Глава 48
— Капец! — шокировано выпучила свои синющие глаза Белова, будучи не в силах поверить услышанному. Не отличалась она и красноречием. — Капец!
— Он самый! — устало выдохнула, испытывая невероятное облегчение от того, что осмелилась (наконец-то) поделиться своим секретом с лучшей подругой. А хранила его Ирина, ни много ни мало, больше двух недель. Да, именно столько времени прошло с момента ее не самого удачного визита к родственникам Вячеслава. Что тут скажешь? Дни пролетали стремительно!
На календаре уже значилось третье октября. Но погода еще баловала их последними теплыми деньками. Пользуясь этим, Макаров проводил пары не в спортзале, а на открытом воздухе. На стадионе. Прямо, как сегодня.
— Я думала, такое только в кино бывает!
— Нет, как видишь.
— Ты сама-то в это веришь?
— Конечно! — воскликнула в сердцах. — Я собственными ушами все слышала!
— Тише, тише! — примирительно запыхтела. — Просто уточнила!
— Верю я, — голос звучал устало, — судить не берусь, но верю.
— А Славик?
От неожиданности споткнулась, и едва не распласталась на дорожке.
Благо, Ленка вовремя за локоть ее схватила, удерживая от падения:
— Осторожнее!
— Спасибо.
— Так он не знает, да? Ты ему не сказала?
— И как же я должна была ему сказать? — выжидающе посмотрела на подругу. — Дорогой, а ты знаешь, что твоя мамаша — та еще расчетливая дрянь, а твой папочка изначально должен был жениться на моей мамочке? Но вмешался мой папочка, который предал твоего папочку, хоть и дружил с ним с пеленок, и увел у него мою мамочку. И тем самым помог твоей мамочке, стать женой твоего папочки. Ты так себе это представляешь?
— Погоди, Ириша! Я в родственниках запуталась!
— ЛЕНА!
— Ну, да! — торопливый кивок. — Примерно так!
— Нет…
Снедаемая сомнениями, отрицательно замотала головой, повторяя:
— Нет!
— Это в любом случае лучше, чем если он узнает от кого-то другого.
— От кого? От родителей своих? — скептически. — Вот уж вряд ли! Но…
— Но?
— Он чувствует неладное! — судорожно вздохнула, машинально переставляя ноги. — Он всегда меня чувствует. Нутром. Как зверь. Порой, даже страшно.
— Значит, тем более, нужно рассказать!
— Зачем? Ну, узнает Слава, и что от этого изменится? Ничего, ровным счетом! Именно поэтому, не стоит ворошить давно забытое прошлое. Я буду молчать. И ты тоже!
— Но…
— Мы не имеем морального права! — твердо, с нажимом. — Это не наше дело!
— Да поняла я, поняла! — обиженно насупилась девушка, а затем заканючила еле слышно. — Капец, так жалко их всех! И каждого…по-своему.
— Угу.
— А что на это твоя мама ответила? Ну, когда такую правду услышала?
Неопределенно пожав плечами, Ира призналась, с грустью в голосе.
— Отчитала по высшему разряду, и запретила даже думать о папе в таком ключе! Потому что, следуя ее логике, их прошлое с Красницкими, и их личные взаимоотношения с отцом никоим образом меня не касаются! Сказала: мне плевать, будь он хоть сотню раз виновен, я виновата в случившемся не меньше. И разрыдалась. Я никогда раньше не видела, чтобы она так сильно плакала. На этом все. Утром мы обе сделали вид, что вчерашнего разговора просто не было. Но, знаешь, я рада, что мама смогла открыться мне. Что доверилась. Ей самой от этого стало заметно легче. Теперь она постоянно улыбается! Смеется. А большего мне и не…
Громкий свист, раздавшийся с другого конца поля, заставил девушку умолкнуть на середине фразы. Макаров раздраженно рявкнул:
— Работаем ногами, а не языком, если не хотим проблем в конце семестра!
