Глава 45
— Саша! — припечатал к своей груди так сильно, что воздух мигом вышибло из легких. Уткнувшись носом ее шею, глубоко вдохнув, мучительно повторил по слогам: — С-а-ш-а!
Ирина оцепенела. Замерла безвольной куклой. Статуей, покрывшейся толстой коркой льда. Лишь бешено колотящееся сердце, и широко распахнутые от испуга глаза выдавали в ней признаки живого человека. Впрочем, и «мотор» Александра Борисовича не менее надрывно тарахтел за ребрами. Словно в эту самую минуту мужчина переживал целый шквал эмоций. Тяжелых. Выворачивающих наизнанку. Неподдающихся контролю.
Их контакт длился около двух-трех секунд, но показался ей настоящей вечностью. А потом эта самая «вечность» разбилась вдребезги. Разлетелась на мелкие кусочки. Потому что Славик особым терпением никогда не отличался. Не стал сдерживаться и сейчас. Одним резким и довольно болезненным рывком (от которого чертовски сильно закружилась голова) он выдернул девушку из давящих объятий своего отца. Стремительно запихнул к себе за спину, и предупреждающе оскалился, загородив Ирину собой, точно живым щитом. Теперь они возвышались друг напротив друга, будто непримиримые противники. Почти одного роста, и схожей комплектации. Оба дикие. Разъяренные. Абсолютно оторванные от реальности.
Выглянув из-за плеча парня, Синицына и вовсе ужаснулась.
Казалось, еще секунда, и они схлестнуться не только одичалыми взглядами. В ход определенно точно пойдут кулаки! Потому что Слава уже инстинктивно напрягся, стиснул ладони, и подобрался всем корпусом. Словом, подготовился к атаке. В тот миг она поняла предельно четко: если сейчас не разрядить обстановку, случится взрыв, равных которому их «высшее общество» еще не видело. А потому, недолго думая, чуть наклонилась в сторону, и доверчиво протянула руку имениннику:
— Я…я так-то знаю, что Вы — Саша! — произнесла скрипучим, надломившимся голосом. — Но спасибо, что представились! Я — Ира, приятно познакомиться!
Красный перехватил ее запястье и ревниво прижал дрожащую ладошку к своему животу раньше, чем Александр Борисович отреагировал на слова девушки, и закрепил официальное публичное знакомство рукопожатием.
Зато мужчина встрепенулся. Проморгался. Мотнул головой, как будто пытаясь избавиться от внезапного наваждения, пленившего его сознание.
И мгновение спустя, уставился на нее уже прояснившимся, более осмысленным взглядом. Удивленно вскинув брови, пробубнил:
— Ирина?
— Да?
— Хм! — задумчиво потер подбородок. — Рад встрече!
— Заметно! — сухо огрызнулся Вячеслав. — Что с тобой такое?
— Ничего, — немного ослабил галстук Красницкий старший, — перебрал немного с выпивкой! Вот и все…
Молодой человек оставался непреклонен, продолжая неотрывно следить за каждым движением отца:
— В таком случае, переходи на чаек!
— Дельный совет, сыночек! — к ним грациозно подплыла Васелина Анатольевна, и улыбаясь широкой великосветской улыбкой, настойчиво вцепилась в локоть мужа. — Ведь наш папа отмечает уже с самого утра!
Ирине на краткий миг показалось, что Александр Борисович порывается раздраженно сбросить с себя руку супруги, но он сдержался. Промолчал. Лишь странно улыбнулся в ответ. Будто не замечая возникшей между ними неловкости, женщина подала едва заметный знак музыкантам, которые тут же заиграли свою композицию громче, и теперь никто из гостей (при всем желании) не мог их услышать. Пользуясь моментом, радушная хозяйка обратилась к сыну:
— Слава, ты не предупреждал, что вернешься не один!
— А должен был?
— Естественно! Сам подумай, в какое положение ты сейчас девушку поставил? — осуждающе покачав головой, все с той же неизменной улыбкой на лице, она заглянула за спину Славику, и обратилась непосредственно к Синицыной. — Не бойся, Ирина! Выходи!
