Глава 43
— С правления Ивана Калиты начинается новый этап истории Руси, — монотонно зачитывала лекцию профессор Тарасова. Шла первая пара, и сосредоточиться на знаниях было крайне тяжело, ведь ее лишенный эмоций голос действовал на студентов (и без того сонных) убаюкивающе.
С непривычки носом клевала и Ленка, сидящая рядом.
Ирина же с трудом подавила очередной зевок, и часто-часто заморгала, дабы не уснуть окончательно. Поспать сегодня ей удалось не более четырех часов. Но она не жаловалась. Напротив, блаженно улыбалась, точно пришибленная. Без повода. От воспоминаний, оживших в памяти, сердце чаще забилось за ребрами. По телу разлилась приятная истома. Дыхание участилось. И в груди что-то томительно екнуло. Сжалось до предела от нахлынувшей нежности.
Август пролетел стремительно. Остался в прошлом, как и первая половина сентября.
Большую часть этого времени они с Красницким провели вместе, и виделись почти каждый день, жадно (с некой долей одержимости) пытаясь насытиться друг другом. Чаще всего, встречались на нейтральной территории. Посещали кафе, кино. Катались по городу, и выезжали на природу. Но всякий раз, когда мама заступала в ночную смену, Слава оставался у них на ночь…и время останавливалось, а мир сходил с ума, вместе с ними. Временами, ей даже становилось жаль собственных соседей, на чьи несчастные уши и головы внезапно обрушивался их личный бесконтрольный…армагедон. Да, летом было гораздо проще. Но с началом учебного года свободного времени поубавилось. А равнозначно поделить его между Славиком, мамой и Ленкой удавалось не всегда. И если последние две относились с пониманием, когда выбор оказывался не в их пользу, то Красный возмущался, и страшно негодовал, немедленно требуя ее внимания, точно свихнувшийся собственник. Справедливости ради стоит заметить: ей это нравилось, до умопомрачения. Так она чувствовала себя нужной ему. Необходимой, как воздух. Да и причины столь капризного поведения у него имелись. Парня раздражало, что Синичка старательно утаивала от матери и подруги факт своих «серьезных» отношений с бывшим одноклассником. Зачем? По больше части из-за страха, оказаться непонятой самыми близкими людьми, ведь обеим им было доподлинно известно, как сильно они со Славой презирали друг друга в школьные годы. И вдруг, все изменилось в один момент. Перевернулось с ног на голову. Ирина не могла подобрать нужных правильных слов, дабы объяснить сей феномен даже самой себе! Не говоря уже о маме и Ленке. Вот и молчала, выжидая удачного момента.
«Который затянулся уже на полтора месяца! Я — жалкая трусиха!»
— Московские князья были уверены в том, что собирание Руси под их властью — богоугодное дело! — голос Тарасовой, зазвучавший чуть громче, заставил встрепенуться, и прилагая неимоверные усилия, сосредоточиться на лекции. На долго ее не хватило. Уже через пару минут осторожно пристроила голову на плече подруги. Заглянув в конспект Беловой, улыбнулась.
Сплошные точки. Линии. Да неразличимые каракули. Эта зараза умело притворялась прилежной студенткой, конспектирующей каждое слово профессора. А на деле же, мирно посапывала, прикрывшись волосами. Отстранившись, девушка вновь придалась воспоминаниям.
Самой насыщенной событиями для них выдалась первая неделя сентября. Особенно, встреча с Макаровым, который (по иронии судьбы) преподавал в ВУЗе сразу две дисциплины, и на которого, (как на новичка преподавательского состава) быстренько спихнули кураторство их группы. Красницкий категорически запретил Ирине делиться данной новостью с Ленкой раньше времени, потому-то Белова прибывала в таком же недоумении, как и Виктор Эдуардович. Мужчина живо смекнул, что без его братца здесь явно не обошлось, и вызвал в деканат всех троих, на приватную беседу. Славик ходить вокруг да около не стал. С совершенно невозмутимым видом признался в своих «злодеяниях». Так, мол, и так! Да, я вынудил их поступить именно сюда. И Синицына реально испугалась за жизнь этого идиота. Ибо не знала, кто доберется до него раньше — Макаров, или Белова? Последняя орала на бывшего одноклассника так, что содрогались стены кабинета. Казалось, даже Виктор Эдуардович немного притих, удивляясь. Пришлось взять ситуацию под свой контроль, и стремительно вытолкать разъяренную подругу в коридор. Присев на ближайшую скамейку, стоящую вдоль стены, Ира крепко обняла ее, отмечая про себя, как сильно ту трясет.
