на носках, послушно оплела мощную шею, прижимаясь к Красницкому всем телом. От соприкосновения разгоряченной кожи с его влажной одеждой, покрылась крупными мурашками. Задрожала. Свободной рукой Вячеслав до хруста косточек стиснул ее талию. Нежно скользнул по спине сверху вниз, к пояснице. К упругим ягодицам. Последние смял с особым удовольствием.
Не теряя времени даром, Синицына тоже забралась своими шаловливыми пальчиками под его футболку, задирая ту наверх. Царапнула жесткую грудь своими острыми, сжавшимися в тугие горошины сосками. Инстинктивно потерлась животом о внушительную каменную выпуклость на джинсах парня, заставляя биться в лихорадочных конвульсиях уже его. А спустя пару секунд этого безумия, контроль над ситуацией был утерян окончательно. Точка невозврата осталась позади. Стоило Ирине судорожно всхлипнуть, когда Слава настойчиво, по-хозяйски скользнул языком в глубины ее рта…и оба сорвались с цепи в тот же миг. Затрясло их так, точно к оголенным высоковольтным проводам прикоснулись. И больно. И страшно.
Но кайфово до умопомрачения. Не отступить. Не отпустить. Поздно.
Теряясь в ощущениях, они ненасытно вгрызались друг в друга, уплывая все дальше от реальности. Утопая в диком первобытном возбуждении.
В обоюдной примитивной жажде. Сгорая от всепоглощающей похоти.
В какой-то момент, Красницкий слегка отстранился. Тяжело дыша, пожирая ее поплывшим затуманенным взглядом, ощутимо надавил на плечи, заставляя опуститься вниз. На пол. Встать пред ним на колени.
Ира поначалу подчинилась. А затем, уставилась на него расширившимися от ужаса глазами, осознав, что таким образом он намекает на оральные ласки.
— Я…я не умею! — пропищала сдавленно.
— Знаю!
— Но…
— Всему свое время, Синичка! — отозвался, плотоядно облизываясь.
— Тогда…
— Ш-ш-ш! — накрыл ее истерзанные губы указательным пальцем призывая к смирению. — Дай хорошенько разглядеть тебя! Я не успел в прошлый раз!
Нервно сглотнув, она кивнула. И вновь подчинилась, когда Красный, присев на корточки, разложил ее прямо на полу, и широко развел стройные бедра в стороны. Секунда. Вторая. Третья. Кажется, он не дышал все это время.
Зато потом запыхтел как многотонный груженый паровоз, идущий в гору.
Мягко скользнув ладонью по гладкому лобку, решительно растянул влажные губки в стороны, раскрывая ее для своего алчного взора. Воздух со свистом покинул его легкие. На лбу выступила крупная испарина. А сам Славик едва пополам не сложился, грязно ругаясь и сражаясь за самообладание.
— Сука! — скрипнул зубами. — До чего же ты у меня хороша!
Смутившись, а по больше части, испугавшись подобной реакции, Ирина попыталась свести ноги, но была остановлена жестким:
— Не смей!
— Я, — голос дрогнул, — просто…
Предупреждающе рыкнув, Слава коршуном навис над ней. Удерживая взгляд, мягко оплел щиколотку Синицыной своими сильными пальцами. Сокрушенно застонав, со страстью одержимого безумца, принялся зацеловывать ее ногу, оставляя влажную дорожку на коже.
Покусывая. Посасывая. Монотонно продвигаясь наверх. Икра. Колено. Подколенная чашечка. Внутренняя поверхность бедра. Все выше и выше.
Все горячее и настойчивее. Живот. Ключицы. Лицо. Шея. Мочка уха.
Ирина буквально вибрировала от напряжения, пока Слава исследовал и приручал ее тело. Девушку бросало то в жар, то в холод. Перед глазами плыло. И когда Красницкий, наконец, добрался до сверхчувствительной упругой груди, всасывая призывно торчащую вершинку, она не смогла сдержать блаженного гортанного стона:
— О-о-о!
— Все так, девочка! — игриво перекатил между пальцами вторую горошину. — Все именно так!
— Слава…
— Ты с ума меня сводишь! — вновь одичало набросился на ее губы. — Но и я…
— Что?
— …заставлю тебя свихнуться! — отчеканил, точно клятву.
