Глава 18

В старый офис привозят одежду для меня и бумаги на подпись для Аверина. Все-таки в выходной находится неотложное дело, Нил делает росчерк и отпускает курьера. После мы спускаемся к машине. Я без возражений поворачиваю к пассажирской двери и заглядываю в смартфон.

– У сестры форс-мажор, – говорю Аверину, прочитывая сообщение от Маринки. – Она просит присмотреть за Мишкой.

– Хорошо. Я помню адрес.

– Нет, у него сегодня плавание. Его надо из бассейна забрать.

Нил садится за руль. Я устраиваюсь рядом и ввожу адрес в навигатор. Потом догадываюсь, что Аверин ждет меня. Он не трогается, пока я не пристегнусь, а у меня давно сформировалась не лучшая привычка делать это уже «на ходу». Я защелкиваю ремень и провожу ладонью по брюкам. Мне привезли отличный комплект с модными широченными штанами и мягкой рубашкой. Этакий пижамный вариант, в котором можно и на людях появиться.

Я пишу сестре, что заберу Мишку. Мы успеваем вовремя, даже с заездом в магазин, чтобы купить детское кресло. Через полчаса я стою рядом с парковкой в окружении других родителей. Я высматриваю двойные двери, из которых то и дело показывается юный спортсмен. Но Миша не торопится. Он вообще не самый собранный товарищ. Наверняка ищет свою сменку и разглядывает чью-то новую шапочку для плавания.

– Алекс! – вскрикивает он звонким голосом, когда замечает меня.

Он бежит ко мне. Правда, через две секунды тормозит, поднимает упавший рюкзак и снова набирает скорость. Он прилетает ко мне с ликующей дозой счастья, словно мы не виделись месяц. Но он явно не ожидал увидеть меня, Марина не успела предупредить.

– Ты хоть волосы высушил? – Я забираюсь ладонью под капюшон его легкой куртки.

– Высушил! – Он кивает, довольный собой. – А где мама?

– Я сегодня тебя заберу.

– И он?

Миша кивает на Аверина, который стоит рядом.

– Здравствуйте, – здоровается Миша и по-взрослому протягивает ладонь Нилу. – Только я забыл, как вас зовут.

– Нил, – подсказывает Аверин и жмет его ладошку. – Здравствуй, Миша.

– Вы отвезете нас? Вы в такси тоже работаете?

Я смеюсь и прижимаю Мишку к себе, сгребая его за плечи. Он запрокидывает голову и с интересом разглядывает Аверина. В прошлый раз Маринка быстро его забрала и он почти не пообщался с Нилом. А Мишка любознательный.

– Нет, Нил Андреевич помогает, – отвечаю племяннику. – Он добрый и отзывчивый человек.

– А давайте я угадаю, какая машина ваша! – вспыхивает Миша новой идеей.

Я замечаю, что он косится на большой внедорожник, а потом смотрит на коричневый седан. Он дешевый и старый, но на его бортах наклеены полоски и цифры, как на гоночных авто.

– Мы на моей служебной, – приходится разочаровать Мишу и показать на свою машину. – Ох, черт…

Я вдруг понимаю свою оплошность, но все равно бью по карманам, ища ключи.

– Что такое? – спрашивает Аверин.

– Я оставила ключи от квартиры сестры у нее. Когда в последний раз собиралась с коробками, совсем закружилась и забыла о них.

– Поедем ко мне.

– К тебе? – недоверчиво выдыхаю я и пытаюсь понять, он серьезно или шутит.

– Да. А что не так?

– Это ребенок, Аверин, – я перехожу на шепот и указываю на Мишку с таким видом, словно его портрет можно найти на стендах «Их разыскивает полиция». – Он, бывает, балуется, не слушается и наносит урон.

– Есть комната для персонала, в ней нет ничего ценного.