— Зачем он это сделал? — шептала недоуменно, стискивая в ответ. — Зачем?
— Из-за меня…
— Из-за…тебя?
— Ну, да! — отвела взгляд в сторону, сгорая от стыда из-за вынужденной лжи. — В школе не наигрался. Решил продолжить здесь. А ты привела меня прямо…к нему.
— Я…я убью его, если он еще хоть раз тебя…
— Не стоит! — отрезала ревностно. — С ним я справлюсь самостоятельно!
Заторможенно кивнув, Ленка уперлась взглядом в потолок.
— Видела, как Макаров разозлился? — поинтересовалась, спустя несколько секунд тягостного молчания. — Подумал, что я поступила сюда ради него!
— А разве это не так?
— В каком смысле?
— Ты поступила сюда, ради встречи с ним!
— Изначально, да! Но теперь…
— Что, теперь?
— Сделаю все, чтобы доказать ему обратное!
Как выяснилось позже, под «всем», Белова подразумевала откровенный демонстративный флирт с парнями их корпуса. Потому и успела всего за две недели обучения перезнакомиться с огромным количеством студентов, и заработать статус главной кокетки университета. А также, безжалостной динамщицы, ибо дальше разговоров дело у нее ни с кем не заходило.
Броня была крепка. И это радовало…
— Многие бояре из других княжеств переходили на службу к московскому князю, получая от него земли, — увлеченно излагала Тарасова, возвращая Синицыну к реальности. И в этой самой реальности загорелся дисплей ее мобильника, сигнализируя о получении какого-то уведомления.
Им оказалось СМС от Красницкого:
«Выходи!»
Спрятав телефон под столом, быстро напечатала ответ:
«Не могу! Середина пары!»
Вообще-то, могла. И делали они так частенько.
На перемене лишний раз палиться перед Ленкой не хотелось, поэтому оба отпрашивались в туалет прямо посреди занятий, и встречались в пустынных коридорах, не опасаясь быть пойманными с поличным. Только сейчас была совсем иная ситуация, ибо Тарасова имела очень дурную репутацию в их учебном заведении. А пересдачи она боялась, как огня.
«Живее!»
«Тарасова меня загрызет!»
«Не посмеет!»
«Ты что здесь делаешь, вообще? Тебе же сегодня ко второй паре!»
«У тебя три минуты, Синичка! Иначе, зайду сам!»
Зажмурилась на миг, пытаясь выровнять дыхание:
«Не нужно! Я скоро буду!»
«Жду в главном холле, у стойки с расписанием!»
Едва сдерживая улыбку, Ира подняла руку, и дождавшись кивка профессора, бесшумно выскользнула из аудитории. Вячеслава обнаружила в указанном месте. Молодой человек, скрестив руки на мощной груди, прислонился бедром к широкому подоконнику, и скользнул по ней медленным по-хозяйски оценивающим взглядом, сканируя буквально с ног до головы.
— Все разглядел?
— Сомневаешься?
— И как я выгляжу?
— Помятой и сонной!
— Эй! Мог бы и соврать!
— Зачем? Мне нравится причина, по которой ты так выглядишь!
— Эгоист!
— Какой уж есть!
— Чего приперся так рано? Мог бы еще спать и спать!
Загадочно улыбнувшись, Слава кивнул на пластиковый стаканчик с крышкой, стоящий на подоконнике рядом с ним:
— Это тебе!
Приглядевшись, Ирина узнала эмблему популярного в их городе кафетерия, в котором продавались и напитки на вынос. От изумления вытаращилась на парня, точно впервые в жизни его увидела. Захотелось себя ущипнуть.
— Ты приехал пораньше, — выдохнула ошарашено, — чтобы угостить меня кофе?
Красный невозмутимо пожал плечами:
— Типо того!
— За-зачем?
— Нужен повод? Сейчас придумаю!
— Нет, просто…спасибо!
Долгий пристальный взгляд глаза в глаза, а затем:
— Подойди! — ласково поманил, расплываясь в довольной ухмылке.
Девушка привычно и послушно вторглась в его личное пространство.
Шумно выдохнули оба, заключая друг друга в давящие объятия.