И ведь выполнил…
В следующий миг, Ира едва чувств не лишилась, от остроты ощущений. Юркнув вниз, забывшись, и совершенно не контролируя силу, Вячеслав смял своими ручищами бедра девушки, наверняка оставляя синяки на нежной плоти, и припал ртом к ее чувствительному пульсирующему клитору.
Она тихонько заскулила, выгибаясь дугой, и инстинктивно цепляясь за его плечи. Жадно хватая спасительный воздух разинутым ртом, бормотала бессвязно:
— О, Боже…Боже!
— Знала бы ты только, — проник языком глубоко внутрь, затем опять засосал чувствительную вершинку, — сколько раз я трахал тебя в своих фантазиях!
— М-м-м…много?
Продолжая изощренно ласкать языком, он осторожно ввел в нее два пальца, и несколько раз нажал на какую-то точку там, внутри.
— Со счета сбился!
Ирина, вдруг забилась в судорогах, и громко закричала.
Вспышка удовольствия, острого и внезапного, застала врасплох.
Все это время, он не спускал лихорадочно блестящих глаз с ее лица.
Словно и сам кайфовал от подобного зрелища. Затем, будто очнувшись ото сна, Вячеслав потянулся к собственной ширинке, и выпустил себя наружу, прямо не снимая одежды. Точно завороженная, она наблюдала за его упругой, чуть подпрыгнувшей эрекцией. Даже приподнялась ему навстречу, будучи точно магнитом притянута. Увлажнив пересохшие губы, поинтересовалась:
— Так сильно меня хочешь?
— Я на глупые риторические вопросы не отвечаю!
— Тогда…как смогу, ладно?
— Сможешь что? — хрипло. Вкрадчиво.
Нервно хохотнув, Ира сжала в дрожащей ладони пульсирующий ствол парня, едва обхватывая столь устрашающий объем. Интуитивно погладила кончик головки подушечкой пальца, внимательно следя за реакцией на свои прикосновения. А они говорили о многом. Славик заткнулся, скривившись, как от нестерпимой боли. Глаза его закатились. Ушли под веки. От кайфа.
«О! Значит, тебе нравится, да?»
Подстрекаемая первобытными инстинктами и банальным любопытством, она поцеловала его там. Сначала по всей длине. Затем в самый конец.
Он задрожал всем телом, напрягаясь до предела.
— Оближи, — велел, едва ворочая языком. — Оближи головку!
И когда девушка исполнила просьбу, Красный громко зашипел:
— Бл*дь! Я сейчас сдохну!
— Не получается? Перестать?
Секундная пауза. И вердикт, озвученный приглушенным шепотом:
— Нет! Продолжай!
Воодушевленная своим успехом, Ирина мягко, осторожно обхватила чувствительный конец губами. В этот самый момент, молодой человек стиснул рукой ее подбородок, вынуждая отстраниться и заглянуть ему прямо в глаза. Прочистив горло, Вячеслав произнес взволнованно:
— Я…я тебя…
— М-м-м?
— До тебя…никого! Никогда! — трепетно, задумчиво очертил костяшкой указательного пальца контур ее губ. — Понимаешь?
Нет. Не понимала. Она вообще соображала туго.
— Что?
— Ничего…иди сюда!
Уложив Синицыну на пол, Красницкий вклинился между ее бедер. Затем, закинул ноги девушки на свои плечи, и притянув к себе в плотную, направил член глубоко внутрь. Вспоминая прошлый опыт, Ира напряженно сжалась.
— Расслабься! Впусти меня!
— А если опять…
— Буду осторожен!
— А презерватив?
— Я не собираюсь в тебя кончать!
— Ладно…
Набрав воздуха в грудь, она медленно расслабила внутренние мышцы.
Так же мучительно медленно, сантиметр за сантиметром, Слава наполнил ее собой. И пророкотал одобрительно:
— О, да! Тугая девочка!
— Это хорошо, или…
Не важно. Все стало не важно, ведь он начал монотонно раскачиваться в ней. Сначала очень и очень трепетно. Растягивая стенки влагалища. Позволяя привыкнуть к его размеру. Но уже спустя несколько минут, Красницкий остервенело вдалбливался в Ирину, смело погружаясь на всю длину.
Обоюдные стоны и всхлипы наполнили пространство.
