Глава 22

В офисе ужасно холодят кондиционеры. Я застегиваю пиджак на все пуговицы и иду к аппарату за дозой горячего кофе. Или я оттягиваю момент? А мерзну из-за нервов?

Так или иначе, в кабинет Аверина я вхожу с ледяными пальцами и с картонным стаканчиком капучино. Внутри кипит работа. Проходит совещание в усеченном составе, и все так заняты делом, что на мое появление не обращают внимания. Я задерживаюсь в дверном проеме и наблюдаю за мозговым штурмом. За длинным столом сидят сотрудники из разных отделов, а их босс склонился над бумагами, вбив кулаки в темную столешницу.

Нил напряжен.

Он вообще спал?

Даже короткого и нечаянного напоминания хватает, чтобы грудь обожгло. Я не знаю, как он провел эту ночь. И я изо всех сил пытаюсь сдержаться, чтобы не делать себе больно, но в мозгу все равно загорается следующий закономерный вопрос: «С кем он провел эту ночь?»

Да, это сидит во мне.

Глупо отнекиваться.

Аверин, наконец, поднимает на меня глаза. Он первым замечает мое присутствие. Его лицо меняется, но я не могу разгадать, что именно происходит. Я только вижу разницу между «до» и «после», а что она значит – не знаю.

– Ох, простите, я опоздала! – звучный и пышущий энергией голос раздается сзади.

Я оборачиваюсь, а следом ощущаю, что меня отодвигают в сторону. Мимо меня проскальзывает Ванговская. Аромат ее сладких духов запирает в душное облако, которое никуда не девается, даже когда она проходит в кабинет. Я с тоской смотрю на кофе, который был обречен впитать ее запах.

– Мой водитель уже уволен, – подшучивает она и сразу оказывается у стола.

Она его осматривает, словно тоже босс, а потом улыбается Аверину. Тот по-прежнему напоминает скалу. Холодный, неприступный, без страховки лучше не соваться.

– Я приехала со своим пиарщиком, он сразу пошел к коллегам, – не умолкает Ванговская, переходя от кресла к креслу. – Он пригодится здесь, он один из лучших в Москве.

Незатейливая тропинка приводит ее к Нилу. Она поправляет волосы тем самым жестом, который можно принять за флирт и ничего кроме, а потом что-то добавляет шепотом. Она наклоняется к Аверину на интимную дистанцию, так что слова невозможно разобрать.

Я сдвигаю с полки офисные папки, чтобы освободить место для стаканчика кофе. Делаю это предельно шумно и добиваюсь своей цели. Я ловлю взгляд Нила и киваю на дверь.

Трех кабинетов мне кажется достаточно, чтобы перестать так ярко ощущать присутствие Ванговской. Я вхожу в четвертый, и, к счастью, он оказывается пуст. Аверин заходит через несколько секунд и прикрывает за собой дверь.

– Доброе утро, Алекс, – здоровается он.

Я щурюсь.

Что с ним?

Он сдержан и закрыт, как в самые первые дни. Словно мы откатились к самому началу, когда он поражал меня своей педантичностью.

– Ты так и не ответил на мой вопрос в сообщении, – спрашиваю прямо.

Хотя слабинка уже тут как тут, она предлагает закрыть глаза и сделать вид, что ничего не произошло. Тогда не нужно будет вести тяжелых разговоров и разочаровываться. Сколько я терпела выходки Сережи? Сколько надеялась и ждала, что все поправится? Я прятала голову в песок, теперь я прекрасно это понимаю.

– Ничего нового не происходит, – отвечает Аверин. – У моей компании кризис, я пытаюсь удержаться на плаву.

– Ванговская, значит, тут роль спасательного круга выполняет?

Я выдыхаю со злостью. Еще чуть – и я подойду и встряхну его хорошенько, чтобы сбить морозную корку с его холеного лица.

– У нее акции, Алекс. Она имеет право здесь находиться.

– А где ты находился этой ночью? И почему не сказал, что был знаком с Сережей?!