— Да, — отозвалась растерянно, — здравствуйте!
Освободив руку от захвата Красницкого, встала не за, а рядом с ним.
— Добро пожаловать на наш праздник! — беззаботно прощебетала. — Веселись, и чувствуй себя, как до…
Васелина Анатольевна запнулась, не закончив фразу.
С примесью неверия и гнева в широко распахнутых глазах, она ошеломленно уставилась на шею девушки. Ее дыхание сбилось. Стало тяжелым.
Белоснежная, почти фарфоровая кожа покрылась багровыми пятнами.
— Прелестная…вещица! — заявила, весьма странной интонацией. Словно с большим трудом сохраняла спокойствие. — Рубин, полагаю?
Будучи крайне озадачена ее реакцией, Ирина машинально прикоснулась к подвеске, трепетно поглаживая искусно ограненный камень.
— Спасибо! Да, рубин…
— В нашей семье очень любят и ценят этот камень!
— Почему?
Взгляд женщины сделался жестким, а голос отстраненным:
— Потому что, он красный! Как и наша фамилия!
— О, я должна была догадаться!
— Ну, все! — Слава приобнял Иру за талию. — Давай потанцуем?
— Потом потанцуете, милый! — строго пресекла его намерения мать. — Сперва позволь мне представить эту юную прелестницу гостям! А сам, будь добр, прогуляйся с отцом во дворе! Свежий воздух сейчас не помешает вам обоим!
Молодой человек с сомнением посмотрел на родительницу.
Затем, на Александра Борисовича, и обреченно заключил:
— Бать, тебя правда развезло!
— Да, я знаю! — безразлично хмыкнул. — Не люблю пить на голодный желудок, но сегодня пришлось! То один поздравляет, то другой…задрали уже!
— Ладно, идем! — примирительно хлопнул отца по плечу, направляя к выходу. — Синичка, не отставай!
Кивнув, Ирина безропотно двинулась следом, но хозяйка дома галантно подхватила ее под локоть, удерживая на месте:
— Сынок, не говори ерунды! Я найду, чем занять девушку в ваше отсутствие!
— Мам? — настороженно. — Все ведь хорошо?
Женщина лишь закатила глаза, и потянула гостью за собой:
— Прошу, дорогая! Нам сюда!
Вскоре они подошли к одному из столиков, где пустовало несколько стульев. Людей, восседающих за ним, Ира узнала сразу. Бабушки Славика: Клавдия Олеговна Красницкая и Светлана Юрьевна Макарова. Их девушка отлично запомнила еще со времен встречи в ресторане. Еще двух молоденьких девиц, составляющих им компанию, видела впервые. Но стоило приблизиться, во всей красе прочувствовала мощную волну зависти и неприязни, скрывающуюся за приветливыми улыбками этих размалеванных сучек.
Интуитивно решив держать с ними ухо востро, притормозила следом за Васелиной Анатольевной, которая принялась представлять ее:
— Дамы, познакомьтесь! Ирина Синицына, одноклассница Вячеслава!
Все, как одна, манерно поприветствовали девушку. Светлана Юрьевна, мгновенно потеряв к ней всяческий интерес, продолжила непринужденно ворковать со своими юными собеседницами. А вот Клавдия Олеговна, напротив, буквально прожигала ее острым внимательным взглядом, даже когда Ира мягко опустилась на предложенное ей место.
Вскоре, поцокав языком, она подытожила свои наблюдения:
— Невероятно! Надо же было так уродиться? Прямо копия Антонины!
Ирину передернуло от неожиданного сравнения с бабушкой по отцовской линии. Потому что ненавидела их очевидную схожесть всеми фибрами души.
— Только внешне! — отрезала холодно, совершенно не ожидая от себя подобной резкости. В голосе звучала самая настоящая сталь. — Внешне!
Прищурившись, Клавдия Олеговна отрицательно покачала головой.
— Как бы сильно тебе этого не хотелось, дитя, но своим характером и темпераментом ты все же обязана бабушке! Это очевидно, ты — ее наследие!