Прекрасно понимая, кого именно он имеет в виду, Синицына ускорилась, без особых усилий обгоняя парочку одногруппников, бегущих легкой трусцой. Невинно улыбаясь, Ленка последовала ее примеру. Сама же гневно зашипела, поглядывая в сторону физрука недобрым взглядом:
— Глазастый, гад! Все-то он видит. Все замечает.
— У-у-у-у-у! — протянула загадочно, и весьма красноречиво.
— Что?
— С каких это пор он стал для тебя гадом? Если мне не изменяет память, ты всегда готова из кожи вон лезть, лишь бы привлечь его внимание.
— С недавних! — гордо вскинула подбородок Белова. — Больше не хочу!
— Что изменилось?
— Он живет с другой девкой! Вот, что!
— И думаешь, я поверю, будто ты с этим смирилась?
— Но я на самом деле смирилась! — пылко возразила. — Даже хотела раздобыть освобождение от физкультуры на пол годика, чтобы не пересекаться с ним лишний раз. Только это же не имеет смысла — от его лекций по экономике меня все равно никто не освободит. Так, что…улыбаемся, и машем, шкипер!
— Скажи честно, ты в порядке?
— В полном! Не переживай за меня, ладно?
— Не могу, Лен! Не могу.
Подруга демонстративно закатила глаза:
— Я не собираюсь проводить в слезах лучшие годы своей жизни, если ты об этом. Красотки не должны страдать, когда вокруг столько классных привлекательных парней! Правда?
— Слышь, Нефертити недоделанная, — огрызнулась Ирина, пытаясь вправить этой стервозе мозги, — ты бы завязывала, со всем универом флиртовать!
— Почему?
— Потому что!
— Эй! Это ты у нас в рабстве у Красницкого, — прилетело в ответ, — а я — девушка свободная! И общительная. К тому же, я ни с кем из них не сплю…
— В этом и проблема! Ты даешь надежду всем, и сразу!
— Ничего подобного!
— Выбери уже себе самого достойного, и делай с ним все, что пожелаешь!
— Я такого еще не встретила. Но обязательно встречу.
Следующие несколько минут прошли в полнейшей тишине.
А Ирина вдруг поняла, что полностью выдохлась. Силы были на исходе.
— Все! — устало прохрипела, скривившись и машинально прижимая ладонь к своему ноющему боку. — Я больше не могу!
Наплевав на изначальную установку Макарова — преодолеть четыре разминочных круга по стадиону, Синицына перешла с бега на шаг уже после третьего. Дышать стало нечем. Легкие нещадно жгло от недостатка кислорода. А сердце готово было выскочить из груди в любую секунду.
Ленка, раскрасневшаяся и разгоряченная после приличных физических нагрузок, поспешила последовать ее примеру. Расстегнув толстовку, и закрепив ту на своей талии, пробубнила задыхаясь:
— Я тоже!
Их самоуправство не осталось незамеченным. Виктор Эдуардович отреагировал мгновенно, привлекая внимание пронзительным свистом:
— Синицына, Белова? Здесь вам не подиум! Не халтурить мне!
Подруга раздосадовано возвела очи к небу, а Ира жалобно заскулила:
— Бок болит!
— А у меня голова кружится! — поддержала Ленка.
— Потому что, болтать надо меньше во время бега! — сурово отчеканил. — И дышать правильно! А у вас же, у обеих, рот так и не закрывается! Вы когда-нибудь молчите?
— Извините…
— Три минуты легким шагом, — скомандовал снисходительно, — и заход на последний круг! Поторапливайтесь, ждем только вас!
— Спасибо, — благодарно кивнула.
— Лена, оденься!
— Мне не холодно.
— Я сказал: оденься!
