Глава 17

Нил отлично ориентируется в городе и за две минуты находит место, где можно остановиться.

– Это наше старое представительство, оно сейчас на реконструкции.

Мы заходим с черного входа в уютный офис, который оглушает тишиной.

– Еще не утвердили дизайн, – добавляет Нил, – поэтому рабочих пока нет.

– Понятно.

Аверин проводит меня к высокой черной двери. За ней оказывается современная гостиная в серых тонах. Я догадываюсь, что это комната отдыха, из которой есть выход прямиком в кабинет начальника.

– Душевая там? – я уточняю и показываю на матовую стеклянную дверь.

– Да, я покажу. Может, все-таки вызвать врача?

– Нет, Нил, это лишнее.

Мне льстит, что он беспокоится. По его голосу слышно, что это не стандартная вежливость, он на самом деле готов вызвать сюда бригаду скорой помощи. Или хотя бы взять меня на руки. В его недовольном взгляде читается, что мне нельзя ходить самостоятельно.

Я захожу в душевую за ним следом. Аверин срывает лейку с крючка и настраивает холодную температуру воды. Я останавливаюсь рядом и вскоре с любопытством наблюдаю за тем, как он пытается решить следующий ребус.

– Прямо так, – подсказываю, – через ткань тоже поможет.

Я шагаю на кафельный пол и помогаю Нилу направить поток на мои черные джинсы. Сразу становится легче. Вода успокаивает кожу и дарит приятную прохладу, из-за чего хочется блаженно прикрыть глаза.

– Больше никогда не покупай мне американо. Даже если я попрошу. Только капучино, а еще лучше что-нибудь с приставкой «айс».

Нил находит большое полотенце и кладет его на перекладину.

– Их надо снять, – говорит он, указывая на мои джинсы. – Чтобы взглянуть на рану.

Я киваю, после чего Нил оставляет меня одну. Я присаживаюсь на выступ и расстегиваю молнию. Снять мокрые джинсы – не самая приятная задача, но я справляюсь. Аккуратно, по сантиметру. Потом осматриваю себя и понимаю, что я еще тот везунчик. Приложилась я, конечно, отменно. Надо будет заехать в аптеку и купить какую-нибудь мазь.

Я заворачиваюсь в полотенце, сооружая из него подобие юбки, и возвращаюсь в комнату. Нил куда-то подевался. Тогда я присаживаюсь в кресло с высокой спинкой и решаю попрощаться со скромностью. Рана ноет от соприкосновения с махровой тканью, так что я раскрываю полотенце, оставляя довольно смелый вырез. Юбку с таким я бы точно не купила.

– Нашел, – бросает Аверин, появляясь на пороге. – Этим нужно обработать, а этим помазать.

– Откуда ты это взял?

Хотя что за вопрос?

Это же офис Аверина. Тут и спасательную шлюпку при желании можно найти.

– Откуда ты знаешь, что надо? – я корректирую свой вопрос.

– В моем сотовом есть доступ в интернет, – острит он.

Он присаживается на одно колено рядом со мной. А потом трогает ручку кресла и довольно по-хозяйски разворачивает меня так, чтобы было удобнее. Мои оголенные бедра оказываются точно перед ним. Я закусываю нижнюю губу и пытаюсь дышать бесшумно. Невозможно отрицать, что его близость действует на меня. Выдохи становятся глубокими и прерывистыми. Словно вокруг не офис с мощными сплит-системами, а июльский день с разогретым и густым воздухом.

– Ай, – выдыхаю больше от неожиданности, чем от неприятных ощущений.

Аверин на мгновение останавливается и ловит мой взгляд. Я показываю, что все хорошо, и он продолжает. Он так сосредоточен и собран, что я невольно улыбаюсь.

Я любуюсь его длинными крепкими пальцами с очерченными костяшками и аккуратным маникюром. Аверин явно из тех мужчин, которые не лишены чувства ритма и пластики. У него до преступного красивые руки. В них чувствуется сила, но нет ни намека на грубость. Если долго смотреть на такие, особенно когда они двигаются и заняты каким-то делом, то рано или поздно начнешь думать о том, что они еще умеют.

Как расстегивают потайную молнию на женском платье, например.

И Нил как будто чувствует, в какую сторону качнулись мои мысли. Или он дышит тем же густым воздухом? Он захватывает край полотенца и вытирает лишние капельки лекарства, но делает это так, что я ощущаю прикосновение его пальцев. Он медленно проводит по моей коже, почти что лаская. А с моих губ все-таки слетает предательский выдох. Я накрываю ладонью его запястье, останавливая.

– Больно? – спрашивает он.

Хочется ответить, что да. И вообще, нельзя так издеваться над разведенной женщиной.

Не знаю, что мелькает в моих глазах, но Нил смелеет. Он кладет на пол упаковку с мазью и придвигается ко мне. Наши лица оказываются на одном уровне, а вот если представить линию моего пульса, она устремляется к потолку.

– Целовать нельзя, – произношу, угадывая, как его взгляд опускается на мои губы.

Он усмехается и спрашивает:

– Почему?

– Я ранена. – Я даже пытаюсь отклониться, чтобы как-то отбиться от его сексуальной харизмы, но спинка кресла не дает. – Меня сейчас нельзя тревожить…

Нил не слушает. Он кладет ладонь на мою шею и сжимает. Совсем чуть, идеально чувствуя позволительную для женского тела меру. Я теряюсь на мгновение, а он перебирает пальцами, согревая меня своим теплом. Хотя это не просто тепло… По коже расходятся импульсы, которые покалывают предвкушением.