Незаметно вцепившись дрожащими пальцами в край белоснежной скатерти, она смяла в кулачках нежную ткань, пытаясь успокоиться. Отдышаться. Твердо выдержав пытливый взгляд Красницкой, решительно заявила:
— Уверяю, у меня лишь одна бабушка! И это точно не Антонина Ильинична!
— Столь категорична в таком юном возрасте?
— Да! Почему, нет?
— Действительно! — отозвалась, будучи словно впечатлена ее стойкостью. — Я определенно забыла, с чьей дочерью и внучкой сейчас разговариваю!
— В каком…
— Извини за бестактность, не мое это дело!
— И Вы меня извините! — потупила взор. — Не знала, что Вы с ней…знакомы.
— Милая, в наших кругах все друг друга знают! Так или иначе!
Улыбка полная грусти отпечаталась на ее лице, когда она заметила кулон на шее Ирины. Изучала украшение не менее минуты, и вдруг внезапно прослезилась. Потому и поспешила удалиться, со словами:
— Прошу прощения! Вынуждена покинуть вас ненадолго!
С уходом Клавдии Олеговны за столом воцарилось неловкое молчание.
Вскоре ушла и Васелина Анатольевна, ссылаясь на острую необходимость побеседовать с кем-то из гостей. Но за секунду до этого, весьма странно ухмыляясь, что-то шепнула на ухо своей матери. Светлана Юрьевна едва заметно кивнула, непроизвольно покосившись на Ирину.
И Синицыной стало не по себе под тем тяжелым, лишенным эмоций, взглядом. Каждый нерв оголился, точно провод под напряжением.
Чувства обострились. Пульс ускорился.
А во рту пересохло, до противной горечи.
Сквозь жуткий гул в ушах до нее донесся голос одной из девушек:
— Значит, вы со Славиком теперь вместе?
Не совсем понимая, почему должна распространяться о свой личной жизни перед совершенно чужими людьми, Синицына насторожилась. Нахмурилась.
— Да! — коротко и по сути.
— И давно это у вас?
Закипая внутри с каждой секундой все сильнее, припечатала настойчивую любопытную девицу раздраженным взглядом, и отзеркалила ее же надменную сухую интонацию:
— Одиннадцать лет, от звонка, до звонка! Но встречаемся чуть меньше! А что?
— Ничего, — жеманно поправила прическу собеседница, — собираюсь пригласить его на танец! Надеюсь, ты не сильно расстроишься?
«Я не расстроюсь! Я просто убью тебя, овца!»
— Нет, конечно! — беззаботно хохотнула, по крайней мере, очень постаралась изобразить равнодушие. — Только он не будет с тобой танцевать!
— Это еще почему?
— Просто знаю!
— Звучит весьма самоуверенно! — перестав изображать дружелюбие, включилась в беседу вторая незнакомка. — Считаешь себя неотразимой?
Ирина неопределенно пожала плечами:
— Именно!
Казалось, если бы не музыкальное сопровождение, она определенно услышала бы за столом громкое змеиное шипение. Ибо побагровели сразу обе девушки. Первая владела собой лучше, и отозвалась более спокойно.
— Откуда подобные выводы, милая?
Тяжело вздохнув, скрестила руки на груди, и откинулась на спинку стула.
Находиться в их обществе не хотелось. И разговаривать с ними тоже.
От волнения ее слегка штормило. Даже подташнивало.
Но старую народную мудрость Синицына знала очень хорошо. Слишком.
«С волками жить — по волчьи выть!»
А потому, желая поставить на место этих зарвавшихся сучек, продемонстрировать свои зубки и коготки, монотонно произнесла:
— Некоторое время назад, одна представительница ваших «благородных кровей» заявилась прямо к нему в спальню! Скинула одежду и предложила сделать с собой все, что он только пожелает! Он и сделал. Запечатлел ее на камеру во всей красе, и вышвырнул за дверь. А когда она попыталась настроить меня против него, используя данную информацию, Слава страшно взбесился, и церемониться не стал. На следующий же день, отправил это видео прямиком ее семье! И красотка вылетела за границу быстрее, чем пробка вылетает из бутылки шампанского! Так что, да! У меня есть повод считать себя неотразимой в его глазах! А у вас?