Демонстративно отвернувшись, Белова на свой страх и риск проигнорировала указание Макарова. Вместо этого, стремительно побежала дальше, словно у нее, внезапно, второе дыхание открылось. Чего нельзя было сказать о Синицыной. Здраво оценивая свои силы, она поплелась в сторону преподавателя, рядом с которым уже столпилась бОльшая часть группы.
— Кто разрешал сходить с дистанции?
— Виктор Эдуардович, я сейчас сдохну!
— Нет, и мы оба это знаем! При желании ты дашь фору любому из присутствующих — у тебя очень сильные ноги!
— Да, но…сегодня, кажется, что больше не смогу.
— Печально, — удрученно пожал плечами, — в школе ты была гораздо выносливее. Можно было смело отправлять тебя на марафоны.
— В школе я хотя бы высыпалась! — ляпнула не подумав.
Услышав характерные смешки и улюлюканье одногруппников, добавила:
— А сейчас, почти каждый день в расписании стоят первые пары…
Макаров иронично хмыкнул:
— Что ж, сочувствую!
Когда Ленка завершила разминочный бег и присоединилась ко всем, Ирина уже успела привести в норму пульс, и нормализовать дыхание. Физрук же, с совершенно безразличным выражением лица, жестом поманил к себе свою нерадивую студентку. На сей раз, Белова подчинилась, не ожидая подвоха. Но он случился. Не проронив ни звука, Виктор Эдуардович в одно касание сорвал толстовку с талии девушки. Практически силой поочередно запихнул ее руки в рукава, и агрессивно «вжикнул» молнией, застегивая изделие по самое горло. Все произошло так стремительно, что подруга едва успела приподнять подбородок, дабы ей не прищемили замком чувствительную кожу.
— Если я сказал одеться, — угрожающе прищурился, — значит, нужно взять и одеться! Ты меня поняла?
Дождавшись ее изумленно-ошарашенного кивка, он странно оскалился, и с корнем вырвал у «собачки» язычок (с помощью которого расстегивалась эта нехитрая молния), превращая тем самым олимпийку в банальный свитер.
Вот тут-то Ленка и вышла из оцепенения, завопив не своим голосом:
— Эй! Вы чего творите? Она же новая совсем! Как я теперь ее сниму?
— Через голову, — прилетело в ответ, — и не раньше, чем закончится пара!
К счастью, оставшаяся часть занятия прошла без казусов.
Ну, если не считать таковыми постоянные подколки со стороны одногруппников, и весьма специфический юмор Макарова. Тревога змеей шевельнулась в груди гораздо позже, когда они всей дружной гурьбой вернулись в институт. Там, у главного входа в их корпус, облокотившись о капот своего автомобиля, ее поджидал Вячеслав. И одного взгляда на него оказалось достаточно, чтобы внутри что-то предательски екнуло от нехороших предчувствий. Парень выглядел чертовски злым.
***
Красницкий почувствовал ее приближение практически сразу.
Гордо расправил плечи. Вскинул голову, и без проблем выцепил взглядом из толпы единственную рыжую макушку. После чего, уставился на Ирину в упор, буквально насквозь прожигая своими темными глазищами. Секунда. Другая. Его губы тронула легкая немного вымученная улыбка, и он жестом поманил девушку к себе. Едва заметным, но вполне очевидным. Ее глупое сердце пропустило удар. Поддавшись странному порыву, она не пошла к нему. Нет. Сорвалась с места, и побежала. Со всех ног. Быстро и отчаянно.
Под оклики одногруппников, и хмыканье Макарова, брошенное вслед:
— Мне стоит пригласить твоего парня на следующее занятие, раз уж в его присутствии у тебя внезапно пробуждаются силы и открывается второе дыхание!
Пожалуй, впервые в жизни Синицыной стало плевать на окружающих. Она даже не обернулась, всячески игнорируя их нелепые замечания и колкости. Зато, спустя несколько секунд, жмурясь от удовольствия, собственнически повисла на шее молодого человека. Шумно выдохнув, Слава крепко стиснул ее в ответ. Приподнял над землей, и решительно обрушился на пухлые губы, вгрызаясь в них так жестко и самозабвенно, что голова пошла кругом. Конечности сделались ватными. А внутренности обдало жаром.