— Да! — вопила она, царапая ламинат ногтями, извиваясь на его члене.
— Малышка! — серия яростных ударов. — Моя пучеглазая сучка!
— Еще! Слава…еще!
— Наконец-то! Наконец-то я в тебе!
— М-м-м…
— Горячая, мокрая…я просто дурею!
Напряжение множилось. С каждым новым проникновением, невидимая спираль сжималась все сильнее внизу живота. Острая необходимость разрядки близилась. Чувствуя это, Слава окончательно отпустил контроль, и принялся натягивать ее на себя с невероятной скоростью. Дико. Отчаянно.
И в какой-то момент Ирину накрыло. Столь сильно накрыло, что по первой показалось, будто ноги отнялись. Ведь их она совершенно не чувствовала, пока истошно кричала, затыкая собственный рот ладонями.
— Вот так это должно быть! — хрипел исступленно. — Вот так!
Спустя пару толчков, Красный выскользнул из нее, и горячей струей излился прямо на живот. С каким-то одичалым выражение лица, старательно растер сперму по ее коже. Немного отдышавшись, Ира попыталась подняться на ноги, но он не позволил. Заставил оседлать себя, вновь усаживая на член.
— Ты чего? — изумленно пискнула.
— Еще! — прилетело в ответ.
— Мы кончили…
— Дай мне трахнуть тебя еще разок!
— Слава!
— Хочу еще! Хочу тебя, пучеглазая!
Не дожидаясь ответа, он принялся наращивать темп, вынуждая девушку скакать на нем, в позе наездницы. Вячеслав терзал ее долго. В конечном итоге, таких «хочу еще» было целых два захода. На последнем, Ирина лежала обессиленным бревном, будучи не в состоянии даже пошевелиться. Выжатая, как лимон. Обескураженная. И совершенно ошалевшая от пережитых оргазмов. Горло саднило. Тело ломило от усталости. Между ног все огнем горело с непривычки. Жадно целуя молодого человека в губы (такого же уставшего, насквозь пропотевшего, но умиротворенного) сообщила:
— Ты был прав!
— В чем?
— Если бы тогда сорвался…я бы точно не выжила!
— Я знаю! Потому и не сорвался!
Позже, (когда пришли в себя, приняли душ, убрали осколки из подъезда, и прилично подкрепились) они развалились на ее кровати, болтая о всякой ерунде. О планах на будущее. О близких людях.
— Мне кажется, она ему все же не безразлична. Ленка.
Тяжелый вздох:
— А мне не кажется. Я это точно знаю!
— Правда? — встрепенувшись, Ирина развернулась к парню лицом.
— Он сам себе в этом никогда не признается, но…
— Но?
— Скажем так: у него будет уникальный шанс стремительно прозреть! И очень-очень скоро!
Девушка недоверчиво насупилась:
— Объясни!
— Скоро институт. Несколько недель осталось до начала учебного года.
— И?
— А я, как порядочная сволочь, подложил свинью собственному брату, Ленке…и тебе, кстати, тоже!
От подобной наглости глаза на лоб полезли:
— В каком смысле?
— Помнишь нашу с Беловой ссору на выпускном?
— Да!
— Я обещал ей устроить встречу с Макаровым, если вы обе поступите в тот ВУЗ, на который я укажу пальцем. Справедливости ради, предложил на выбор сразу несколько факультетов! И, — триумфальная улыбка, — вы поступили! Сама того не подозревая, она привела тебя прямо ко мне в лапы! Как понимаешь, я все равно добился бы своего. Так или иначе!
Демонстративно закатив глаза, Ирина язвительно заметила:
— Только идиот откажется от обучения за границей…
— Не обсуждается! — обрубил строго. — Хоть ты не начинай!
— И что, будем теперь учиться в одной группе? Как два деби…
— Нет, конечно! Факультеты разные. Этажи разные. Но корпус-то один! До третьего курса будут проводиться общие совмещенные пары. Так что, Синичка, видеться будем частенько! Тебе от меня не упорхнуть!
— Нет, ты все же придурок! — обреченно покачала головой. — С этим понятно, но причем здесь твой брат, и Ленка?
Озорной огонек сверкнул в глубине его темных глаз:
— С некоторых пор Вик преподает в этом ВУЗе! Я собрал вас всех под одной крышей!