— Ну, привет! — жаркий шепот на ушко. Шепот, от которого она мгновенно покрылась мурашками от кончиков пальцев, до кончиков волос.
— Виделись сегодня! — уткнулась носом в изгиб мужской шеи, вдыхая аромат тела, смешанный с парфюмом. Теперь вздрогнул уже он. — Нормально до дома добрался? Без происшествий?
Тяжелый вздох. Поцелуй в макушку.
— Да, но…
— Но?
— Знаешь, с каждым разом мне становится все тяжелее и тяжелее уезжать от тебя по утрам! Было бы гораздо проще…
Щеки вспыхнули огнем. Чувство вины затопило душу до краев.
— Знаю! Я…я обязательно расскажу им!
— Когда?
— Скоро!
На его лице ходуном заходили желваки. Так сильно он стиснул зубы.
— Ты стесняешься меня?
— Нет! Конечно, нет!
— Тогда, в чем дело?
Обреченно вздохнув, призналась, как на духу:
— Боюсь, они меня просто не поймут из-за нашего…школьного прошлого!
Красницкий задумался на миг, недовольно фыркнув:
— В таком случае, — схватив за талию, усадил Ирину на подоконник, и вклинился между бедер, — у нас с тобой большие проблемы, пучеглазая!
Ее кинуло в жар от его близости.
— Какие? — проскрипела пересохшим горлом.
— Я не намерен более шкериться по углам, как сопливый подросток! Ты моя! Только моя! И каждый членоносец ВУЗа должен об этом знать! Потому что я сломаю челюсть любому, кто попытается подкатить к тебе свои шары!
— Ш-ш-ш! — мягко приложила палец к губам Вячеслава, вынуждая замолчать. Ибо почувствовала, как сильно тот закипает в своем праведном гневе. — Пожалуйста, не злись! Никто. Ничего. Ко мне. Не подкатит. Слышишь?
— А ты услышала? — угрожающий рык.
— Да!
— В таком случае…
— М-м-м?
— Поцелуй меня!
Обычная фраза, брошенная вкрадчивым хриплым голосом, подействовала на Ирину, как удар током. Словно двести двадцать сквозь тело пропустили, не иначе. Жалостливо всхлипнув от желания подчиниться, подалась вперед, приклеиваясь к широкой мужской груди своей грудью. Боже! Как же дико колотилось сейчас сердце за его ребрами. Прислушавшись к внутренним ощущениям, поняла: собственный пульс ничуть не отстает. Ревет. Оглушает. Поддавшись порыву, обхватила ладонями лицо Красницкого, и едва не запищала от восторга, чувствуя под пальчиками густую острую щетину.
— Не брился?
— Не успел, — отозвался заторможено, буравя ее масляным поплывшим взглядом, — колючий?
— Да, — прикрыв потяжелевшие от наслаждения веки, медленно скользнула щекой по его «наждаку», пробуждая к жизни тысячи нервных окончаний, и покрываясь мурашками, — но мне нравится! — вздрогнула, — очень нравится!
Сдавленно зашипев, молодой человек сам припал к пухлым губам Ирины.
Медленно. Томительно. Растягивая удовольствие. Смакуя каждый момент.
— Малышка, — произнес глухо, вжимаясь в нее своим напряженным пахом, когда им все же пришлось оторваться друг от друга, дабы сделать очередной глоток воздуха, — скажи, ты хочешь? Хочешь кончить? Вот, прямо сейчас!
Воздух внезапно закончился в легких. А самая чувствительная часть тела сжалась и призывно запульсировала от предвкушения. Цепляясь за остатки разума, решительно возразила, непроизвольно стискивая его бедра коленями:
— Господи, да ты сумасшедший! Не здесь же, Слава!
— Верно! Не здесь, — жалящий укус в шею, — я специально паркую машину за углом, где нет ни окон, ни камер! На случай, если нам захочется…побыть вдвоем. Лишь ты и я!
— О!
— Именно! Что скажешь?
— Не знаю, — заметалась, пытаясь обуздать свои желания, — пара в самом разгаре…я уже долго отсутствую, и…
— Пятнадцать минут роли не сыграет!
— Тарасова меня…
— Пох*й на старую грымзу! Забей! Я куплю ее с потрохами, если понадобится! — яростно впился в губы девушки. — И не только ее! Я весь универ ради тебя подкуплю! Всех, до единого!
— Но, Слава…
— Ничего не могу с собой поделать! — стиснул в объятия так сильно, что закружилась голова. — Сдохну, если не окажусь в тебе прямо сейчас!