Точно кипятком лизнуло, заставляя кровь воспламеняться в венах.
— Ты что здесь делаешь? — прошептала, когда Красный позволил ей отстраниться, и жадно втянуть в себя спасительный кислород. — У тебя же закончились занятия. Я думала, ты отправился домой.
— Я был там, — скривившись, как от сильнейшей зубной боли, он осторожно поставил Ирину на землю, — но…
— Но?
Каждый мускул, каждая мышца его тела превратилась в камень.
А объятия — в самые настоящие давящие тиски. Тем не менее, несмотря на очевидное напряжение, ответил Вячеслав вполне спокойно:
— Решил вернуться.
— Почему?
— Потому что, дом — последнее место, где я хотел бы сейчас оказаться.
Ира осторожно прикоснулась ладонями к щекам Красницкого, отмечая про себя, как напряженно ходят желваки под ее пальцами.
— Что-то случилось, Слав? — протянула встревоженно.
— Можно и так сказать.
— Поделишься?
— Позже, ладно? — отстранился. — Не хочу думать ни о чем, кроме тебя!
— Как скажешь!
— Если мои подсчеты верны, твоя мать сейчас должна быть на работе, да?
Неожиданный вопрос застал врасплох. Собравшись с мыслями, Синицына неопределенно пожала плечами, но подтвердила его предположения.
— Да, она сегодня в день. Мы вернемся почти одновременно.
— Хорошо, — взгляд Вячеслава смягчился, потеплел, — тогда, поехали!
— Куда?
— К тебе! — ладонь парня по-хозяйски легла на ее талию. Горячая. Горячая ладонь. — Нельзя терять ни минуты!
— Слышь, любезный! У меня в расписании еще целых две пары…
— Да к черту твои пары! На хрен их! Прогуляй!
— В каком смысле?
— В прямом, — невозмутимо.
— Нет! Нельзя прогуливать!
— Еще как можно! Кто нам запретит?
— Слава!
— Ты нужна мне сейчас! — раздраженный рык. — Чертовски сильно нужна! Неужели сама не понимаешь? Неужели, не видишь?
— Но…
— Синичка!
— Послушай…
— Не спорь! — велел тоном, не терпящим возражений. — Садись в машину!
Она с сомнением уставилась на него. Настороженно. Пытливо. Глаза в глаза.
Эти их молчаливые «гляделки» продлились не менее минуты. Ирина сдалась первой. Медленно отступила к парадному входу института, и придерживая рукой тяжелую дверь, многообещающе улыбнулась:
— Я скоро. Только заберу свои вещи, и предупрежу Ленку.
Прикинуться больной, и отпроситься у преподавателей не составило большого труда. Ей случалось и ранее прибегать к подобным хитростям. Они всегда срабатывали безотказно. Не подвели и на сей раз. И уже спустя некоторое время, девушка беззаботно восседала рядом с Красницким, в кожаном салоне его автомобиля. Внешне Слава казался спокойным, сдержанным. Он почти молчал, сосредоточившись исключительно на дороге. Но интуиция крайне редко ее подводила. Да и бывшего одноклассника знала, как облупленного. Парня определенно что-то беспокоило. Изводило. Тревожило. Точно кислотой, прямо изнутри разъедало. Потому он и стискивал руль, все сильнее, сам того не замечая. Брови непроизвольно хмурил, да судорожно вздыхал, бросая вдаль раздраженные взгляды.
А что еще хуже — педаль газа, почти до упора в пол вдавливал.
Вскоре до ужаса странное состояние Вячеслава каким-то образом передалось и Ирине.