Я хлопаю ресницами. В первое мгновение я принимаю его слова за чистую монету и успеваю возмутиться. Закрыть ребенка в одной комнате, где к тому же полно бытовой химии и инструментов?! Но по кривой улыбке, которая трогает налитые губы Аверина, становится ясно, что он язвит.

И я еще жаловалась, что он не умеет шутить?

Дурочка.

Было легче, когда он так не делал. Потому что Нил из тех людей, которые произносят подколы и серьезные вещи с одинаковой интонацией.

– Миша, тебе нравятся гонки? – Нил кивает на седан с гоночными наклейками. – На машинах или мото?

– Я ролики смотрю, – племянник оживляется и переключает все внимание на Аверина. – Мама не разрешает много, но я люблю один канал… Не помню, как называется… Спидли… Нет, по-другому.

Миша перебирает разные названия, пока я усаживаю его в кресло. Он рад просто поговорить на эту тему, а когда Нил заикается, что у него дома есть шлем и форма для заездов, у мальчишки случается восторг. И он первым подлетает к лифтам, когда мы приезжаем на место. Он не обращает внимания ни на что вокруг.

– Мы обычно по лестнице, – говорю Мише и ловлю его за капюшон.

– Пусть, – бросает Нил и помогает мальчишке нажать кнопку.

Вернее, он кивает ему. Мол, можно.

– А шлем будет мне как раз? У меня большая голова. Мама всегда говорит, когда мне шапку надо покупать.

– Боюсь, ты утонешь в нем. – Я провожу ладонью по волосам Миши. – У Нила Андреевича шлем для взрослого.

– Я тоже взрослый.

Я киваю с улыбкой.

Конечно, он взрослый.

Такой большой, что Нил скоро пожалеет, что пустил эту бомбу замедленного действия на порог.

Он распахивает дверь и пропускает меня с племянником вперед. Я помогаю Мише раздеться, что довольно трудно. Он крутит головой и пытается разглядеть сразу всё. Мальчишку можно понять, я тоже немного ошалела, когда оказалась в квартире Аверина впервые. Правда, я все-таки не открывала рот от удивления.

– А это для чего?

Мишка кивает на изогнутую светлую ленту, которая свисает с потолка и достает до пола.

– Для красоты.

– Это подсветка, – поправляет меня Аверин.

Он подходит к экрану «умного дома», выбирает нужную опцию в меню, и вскоре лента оживает. Она начинает кружиться вокруг оси и отбрасывать на пространство вокруг блики. Как солнечные зайчики.

– Тут много настроек, – добавляет Нил. – И разные цвета.

Он нажимает кнопку, и освещение становится деликатнее. Его почти не видно, только создается ощущение, что в воздухе мерцает золотистая пудра. Как будто взмахнули огромной пуховкой.

Очень красиво.

И удивительно. Я ведь правда с первого дня приняла эту ленту за экспонат современного искусства, в котором ничего не понимаю. У меня еще была шальная мысль поискать в интернете, чье это творение и за сколько ушла с аукциона. Хотя ошибиться было легко. До этого дня подсветку ни разу не включали. Дом Аверина вообще оснащен безумным количеством техники, но пользуется он только некоторыми вещами.

– Пойдем, покажу, где шлем. – Нил указывает на коридор.

Я хлопаю Мишу по плечу, подсказывая, что он может бежать. И тоже иду следом. Я знаю комнату, в которую ведет нас Аверин. Там что-то вроде запасного кабинета. Нил почти не пользуется им, так что ему отведена роль склада. На полу стоят нераспакованные подарки с разных мероприятий, на полках – памятные статуэтки из мира бизнеса, а высокий шкаф отдан под спортивную экипировку.

– Ого! – с уважением выдает Миша, когда Нил раскрывает стеклянные дверцы шкафа. – Как у профессиональных пилотов! А можно померить?

– Можно.

Нил кивает и достает шлем со средней полки.

Мое же внимание привлекает новый картонный пакет. Я срываю с него стикер и понимаю, что его доставили сегодня утром, пока мы отсутствовали. Эльза оставила памятку, что курьер привез новую форму. Я хмурюсь, пытаясь понять, о чем речь. Я не заказывала никакую форму, да и Нил не давал таких распоряжений.