— И я!
— Что, ты?
Твердо выдержав его одичалый взгляд, игнорируя полыхающие от смущения щеки, призналась, срывающимся голосом:
— И я сдохну, если ты…не окажешься во мне…прямо сейчас!
— Так! За мной иди. Живо!
— А кофе?
— Да черт с ним!
К автомобилю Красницкого они практически бежали, умудряясь еще каким-то образом поддерживать интимную беседу.
— Правда хочешь меня, девочка?
— Да!
— Сильно?
— Сильно!
— Уже влажная?
— Даже слишком!
— Умничка!
Разблокировав двери, молодой человек быстро юркнул на заднее сиденье, увлекая Синицыну за собой. Торопливо выпустил наружу свою каменную эрекцию, прямо сквозь прорезь в джинсах. Ирина тоже времени зря не теряла: проворно задрала подол платья на уровень талии, сдвинула в сторону ширинку кружевных трусиков, и вибрируя от напряжения оседлала парня.
Замерев на секунду, Слава медленно усадил ее на член, заполняя до предела.
Салон наполнился протяжным двойным стоном. Благополучно пережив первое проникновение, Красный принялся наращивать темп. И спустя несколько щадящих ударов, принялся жестко и остервенело вколачиваться в нее, до упора. Стискивая ручищами, что было мочи, и поглощая стоны и крики собственным ртом. Разрядка наступила быстро, и оказалась ослепительно острой для обоих. У нее потемнело в глазах. Он же, сжимаемый ее внутренними стенками, едва успел выскользнуть наружу, прежде чем брызнул горячей вязкой струей в ладонь девушки.
— Ты сводишь меня с ума, — заявил, внимательно вглядываясь в затуманенные страстью зеленые глаза, — мое рыжее пучеглазое недоразумение!
Отдышавшись, они отыскали в бардачке влажные салфетки.
Привели себя в относительный порядок, и как ни в чем небывало, вернулись в здание института. Слава проводил ее прямо до нужной аудитории, и проинструктировал, вполне серьезным тоном:
— Дай мне знать, если она попытается создать тебе проблемы!
— Хорошо! — благодарно улыбнулась. — Ну, я пошла?
— Иди!
— Иду…
— Постой!
— М?
— Синичка, а Синичка?
— Что? — обернулась в пол оборота.
— Почему, — запнулся, подбирая слова, — почему ты почти всегда соглашаешься на мои безумные эксперименты?
— Тебе не нравится?
— Очень нравится! Очень! И тем не менее?
— Сам как думаешь?
— Меня наизнанку от кайфа выворачивает — я не могу думать! Так, почему?
Дерзко вскинув подбородок, Ирина игриво подмигнула, и сама от себя не ожидая, импульсивно повторила фразу, уже сказанную ему однажды. В их самый первый раз. Тогда. В душе.
— А может, я тебя люблю?
Не дожидаясь ответа, насмешки или любой другой реакции, девушка проворно прошмыгнула в аудиторию. Добралась до своего стола, и уже собиралась незаметно опуститься на лавку рядом с Беловой, когда дверь кабинета распахнулась, вынуждая ее камнем застыть на месте. Внутрь вломился Красницкий. Тяжело дыша, и сверкая взволнованным взглядом, он в несколько уверенных шагов преодолел разделяющее их расстояние, и схватив за локоть, на удивление спокойно произнес:
— А может, я тебя тоже?
Наплевав на все условности, Слава решительно набросился на ее губы.
Бедное сердце ухнуло в пропасть, и испуганной птахой забилось в груди.
Тишина в кабинете повисла ошеломляющая. Одногруппники не понимали, что происходит.
Никто не понимал. Кроме Ленки.
Подруга от представшей взору картины поперхнулась жевательной резинкой, и громко закашлялась.
Отпустив, наконец, побледневшую до состояния больничной простыни Ирину, Красный обреченно закатил глаза, и «заботливо» похлопал их бывшую одноклассницу по спине:
— Смотри не сдохни, Белова! Не хочу, чтобы потом моя Синичка горевала!
— Ой, дурак! — не помня себя от смущения, Ира спрятала лицо в ладонях, и обессиленно рухнула на скамейку. Ноги ее уже не держали. И тут же вздрогнула, услышав возмущенный рев Тарасовой:
— Это что еще такое? — кулак профессора с грохотом опустился на кафедру. — Вы что себе позволяете? Мало того, что занятие мне срываете, так еще и высшее учебное заведение в бордель решили превратить? Ну, уж нет!