Ее внезапно прошиб холодный озноб. От волнения тряхануло так, что коленки задрожали. Инстинктивно обняв себя за плечи, она вопросительно покосилась на него:
— Сбавь скорость!
Тишина в ответ.
— Ты меня слышишь?
— Все нормально! Не очкуй!
— Пожалуйста!
— Уймись, и не лезь под руку!
— Мне страшно!
— Не бойся!
— Голова кружится!
— Расслабься!
— Как? Меня по твоей милости сейчас наизнанку вывернет!
— Не вывернет, — заявил, гораздо спокойнее, — открой окно, и подыши.
Деваться было некуда. Смирившись с безысходностью, Ирина обиженно насупилась. И в тот же миг почувствовала, как автомобиль сбрасывает скорость, замедляя ход. Так или иначе, он выполнил ее просьбу. А после, сдавленно прохрипел:
— Извини!
Обреченно вздохнув, девушка кивнула. Ибо не хотела усложнять ситуацию.
— Не знаю, что с тобой происходит, но если я могу помочь…
— Можешь!
— Как?
— Держи меня за руку, Синичка! Всегда!
Не нуждаясь в дальнейших разъяснениях, она удобно устроила свою ладошку на его плече. Так и добрались до ее дома. В блаженной тишине. Едва оказались в подъезде, набросились друг на друга, точно два одичалых безумца. Каким чудом до квартиры добрались, одному Богу известно. Однако, дальше прихожей они не продвинулись. Гневно смахнув на пол полотенца, забытые на комоде, Вячеслав усадил Иру на столешницу, а сам устроился между широко разведенных девичьих бедер.
Не теряя времени даром, она запустила ладони под его футболку, лаская напряженные мышцы.
— Ненавижу твои спортивки! — зарычал неистово, пытаясь справиться с тугими завязками на поясе. — Снимай их, живо! Иначе, порву!
— Сейчас.
— Бл*дь, как же мне от тебя крышу рвет! Хочу! Подыхаю, как хочу!
— Я тоже тебя…
— Тогда, поторопись!
Кивнув, Синицына дрожащими пальцами принялась развязывать прихотливый шнурок, бантик которого превратился в мелкий тугой узел. Естественно, облегчать задачу ей никто не собирался. Красный нетерпеливо терзал ее губы, всячески отвлекая от основного занятия. Отстранившись на миг, она замерла, холодея изнутри. Потому что, сквозь морок сознания, услышала нечто странное. Неправильное. Даже, пугающее до жути.
— О, да! — приглушенный женский стон, полный удовольствия. — Да! Еще!
Реакция Славика, лицо которого тоже вытянулось от изумления, лишь подтвердила ее собственные догадки. Ирину точно по голове шарахнули здоровенным обухом. Ведь этот стон принадлежал вовсе не ей. И доносился из гостиной. Как и жалобный скрип дивана, ходящего ходуном от чьих-то неимоверных усилий. Вскоре, к этим звукам добавились и другие шумы. Хлюпающие удары. Вздохи. Всхлипы. Включая раскатистый мужской голос, искаженный порывом страсти.
— Вот так, моя девочка! — громкий смачный поцелуй. — Вот так!
— Боже!
— Покажи, как тебе хорошо! Давай, крошка, еще немного!
— А-А-А! — мучительно. — А-А-А!
— Как же долго я мечтал о тебе! — сипло. — Как же долго!
— Я твоя! Твоя!
— Моя! Теперь только моя!
— Саша!
— Я люблю тебя, слышишь? Люблю!
— И я те…а-а-а-а-а!
Ответ женщины потонул в отчаянном диком крике, эхом отразившемся от стен квартиры. На несколько мучительно долгих секунд в помещении воцарилась полнейшая тишина. Тишина, которую некоторое время спустя, разбавил их обоюдный счастливый смех. Искренний. Заливистый. Полный невероятного облегчения и восторга. Ирина же, напротив, застыла от напряжения, точно пришибленная. Мысли лихорадочно роились в голове, сменяя друг друга. Накатывали, одна страшнее другой.