Аверину не нравится мой тон. Я и правда едва контролирую себя, слишком много моих болевых точек задели этой ночью. Неверность. Предательство. Расставание.

– Это сцена? – вдруг спрашивает он. – Ты устраиваешь мне сцену?

– Да, Нил, называй это сценой! Я имею на нее право! Я не просто твой ассистент. Мы стали близки, и ты сказал, что влюблен…

– Это было ошибкой.

Что-то рвется в воздухе.

Я широко распахиваю глаза и замираю так, словно боюсь осесть на пол из-за неосторожного движения.

– Я все же не такой человек, я не создан для романтики или семьи, – продолжает Аверин. – Я ошибся и ввел тебя в заблуждение…

– Боже, что ты несешь?! Что за слова?

– Я бизнесмен, Алекс. Меня волнуют только компания и ее успех. Это дело всей моей жизни. Остальное только как развлечение. Кратковременное.

Я выдыхаю сквозь сжатые губы.

Делаю порывистый шаг к нему навстречу и обжигаю его пощечиной, боль от которой растекается по моим пальцам.

– Я заслужил. – Он кивает и явно ждет вторую. – Я увлекся и позволил себе лишнее.

– Ты и правда робот. Жестокий робот.

– Наверное.

Он проходит к столу и берет упаковку с салфетками. Он протягивает их мне, за что его хочется придушить. Если бы к этим джентльменским привычкам прилагалась хоть капля душевного тепла…

– Марков сделал твоего бывшего мужа богатым, подарил ему компанию в этом здании, – деловым тоном продолжает Аверин. – Он откуда-то узнал, что Сережа был за рулем, когда погибла моя девушка. Марков специально подсунул Сережу мне под нос, чтобы он выводил меня из равновесия. Напоминал о той трагедии. Марков всегда так работает, бьет сразу по всем направлениям. В финансовой и личной плоскости.

Я не беру салфетку, но отворачиваюсь. Не хочу, чтобы он видел скатившиеся слезы.

– Мы случайно столкнулись в лифте, и я увидел твою фамилию. Поэтому я взял тебя на работу, хотел проверить, подстава это или нет.

– Проверил?

– Идет серьезная игра, Алекс, – он игнорирует мою шпильку. – Мужская драка. Мне сейчас не до сантиментов.

Я усмехаюсь.

– Но нам лучше пока не отменять свадьбу, стоит отыграть спектакль до конца. Лучше для тебя, Алекс. Чтобы пресса поняла, что здесь нет сенсации, а все идет своим чередом, и отстала от тебя. Пусть хоть немного утихнут.

Он бредит?

Нет, он точно не в себе.

Какая свадьба?

Какой спектакль?!

Я срываю с пальца обручальное кольцо и запихиваю его в нагрудный карман пиджака Аверина. Дергаю так, что ткань трещит и появляется надрыв. Но ничего, переживет. Купит новый. Пошлет нового ассистента в любимый магазин и прикажет повесить его на определенную вешалку в гардеробную. И чтобы ни на сантиметр вправо или влево!

Боже, как я могла ждать от него хоть чего-то настоящего…

Он же сразу был таким.

Я видела его кабинет, его квартиру, его расписание, черт возьми!

Нет в нем жизни и никогда не будет!

– Алекс. – Аверин жестко ловит мою ладонь.

Всё это время я безотчетно дергала его пиджак, найдя единственный способ выместить злобу.

– Не смей трогать меня, – шиплю и вырываю руку.

Я больше не задерживаюсь и выхожу из кабинета. В голове продолжает сталкиваться миллион мыслей, я на автомате пересекаю коридор и поворачиваю к лифтовому холлу.

Черт!

Я налетаю на кого-то и прикладываюсь лицом о крепкую мужскую грудь.

– Простите, я не замет…

Я осекаюсь на полуслове, потому что передо мной стоит Сережа. Я едва не столкнула его с ног. Он проводит ладонью по галстуку, поправляя сбившуюся ткань, но делает это машинально, его глаза не отрываются от моего лица.