— Извините! — сдавленно пискнула Синицына.
— Молчать! — чуть ли не взвизгнула женщина. — Молодой человек, вы вообще из этой группы?
— Пф! — надменно. — Нет, конечно!
— Тогда, вон отсюда! Немедленно!
— Ух, какой у Вас зычный голос! — издевательски хохотнул. — Вы случайно, не генеральская жена?
— Пошел вон, наглец!
Ирина до боли вцепилась в его ладонь, привлекая внимание:
— Иди! Умоляю!
К величайшему облегчению, к ее просьбе он все же прислушался.
Театрально откланялся, и исчез за дверью.
— Ну, ты даешь! — обиженно затараторила Ленка, практически вгрызаясь в ее ухо. — Нет! То, что он на тебе на всю бошку повернутый, у нас вся школа знала! Но я даже представить не могла, что у вас это…
— Пожалуйста, — пристыженно скривилась, — ни слова больше!
— …взаимно!
— Хватит!
— Давно?
— Не очень! Если честно…с той самой встречи…в сауне.
— Ах, ты ж! — возмущенно. — И ты все это время молчала, тихушница?
— Я хотела рассказать, но…
Постучав по кафедре указкой, Тарасова окинула аудиторию строгим взглядом.
Все шепотки, начавшиеся после ухода Славика, стихли мигом.
— Староста группы, встаньте!
Юля Попова вышла из-за стола.
— Да, Антонина Федоровна?
— Сейчас же приведите мне вашего куратора!
— Простите, я не уверена, что Виктор Эдуардович уже здесь…
— Это не мои проблемы! Найдите его, и приведите! Я не собираюсь спускать студентам с рук подобную дерзость и неуважение к преподавателям!
Попова вылетела из кабинета раньше, чем та успела закончить фразу.
— Что до Вас, Синицына, — прищурилась женщина, испепеляя ее недобрым взглядом, — я сильно сомневаюсь, что Вы сможете сдать мой предмет с первого раза! И даже, со второго!
«О, Господи! Только не это! Только не это!»
От бессилия ей хотелось выть в голос. Или с пеной у рта доказывать несправедливость подобного наказания. Только усугублять ситуацию еще сильнее не решилась. Просто стиснула ладонями виски, и замолчала, потупив взор. Хвала небесам, вскоре на пороге появился Макаров, и от недовольства, сквозившего в его взгляде, напряглась даже сама Тарасова.
— Доброе утро! — сухо поприветствовал собравшихся. — У меня сегодня не самый радужный день, поэтому, перейдем сразу к делу! Что натворили?
Антонина Федоровна заискивающе улыбнулась:
— Вот, полюбуйтесь, Виктор Эдуардович! — жестом указала на них с Ленкой. — Некоторые студентки нынче не в состоянии отличить высшее учебное заведение от ночного клуба! Уже прямо на парах с ухажерами своими целуются! У всех на глазах, бесстыдники! Можете представить, какой позор?
Нахмурившись, мужчина угрожающе приблизился к их столу:
— Белова? Тебе, смотрю, спокойно не живется?
Опешив, подруга вытаращила свои ангельские глаза, и возмущенно воскликнула:
— Че сразу Белова-то? Я вообще ничего не делала!
— А кто…делал?
— Кхм…я, — прочистив горло, призналась Ирина, — и…Слава.
— М! — понимающе кивнул. — Ясно! Все нормально? 152e1bc
Неопределенно пожала плечами.
Ответила за нее Тарасова.
— Закрывать глаза на подобные выходки я не…
— Антонина Федоровна, — бесцеремонно прервал Макаров, — они не со зла! Молодо-зелено. Чувства. Гормоны. Сами же понимаете!
— Извольте, но нет! Не понимаю!
— Можно Вас на пару слов!
Виктор Эдуардович отвел профессора в сторонку, и принялся активно в чем-то убеждать. И чем больше он говорил, тем сильнее вытягивалось лицо женщины. В итоге, Тарасова, горделиво расправив плечи, дрожащим от волнения голосом обратилась к аудитории:
— На первый раз обойдемся простым предупреждением! Искренне надеюсь, что подобные недоразумения на моих лекциях более не повторяться! На сегодня занятие окончено!