«Нет! — истерически хохотнула про себя. — Там сейчас не моя мама! Не с отцом Славика! И они не кончили одновременно, только что! Нет, же?»
Глупо отрицать очевидное. Но именно этим она и занималась, отказываясь верить в происходящее. Крепко зажмурилась. Не помогло. В поисках спасения уставилась широко распахнутыми глазами на Красницкого, и едва не завопила от ужаса. На нем не было лица. Парень выглядел так, словно способен на убийство. Что говорило лишь об одном — он тоже узнал голос своего родителя. И не просто узнал, а фактически застукал Александра Борисовича за изменой Васелине Анатольевне, с ее собственной матерью. Вот теперь-то, девушке поплохело уже по-настоящему. Воздух будто улетучился из помещения. Дышать стало трудно. Словно многотонную каменную глыбу поместили ей прямо на грудь. Сбросив с себя оцепенение, Слава до хруста костяшек сжал кулаки, и сделал решительный выпад в сторону гостиной, явно намереваясь устроить сцену. Или, упаси Боже, драку. «Что вполне в его репертуаре!»
Выброс адреналина в кровь был запредельным. Даже перед глазами поплыло.
— Стой! — рявкнула, что было мочи. — Не надо…
Не помня себя от страха, она стремительно спрыгнула с комода. Настойчиво игнорируя легкое головокружение, мертвой хваткой вцепилась в запястье Красницкого, пытаясь удержать на месте. Уберечь от роковых ошибок.
— Отпусти! — ответный рев. Яростный. Озлобленный.
— Нет!
— Дура! Больно же сделаю, если сам освобожусь!
— Не сделаешь! — уверено, надменно. — Мне не сделаешь!
— Хочешь проверить?
— Хочу, чтобы ты успокоился!
Он не мог. Оказался слишком шокирован случившемся. И, как ни странно, Ирина отчетливо это понимала. Его трясло. Прямо знобило. Сильно.
На лбу залегла глубокая морщинка, и выступила крупная испарина.
Одичалый взгляд, был наполнен болью и отчаянием.
— Ты что, не понимаешь? — стиснул зубы до противного скрежета. — Они же там…
— Понимаю! — не позволила озвучить очевидное.
Резко притянув ее к себе, нос к носу, парень угрожающе оскалился:
— В таком случае, не мешай, пучеглазая!
— Или что? — бросила с вызовом.
Узнать ответ на свой вопрос девушке было не суждено.
Именно этот момент старшее поколение выбрало для своего эффектного появления. Одевшись абы как, на скорую руку, они вышли из гостиной в коридор. Раскрасневшиеся. Взъерошенные. И чуточку…растерянные. В квартире царила гробовая тишина, пока все четверо глазели друг на друга.
Первым спохватился Александр Борисович, и обратился к сыну.
— Хорошо, что ты здесь! Нужно поговорить!
— Да неужели? — выплюнул тот ядовито.
— Я не хотел, чтобы ты узнал все именно так, но…может оно и к лучшему.
— Что ты имеешь в виду?
— Я развожусь с твоей матерью, Слава! Сегодня мои адвокаты начали бракоразводный процесс. Меня многие годы по рукам и ногам связывал брачный контракт, который я подписал по дурости. Но ты, к счастью, уже совершеннолетний. И я, наконец, могу вздохнуть с облегчением!
«Охренеть! Просто, охренеть!»
От подобной новости, Ирина окончательно впала в ступор. Чувствуя, что молодой человек резко дернулся вперед, она вцепилась в него уже обеими руками. Так. На всякий случай. Красницкий же дико загоготал.
— А ведь я не поверил ей! Не поверил собственной матери! С-у-к-а-а-а-а-а! А, оказывается, все правда…ты действительно, променял нас — свою семью, жену, сына…на какую-то…
— Осторожнее!