– Ты что, плачешь? – он неожиданно спрашивает нормальным голосом, без издевки.

– Это слезы счастья. – Я улыбаюсь как ни в чем не бывало. – А ты уже здесь? Быстро. Поздравляю.

– Пока только обсуждаем.

– Ох, уверена, всё выгорит. Вы найдете общий язык. У вас тут просто замечательная компания собирается, что ни человек, так сразу алмаз!

Соколов заостряет взгляд. К нему возвращается его надменное противное выражение лица.

– Тебе бы уехать, Алекс, – добавляет он с холодом превосходства. – Ты не тянешь все это. Поезжай к родителям, у них же остался дом в области? Там тебе будет хорошо, тихо и спокойно. Тебе не по плечу большие игры.

– Мне не по плечу другие вещи…

Я останавливаюсь.

Кому я собралась что-то говорить и доказывать?

Я делаю шаг в сторону, чтобы обойти Сережу, но он вдруг выставляет ладонь и ловит меня за локоть.

– Если тебе нужны деньги, только попроси, – говорит он быстро. – Отдам квартиру. Или что хочешь?

– Мне ничего не нужно.

– Мать твою, почему ты такая упрямая? – он практически рычит. – Ты столько лет смотрела на меня, как на ничтожество. Но теперь я могу дать тебе, что хочешь. Могу! Просто попроси ласково.

– Это что, реванш? Тебе нужно самоутвердиться?

Сережа сверкает глазами. Он широко раздувает ноздри и явно готовится сказать что-то ядовитое. Я решаю, что могу обойтись без этой ценной информации, и выскальзываю прочь. Следом ныряю в кабинку лифта, который так вовремя распахивает дверцы.

Вот во что превратилась моя жизнь?

Аверин, потом еще Сережа… Хотя нет, наоборот! Это сперва Сережа добавил «красок» в мою жизнь, а потом постарался Нил. Мужчинам нельзя помогать! Никогда! Они не ценят заботу. Я уже дважды убедилась в этом, пора сделать засечку в мозгу. Добрые отзывчивые девушки не нужны, зато такие, как Ванговская, ходят с победной улыбкой.

Я запрокидываю голову и смотрю в зеркальный потолок. Внутри кипит пламя обиженной женщины, но острота восприятия постепенно спадает. У любой неприятности есть правильная мера, иначе это превращается в фарс. Если блюдо немного поперчить, то появится жгучая остринка, а вот если просыпать специи с горкой, тут только выкидывать.

Выкидывать из головы.

Я выхожу из офиса, не спускаясь в подземку. Вызываю такси и вбиваю в приложении адрес сестры. Или лучше сделать пару кругов по городу, чтобы точно успокоиться?

Через десять минут выбор делают за меня. Мы останавливаемся перед красным светофором, и сбоку тормозит неприметный седан. Его заднее стекло опускается, и показывается объектив профессиональной камеры. Из-за городского шума щелчков не слышно, но я отворачиваюсь, понимая, что делают снимки.

– Я поменяю адрес, – сообщаю водителю.

Не хочу привозить этих бесцеремонных товарищей к дому сестры. Еще начнут ночевать под окнами.

Я выбираю на карте ближайший отель. Он оказывается дорогим, но это играет мне на руку. Я с невозмутимым видом прохожу мимо стойки регистрации и поворачиваю в лобби с барной зоной. Отсюда видно, что седан с прессой останавливается у шлагбаума отеля. Его не пропускают на территорию, и он паркуется неподалеку.

Час от часу не легче.

Они будут дежурить здесь?

Я сажусь в кресло и заказываю у подоспевшего официанта травяной чай и любой десерт на его выбор. Калории мне понадобятся, чтобы решить задачку, которую подкинула мне жизнь. Нужно отвлечься на дела и придумать, где ночевать. И что делать с работой в НилИнвест. Черт, надо было сразу написать заявление об уходе и больше не возвращаться! А еще мои вещи. Они остались в квартире Аверина.

