Глава 16

Во-первых, нормальные люди в выходной не носят деловые костюмы.

Я выбираю для него белое поло и темно-зеленые слаксы. Последние приходится достать с дальней полки и сорвать с них этикетку.

– Откуда это в моем гардеробе? – спрашивает Аверин, когда я кладу одежду на его кровать.

– Без понятия. – Я пожимаю плечами. – Мне нужно минут пятнадцать, чтобы собраться.

Выходит даже быстрее. Мы спускаемся в паркинг, где я кладу ладонь на запястье Нила.

– Не надо, – я останавливаю его, – не доставай ключи. Поедем на моей служебной.

– Почему?

– Мне нравится водить. И сегодня мы поменяемся ролями. Помнишь, как ты первый раз привез меня сюда и сыпал указаниями?

– Я показывал, как живу.

– А сегодня показываю я.

Он коротко улыбается, а потом поворачивает к моему парковочному месту. Он ухаживает за мной, раскрывая водительскую дверцу, после чего занимает соседнее место. Я сажусь за руль и выбираю радио с самой беззаботной песенкой.

– Ты привык к кольцу? – спрашиваю его. – Ты же раньше не был женат.

Я еще ни разу не видела Аверина без кольца с того момента, как мы обменялись украшениями.

– Привык.

– Я вот никак. Камень очень большой. Я один раз вошла в лифт, и меня напряг незнакомый мужчина. Он не внушил мне доверия, и знаешь, что я сделала? Я перевернула кольцо так, чтобы спрятать камень.

Я закусываю губу, смущаясь собственной мнительности.

– К нему потом дочка подбежала. Мне так неудобно стало за свои мысли.

Я направляю машину под шлагбаум и выезжаю с закрытой территории. В моей голове крутится простой план для воскресного отдыха. У меня нет цели удивить Нила, тем более ему это не нужно.

– Сколько лет ты была замужем? – спрашивает он.

– Почти пять. Я познакомилась с бывшим мужем в кафе. Он подсел ко мне за столик и заговорил. Сережа умеет быть обаятельным, когда хочет. Да и другим он тогда был…

Я постукиваю пальцами по кожаной обивке руля.

Сережа и правда был другим. Я выходила замуж за одного мужчину, а оказалась под одной крышей с другим. Он потерял работу и не мог найти, чем дальше заняться. Он и не искал, если честно. Больше создавал видимость.

А я не могла признаться себе, что так сильно ошиблась в человеке. Ждала, что всё наладится, и подбадривала его, ведь сложные времена у всех случаются. Мне казалось неправильным расставаться и бросать его в депрессии. А он все сильнее погружался в апатию, причину которой я не понимала. У меня была шальная мысль родить ребенка, но он не хотел детей. Потом. Его любимое «потом».

– Я понимаю, почему он так сейчас ведет себя. Я разное ему говорила в сердцах, когда пыталась достучаться и спасти наш брак. Я задевала его мужское самолюбие. Вот он и отыгрывается теперь.

– Так ведет себя? – переспрашивает Нил, напрягаясь. – Он обижает тебя?

– Просто звонит и говорит всякое, – я отмахиваюсь. – Ехидничает. Он ждал, что я буду просить оставить мне квартиру, а я так удачно нашла хорошую работу.

– Тебе негде жить?

Я поворачиваюсь к Аверину.

– Не думаю, что в городе арендовали все квартиры. Что-нибудь найду.

Я сворачиваю с главной дороги, и вскоре мы оказываемся на месте. Симпатичная аллея с каштанами, уютными беседками и видом на реку. Я отдаю Нилу две термокружки, в которых заварила цветочный чай с медом.

– Тут делают лучшие хот-доги в городе. – Я указываю на киоск с деревянной, специально состаренной вывеской. – Французские, чур, не брать!

– Это почему?

– С ними невозможно испачкаться. А я хочу посмотреть, как ты переживешь пятно на белой одежде.

Я киваю на его поло.

Нил хмыкает и так смотрит, погружаясь в мои глаза, словно решил измерить их глубину. Вот в его можно утонуть. Это я уже знаю. Поэтому выхожу из машины первой, чувствуя опасность. Я делаю большой глоток свежего воздуха, но помогает едва.

Тем более Аверин вскоре подходит и накидывает на мои плечи свою куртку.

– Значит, мы будем есть хот-доги и смотреть на воду? – уточняет он и проводит широкими ладонями с нажимом, поправляя куртку. – Таков план?

– Именно.

Он щурится.

Словно ждет, что я что-то добавлю или вскрою карты.