Нужного эффекта Ирина определенно добилась.
Умолкнув, они уставились на нее шокировано.
Настороженно. С опаской.
«Съели, сучки?»
— Полно вам, девочки! — тоном великого мудреца заговорила Светлана Юрьевна. — Полно вам, милые! Жизнь все расставит по своим местам!
На секунду, всего на краткий миг ей показалось, что женщина таким образом пытается сгладить острые углы, немного раскрепостить атмосферу.
Но нет! То было лишь началом…ведь обращалась она вовсе не к ней. Успокаивала не ее. И следующие слова это подтвердили:
— Чего вы на нее накинулись? — вновь засюсюкала Макарова. — Вы же умненькие малышки, должны понимать: парням необходимо с кем-то встречаться! Набираться опыта, сбивать горячку! Вот они и находят себе девок. Красивых. Доступных. Временных. А когда приходит пора, бросают их, без тени сожаления, как использованную вещь! И выбирают для жизни совсем других девушек! Приличных. Достойных. Не затасканных. С такими, семьи и создают! На таких женятся! А гулять…да пущай гуляют, с кем заблагорассудится! Ничего там у них не сотрется!
Ирина почувствовала себя так, словно ей на голову, только что, опрокинули ведро первосортных помоев. Сердце болезненно сжалось в груди.
В глазах предательски защипало. А кишки, точно кипятком ошпарило.
Каждый новый вздох, и тот причинял боль, из-за комка вставшего в горле.
Ее затрясло. Сильно. Точно в страшнейшей лихорадке. Разум помутился.
Захотелось ответить старухе тем же. Ужалить больнее. Задеть за живое.
И она знала, чем!
— Странно слышать это от Вас, — кое-как проскрипела холодным безжизненным голосом, — особенно, если учитывать…
Светлана Юрьевна высокомерно задрала подбородок:
— Учитывать что?
Выдержав театральную паузу, нанесла весомый удар по ее самолюбию:
— Славик недавно рассказал мне историю о каком-то своем родственнике, по линии матери, который женился в юности на прекрасной скромнице! Но в первую же брачную ночь случилась оказия! Выяснилось, что товар-то, оказывается, с приличным пробегом! Не знаете, о ком он все же говорил?
Макарова сперва побледнела, как полотно.
Потом побагровела, до состояния вареного рака.
А затем, зашипела, подобно гадюке, угрожающе сжимая вилку:
— Ах ты…дрянь!
Все. Это стало для нее пределом. Последней каплей. Точкой невозврата.
Не желая оставаться здесь более ни минуты, Ирина стремительно вскочила на ноги. Но не успела и шага в сторону сделать, как кто-то сильный крепко обнял ее со спины. Настойчиво надавил на плечи, вынуждая вновь опуститься на свое место. Только после этого она услышала вибрирующий от напряжения голос Красницкого:
— Как ты ее назвала?
Женщина театрально схватилась за сердце.
— Слава, сынок! Кого ты притащил в наш дом, миленький? Кого?
Игнорируя причитания родственницы, он крепче стиснул пальцы на плечах девушки, и тихо позвал:
— Синичка?
— М-м-м?
— Рассказывай! Все! (3303c)
— Что именно ты хочешь услышать? — горько усмехнулась. — Как твоя бабушка завуалировано назвала меня потаскухой, которую ты вскоре бросишь, словно использованную вещь? Или то, как я в ответ напомнила ей о ее собственных «золотых деньках», за что получила почетное звание дряни?
Славик больше ее не удерживал. Напротив, помог подняться, и покровительственно приобнял за талию. Окинув Светлану Юрьевну до крайности взбешенным взглядом, тихонько процедил сквозь стиснутые зубы:
— Ба, я сейчас иду отсюда на хрен! Как и ты, со своими нравоучениями!