Он целует меня. Забирает себе мой выдох, отвечающий за легкий протест, и буквально слизывает его с моих губ. Несколько сладких мгновений падает в пропасть, я прихожу в себя, когда Нил отстраняется. Я смотрю в его напитавшиеся темной краской глаза и не понимаю, когда это произошло…

Когда я влюбилась?

Я же влюбилась?

Так быстро?

Мое сердцебиение и прилив из ярких ощущений подсказывают, что время вообще не имеет значения. Иногда можно влюбиться вспышкой, стоит только взглянуть на мужчину под другим углом. Я реагирую на Нила так, будто он никогда не был для меня невыносимым боссом в строгом костюме. Словно между нами не устный договор, а самые настоящие романтические чувства.

Он же искренен?

Что у него на уме?

– Знаешь, что здесь на последнем этаже? – спрашивает Аверин, вставая.

– Без понятия.

Нил берет мою ладонь и накрывает ею край полотенца. Он молча сжимает мои пальцы, чтобы я держала ткань крепче. А потом он наклоняется и ловко сгребает меня с кресла и прямиком в свои горячие руки.

– Ты понесешь меня на последний этаж? – усмехаюсь, хотя вообще-то собиралась возмутиться.

– Тут есть лифт. Или это не по-рыцарски?

– Определенно нет, – я смеюсь.

– Значит, отнесу.

– А сколько здесь этажей?

– Восемь.

– Ох, не донесешь…

– Донесу.

Я помню, что он упрямый. И поэтому подумываю просто-напросто зацепиться за створку лифта. Мой план оказывается рабочим, потому что путь к лестницам лежит через лифтовый холл. Только вот я не протягиваю ладонь. Я остаюсь в руках Аверина и наблюдаю, как мимо проскальзывают аж три лифта со стальными дверцами.

Я запрокидываю голову и смотрю на красивое лицо Нила.

Меня никогда не относили на руках на восьмой этаж.

Даже на третий.

Я думала, что подобные легкомысленные глупости прошли вместе со студенческими годами. И если что-то не успел, то всё – поезд ушел. Сейчас для этого нужно либо встречаться с двадцатилетним, либо попасть в ситуацию, когда тебя прибежит эвакуировать дядя пожарный.

– У меня почти не болит нога, я могу ходить, – говорю, когда вижу цифру «3» на лестничной площадке. – Просто напоминаю.

– Я уже очарована, Аверин, – бросаю на цифре «4».

– Поражена, – на цифре «6». – В самое сердце.

Это чистая правда.

Он оказывается сильнее, чем я могла представить. Он даже не хмурится. Не сбивает дыхание, не произносит проклятий. Я признаюсь себе, что запомню этот день. Чертовски приятно чувствовать себя малышкой в крепких мужских руках.

– Финишная прямая, – я отмечаю последний этаж и сама толкаю дверь. – Что здесь?

Мой взгляд падает на огромное светлое пространство. Здесь нет внутренних стен, только толстые колонны, которые подпирают потолок.

– Я раньше жил здесь, – отвечает Нил.

– В офисе?

Он кивает и указывает подбородком на правый угол.

– Весь этаж занимали мои апартаменты. Доступ был только у меня, в лифте нужно было приложить электронный ключ, чтобы подняться на восьмой.

Я выскальзываю из его ладоней и переступаю с ноги на ногу. Приглядываюсь и замечаю на полу следы от перегородок. Можно даже прикинуть планировку.

– Я, когда нашел свое дело – то, что у меня реально получается, – ушел в работу с головой. Перестал общаться с отцом, вообще со старыми приятелями, ни на что не отвлекался.

– Наверное, успешные корпорации только так и строятся.

– С нуля – да, – Аверин соглашается. – Я вычеркнул из жизни почти всё, кроме бизнеса. Так было проще. Деловые отношения и сотрудников можно контролировать. Создаешь механизм, и он работает, слушается твоих приказов. А если случаются проблемы, ты всегда знаешь, как реагировать.

Я видела строгие порядки, заведенные в НилИнвест, собственными глазами. А еще Аверин помешан на порядке. Всюду жесткие правила, для каждой вещи отведено свое место, а дни протекают по четкому графику. Всё расписано, утверждено и перепроверено. Словно жизнь можно обмануть и подчинить с той же легкостью, что настроить принтер на двустороннюю печать.

Но я, кажется, понимаю причину.

Он пытается исключить даже возможность ошибки. Подспудно боится повторения ситуации, когда шумная вечеринка с пьяным весельем и непристегнутым ремнем безопасности привела к трагедии.

Это уже в его ДНК.

Записано в его код вместе с тем днем, когда на его руках погиб любимый человек.

Поэтому он не позволяет себе расслабиться.

Не оставляет даже малейшего простора для неверного шага.

– Но ты переехал, – произношу и касаюсь его плеча, чтобы он не уходил в себя и в гробовое молчание. – Ты сейчас живешь в другом месте. В нормальном доме, а не в офисе.

– Переехал в прошлом году. Понял, что надо вытаскивать себя, хотя бы по мелочам.

– Так появились тренировки на автодроме? – Я припоминаю строчки из его расписания, которые обычно помечаю как хобби. – Гольф-выходные?

– Да, – он усмехается. – Но, как показало время, переезд ничего не меняет.

Конечно.

Он завел в новой квартире старые порядки.

– Ты поменяла, – неожиданно добавляет Аверин и поворачивается ко мне лицом, заставляя смотреть в свои обнаженные глаза. – Вчера ты взяла меня за руку, и приступ отступил. Такого никогда не было.