– А тут есть ленты? – не унимается Миша. – Я видел, что пилоты срывают ленты со стекла.

Он показывает на стеклянный козырек на шлеме, который защищает глаза.

– Прямо во время гонки! Раз и готово! И не надо мыть, останавливаться. Стекло чистое и дорогу опять видно!

Я раскрываю пакет. Стикер от Эльзы не соврал, внутри действительно оказывается спортивная форма. Дорогая, красивая, с нашивками с именем Нила… И с рекламной печатью автодрома Ванговской. Я переворачиваю пакет, вытряхивая всё содержимое на кожаный диван.

Да тут полный комплект!

Кроме комбинезона есть две футболки, штаны и нижнее белье.

Аверин как раз замечает мои манипуляции, когда я сжимаю в ладони белые боксеры.

– Что это? – спрашивает он, оставляя Мишу проверять, как в шлеме устроена трубка для воды.

– Я думаю, тут где-то должен быть след губной помады, – подшучиваю и протягиваю Аверину его подарок. – Это от Ванговской. Там есть надпись.

Тут я не шучу.

На боксерах тоже есть лейбл ее автодрома.

– Интересно, это тянет на домогательство? – Я усмехаюсь, когда под одеждой нахожу красный конверт. – Я думала, только мужчины бывают настойчивы и так слепо уверены, что добьются своего.

Аверин молча забирает его из моей ладони. Он грубо вскрывает его, разрывая край, и становится виден золотой абонемент в автодром.

– Безлимитный. Очень щедрая женщина, – комментирую, а потом разворачиваю конверт в ладони Нила и прочитываю надпись, которую сделали от руки: – «Последний шанс!»

Аверин сжимает абонемент вместе с конвертом в кулаке до хруста.

– У тебя завтра тренировка на автодроме. Я так понимаю, она ждет тебя, дает последний шанс заручиться ее поддержкой…

– Сюда можно и колу! – вскрикивает Миша и подбегает ко мне со шлемом, из которого почти вырвал трубку.

– Осторожнее, Миша.

– Ой.

Он понимает свою оплошность и виновато глядит на Аверина. А тому плевать. Так что Миша оживает и продолжает фонтанировать идеями:

– Я бы ездил только с колой! Алекс, смотри! Вот так можно пить, даже руками не надо держать!

– Поразительно. – Я улыбаюсь ему и снова смотрю на Аверина. – Ванговская произнесла фамилию Марков в прошлый раз. Она, считай, угрожала им. И сегодня фотографы тоже произнесли эту фамилию.

Нил хмурится.

– Кто это, Нил?

– Он хочет забрать НилИнвест.

– Он очень богат? Влиятелен?

– У него есть опыт в таких делах, он умеет уводить чужие компании. Он уже давно пытается залезть в мои дела. Ничего личного, просто бизнес.

Миша протягивает шлем Аверину и обращает внимание на новый гоночный комбинезон. Он тянется к нему, но во мне вдруг ярким огнем вспыхивает паранойя. Я одергиваю его ладошки, напоминая в этот момент сбрендившую нянечку. Я даже не знаю, чего именно пугаюсь. Что там может быть лезвие? Или ткань пропитана чем-то ядовитым? Не совсем же Ванговская поехала умом.

– Он только из упаковки, пахнет ужасно, – вру. – Его надо еще проветрить. Давай другой посмотрим.

Миша недоверчиво смотрит на меня, но не спорит.

– Или лучше перекусим? Ты же голодный?

Он кивает, и я беру его за ладонь.

– Идеального выходного не вышло, – бросает Нил, забирая свой шлем.

– Все хорошо… Но я теперь лучше понимаю, почему ты такой. В твоем мире и правда не расслабишься.

– Это просто период такой.

– Да? Значит, надо выстоять, и тогда все наладится.