— …потаскуху!
«Что? Что он сказал?»
Синицына непроизвольно вздрогнула, разжимая пальцы. Ошалев от услышанного, напряженно отступила на шаг. Лицо горело так, словно он не ее маму сейчас оскорбил, а непосредственно ей пощечину отвесил. Наотмашь. Со всей дури. Сшибая с ног. Выбивая остатки воздуха из легких.
— Следи-ка за своим языком! — рявкнул мэр, да так, что стены содрогнулись.
— Саша, не вздумай! — взвизгнула женщина, вклиниваясь между ними.
— Как мило, — издевательски хмыкнул Вячеслав, — она уже тебя затыкает!
Александр Борисович шумно вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Успокоиться.
Затем, более-менее рассудительно изрек:
— Я понимаю, сынок — ты сейчас зол. Обескуражен. Растерян. И это нормально! Но вовсе не повод, ранить других людей своими словами!
— А тебе можно? — холодно отчеканил, надменно вскидывая подбородок. — Можно ранить близкого мне человека своими поступками?
— Уверяю, Лина от нашего развода только выиграет — я оставляю вам почти все! Ты не почувствуешь разницы в финансах. Не будешь нуждаться. Продолжишь купаться в роскоши. Все что я заработал, все твое!
Красный окинул отца презрительным взглядом:
— Ты предал нас — меня и маму! Серьезно думаешь, что после этого мне от тебя что-то понадобиться? Нет! Можешь забрать все, до последней копейки, и как следует побаловать свою шл*ху!
— Ах, ты…
— Плевать, Саша! Плевать! Пусть говорит, что угодно! Только не трогай его!
«Бум-бум-бум!»
Пульс отчаянно взревел, оглушая. Разум Ирины помутился окончательно.
В сердце словно острую игру вогнали, и провернули там, для верности.
Буквально озверев, теряя над собой всяческий контроль, она фурией подлетела к Славику.
— Не смей называть мою маму шл*хой! — заорала, надрывая глотку. — Не смей!
Озлобленно зарычав, он впечатал Синицыну в свою каменную, тяжело вздымающуюся грудь.
Сдавил ручищами до хруста костей. До белых рябей перед глазами.
До невозможности полноценно дышать.
— И как же прикажешь называть ту суку, которая прыгнула на член моего отца, и разрушила нашу семью? — вторил ей, угрожающе нависая.
— Моя мама — свободна женщина, не связанная обязательствами! А значит, она может встречаться, с кем душе угодно! Ясно? Так что, милый, предъявляй-ка лучше претензии своему драгоценному папочке! А если ищешь шл*ху, разрушившую вашу семью, то искренне советую, повнимательнее приглядеться к собственной матери!
Пауза. Ошарашенный взгляд. И изумленное:
— Что ты сказала?
— Ты все прекрасно слышал!
— Повтори!
— Что повторить? Что твоя мать шл*ха? С радостью! Нормальная девушка не опоила бы почти женатого мужика, чтобы переспать с ним, и специально залететь! Нормальная не стала бы так подло разрушать чужое счастье!
Родители испуганно окликнули их:
— Ирина!
— Слава!
Но находясь во власти эмоций, они никого не слышали.
— Ты на солнце перегрелась, пучеглазая? Херню всякую мелишь!
— Хочешь знать, почему я тогда практически сбежала из вашего дома? Да потому что, случайно услышала признание Васелины Анатольевны. Признание о том, как на пару с моим отцом, они опоили твоего! А после, она затащила Александра Борисовича в постель, и сделала все, чтобы разлучить его с невестой, и женить на себе. Как ты уже догадался, этой самой невестой была когда-то моя мама! И прежде, чем называть ее шл*хой, посмотри-ка на свою! Ведь после всего этого, она у тебя даже не шл*ха, а самая настоящая первосортная бл*дища!