А я искренне не понимаю, к чему он ведет.

– Ты в курсе, что в этом здании?

Он чуть отклоняется и указывает на высокую офисную стекляшку. Таких много в центре.

– Там полно фирм, но верхние этажи занимает медиацентр, – продолжает Аверин. – Пресса, Алекс. Светские новости в том числе…

– Черт. – Я дергаюсь всем телом.

А уголки губ Нила ползут вверх. Его веселит мое замешательство.

– Нам все равно нужны фотки в прессе. – Он ловит меня за плечи, чтобы я успокоилась.

– Они подумают, что мы специально.

– Пусть.

Он берет меня за ладонь и тянет к киоску. А я вдруг понимаю, что случайно придумала отличный сценарий для свидания. Его пиар-служба должна устроить мне долгие овации. Во-первых, мы будем смотреться как милая парочка, а во-вторых, покажем, что даже такому большому боссу, как Аверин, не чуждо ничто человеческое. Яхты и бассейны дорогущего шампанского сейчас не в тренде, это только раздражает в новостях, а вот увидеть владельца корпорации с хот-догом в руке – смело, модно, демократично!

Нил оплачивает датские хот-доги и один шоколадный мусс для меня. Мне не хочется сладкого, но во мне просыпается азарт. Я, как опытный фотограф, начинаю прикидывать, как мы будем смотреться в кадре. А мусс продают в красивом пакетике с сердечками.

Ну как тут устоять?

Это уже реквизит, а не десерт!

– Я сто лет не была на свидании, – признаюсь, когда Нил останавливается у свободной беседки.

– Нервничаешь?

– После того как ты сказал, что нас могут снимать, да. – Я киваю. – Наверное, нужно много улыбаться? Или лучше смеяться. Точно… Расскажи что-нибудь смешное.

Нил проводит ладонью по деревянной лавке и только после этого притягивает меня к себе, помогая сесть. Я даже не удивлена, что чистоту лавки проверяет именно он. Аверин сегодня отошел от своего графика, но привычки не спрячешь. А он очень аккуратный.

– Я не умею смешить женщин, – отвечает он и забирает у меня свой чай.

– Врешь. Все мужчины умеют. – Я надкусываю хот-дог, у которого оказывается сосиска с хрустящей корочкой из-за гриля. – Вопрос только чем.

– Например?

– Кто-то смешит остротами, кто-то историями из жизни. А кто-то самомнением или требованиями ко второй половине.

– Намекаешь, что у меня завышенные требования?

Я оборачиваюсь к нему.

– Не всё, что я говорю, касается тебя. Да и потом, завышенным требованиям надо соответствовать. Наверное, ты имеешь на них право. Ты успешный бизнесмен, вокруг таких мужчин всегда повышенная конкуренция среди девушек. Так что модельный рост, большие глаза и губы, не старше двадцати пяти… Черт, я не знаю, что дальше? Не знаю, какие у тебя требования.

– Поэтому говоришь стереотипами?

Его интонация колет меня.

– Ты вообще помнишь, что я сегодня поцеловал тебя? – Он наклоняется ко мне, сокращая дистанцию между нашими лицами до интимных значений. – А у тебя не модельный рост, Алекс.

– Метр шестьдесят пять.

– Беда, – он нагло усмехается.

– Я еще и старше двадцати пяти.

– Твои стереотипы точно не работают.

– Мои? Они общественные, не надо.

Аверину все-таки удается зажечь на моих губах искреннюю улыбку. Он не произносит шуток, но он смотрит глубоким, чисто мужским взглядом, который заставляет чувствовать себя десертом. Легко поверить, что я слаще мусса в упаковке с сердечками.

Он протягивает ладонь и касается моей щеки.

– Испачкалась, – добавляет Нил. – Вот тут…

– Спасибо. Ты тоже попробуй, он вкусный.

Аверин с сомнением смотрит на хот-дог. Он отпивает еще один глоток чая и только после этого решается попробовать еду из уличного киоска.

Нет, он точно ипохондрик.

И ведь он тоже не вписывается в глупые стереотипы. Да, он зарабатывает большие деньги и умеет быть решительным, он явно множество раз проявлял характер, иначе не добиться настоящих высот. Но он не вписывается в картонную роль мужественного героя – героя мечты. У него есть слабости, как у всех живых людей. Панические атаки, угроза разорения, педантичные замашки… Да хотя бы увлечение йогой! Тоже не самое очевидное занятие для мужчины.

И мне это нравится.

Это ведь не слабости, а особенности.

Как шрамы, за которыми стоят определяющие истории из прошлого.

Ведь именно особенности делают каждого из нас уникальным. Без них мы всего лишь шаблон. Скучный, пресный, растиражированный.

– Это у тебя? – спрашивает Нил.

– Да, я оставила вибрацию. Ты же отключил сотовый, поэтому все звонят мне.

Я рефлекторно тянусь к карману, но останавливаюсь и смотрю на Аверина.

– Проверить?

– Не говори, кто там. Только если что-то срочное.

Я заглядываю в экран, пролистываю уведомления и понимаю, что в офисе уже паника. Хотя ничего критичного не происходит: акции не обвалились, с обысками никто не пришел. Просто босса нет на месте, а его встречи отменены – этого достаточно, чтобы в НилИнвест объявили код красный.

– Все хорошо, – вру и возвращаю сотовый назад.

– Я никогда не отменял совещания, – бросает Аверин. – Через две недели голосование акционеров, а я…

– А ты пьешь чай на лавочке, – я договариваю за него и дарю ему легкую улыбку. – Лучше расскажи, как построил свой бизнес. Как твоя невеста, я должна знать об этом.

Мы проводим на свежем воздухе почти час. Болтаем и создаем благостное впечатление влюбленной парочки. Я даже ловлю нехороший взгляд женщины, в котором яркими красками играет зависть. Значит, снимки должны получиться отличными. Я начинаю замерзать, и мы решаем уехать. Аверин отлучается, чтобы принести мне кофе, а я иду к машине.

И вот тут меня ждет неприятный сюрприз. Я замечаю незнакомцев. Они выскакивают из ниоткуда и быстрым шагом приближаются ко мне.

– Александрина, всего пару слов! – это звучит как требование, а не просьба.

Меня едва не оттесняют от водительской дверцы. Но я запрещаю себе теряться и уверенно тянусь к ней. А через пару мгновений рядом появляется Аверин, который одним своим грозным видом усмиряет папарацци.

– Когда свадьба? Вы уже выбрали место? Сколько будет гостей? Кто-то уже выкупил эксклюзивную съемку?

Вопросы льются нескончаемым потоком. Я пытаюсь улыбаться, чтобы не выглядеть угрюмой стервой на фотографиях. Тем более Аверин включает свою харизму на максимум. Он коротко откашливается и выставляет руку так, чтобы на меня не давили посторонние. Я забираю из его ладони свой кофе и устраиваюсь поудобнее, чувствуя его защиту. Сразу становится спокойнее.

– Эксклюзивная съемка? – Нил криво усмехается. – Об этом мы точно не думали. А за это хорошо платят?

– Аукцион! – выкрикивает кто-то из фотографов. – Можно разыграть право вести съемку на вашей свадьбе.

– Мы подумаем об этом, – я реагирую предельно вежливо.

– И отдать деньги на благотворительность, – продолжает другой фотограф. – Вы слышали о новом фонде господина Маркова? Он открыл фонд помощи погибшим по вине пьяных водителей.

Меня прорезает насквозь из-за прозвучавших слов. Я буквально каждым миллиметром кожи ощущаю, как в воздухе что-то рвется.

Лопается струна.

И я вспышкой понимаю, что у меня есть всего секунда. Я даже не смотрю на Нила, на то, как он реагирует, я переворачиваю стаканчик с кофе и громко вскрикиваю.

– Боже, – добавляю и натыкаюсь плечом на грудь Аверина, я практически ударяю его, чтобы вывести из оцепенения. – Какая я неуклюжая…

Я наконец поднимаю на него глаза. Он выглядит сбитым с толку, но постепенно приходит в себя. Понимает, что надо делать. Он обхватывает мою ладонь и распахивает заднюю дверцу. Я запрыгиваю в салон, успевая помахать в камеры. Мол, извините, что встреча оказалась такой короткой по моей вине. Нил хмуро бросает, что нам пора, и садится за руль. Ему приходится дважды рыкнуть мотором, чтобы фотографы все-таки отошли от машины.

– Как ты? – спрашиваю его, когда мы трогаемся.

– Как ты, Алекс?

Да, он прав.

План был хорошим, а вот исполнение корявым.

– Обожглась, – выдыхаю и следом кривлюсь, трогая бедро, на которое попал кофе.

– Ты специально облилась кипятком, чтобы остановить их вопросы?

– Я немного не рассчитала. – Я ловлю взгляд Нила через зеркало заднего вида. – Они заговорили о фонде, и я запаниковала. Я почувствовала твое напряжение…

Он кивает, и я не договариваю.

Мне не померещилось.

Сейчас я знаю это точно.

Он действительно был на грани.