– Александрина Викторовна, – услужливый мужской голос напоминает ручеек на кондитерской фабрике. – Простите, что нарушаю ваш отдых, но я хотел бы выразить признательность от лица нашего отеля. Мы рады, что вы остановили свой выбор на нас.

Он вежливо улыбается и подает сигнал официанту. Тот приносит сразу три десерта и аппетитно выглядящие закуски.

– Небольшой презент, – добавляет мужчина. – Я управляющий отеля, меня зовут Константин. Можете обращаться ко мне с любой просьбой.

Он кладет визитку на столик.

– Вам уже подобрали номер? Или вас интересует только ресторан?

Я задумываюсь.

У них отгороженная территория и охрана – это определенно плюс.

Здесь дорогие номера, но уверена, что мне сделают огромную, если не стопроцентную скидку. Я же невеста Аверина, которая сейчас повсюду на первых полосах. Такой пиар никто не пропускает. Управляющий узнал меня и сразу прибежал ухаживать.

– Еще не подобрали, – отвечаю.

– Вы ищете варианты для будущего девичника? Или чтобы провести интервью? Деловую встречу? Мы можем подобрать строгий и официальный вариант или, наоборот, что-то поярче. Романтичнее.

– Строгий точно не нужен.

На строгий порядок у меня теперь стойкая аллергия.

Мне предоставляют просторный номер, в котором можно разместиться целой семьей. Гостиная, кухня, кабинет и спальня. Теперь я знаю, как выглядят люксы.

Управляющего приходится потерпеть. Он рассказывает, что входит в сервис отеля, и перечисляет имена знаменитых людей, интервью с которыми записывали в их номерах. Он все же решил, что я присматриваю красивые интерьеры для съемок. Я не переубеждаю его и просто жду, когда он закончит. Пока он говорит, в номере то и дело появляются новые люди. Приносят цветы, комплимент от шеф-повара и дорогие напитки для бара.

– Фух, – выдыхаю полной грудью, когда остаюсь одна.

Я беру с тарелки пирожное, которое выглядит как экзотический фрукт яркого розового цвета. Оно самое красивое. Я где-то читала, что десерты могут кое-что рассказать о нас с психологической точки зрения. Если человек предпочитает сперва съесть менее вкусную часть, то он привык запрещать себе удовольствия. Он сдерживает себя и подспудно готовится к «черному дню». А вот если человек сразу съедает самую вкусную часть, кремовую шапку или начинку, то он открыт удовольствиям, хотя порой и страдает из-за своих импульсивных поступков.

В иной день я бы выбрала другое пирожное. Но сейчас хочу сразу самое сладкое, яркое и сочное. Потом я беру маленькую бутылочку шампанского и иду в ванную комнату. Там стоит огромная угловая ванна, в которую я выливаю щедрую порцию пены. К моему удивлению, тут даже свечи есть. Так что я зажигаю их и гашу основной свет.

Я раздеваюсь и забираюсь в горячую, густо пахнущую корицей и ванилью воду. А потом я плачу. Даю волю эмоциям и реву самым безобразным образом. Все равно никто не видит, а поплакать бывает полезно.

Зато потом становится чуть легче. Бутылка шампанского так и остается закупоренной. Я заворачиваюсь в махровый халат и возвращаюсь в спальню с пафосным видом на центр города.

– Надеюсь, у тебя есть план, Аверин, – произношу, останавливаясь у панорамного окна. – Иначе они сожрут тебя…

Через пару часов приезжает сестра. Маринке удается вырваться с работы пораньше.

– Какая роскошь! – восклицает она, не в силах скрыть пораженный вид. – И ты так вкусно пахнешь!

– Это пена для ванны. Могу отдать тебе бутылочку.

Я даю ей еще пару минут, чтобы она привыкла к люксу.

– Так что стряслось? – наконец спрашивает она. – Почему мы в отеле?

– Я совершила ошибку, Мариш.

Рассказ о том, что произошло между мной и Нилом, не занимает много времени. На лице сестры удивление сменяет праведный гнев, а потом сожаление. Она обнимает меня так крепко, что мне больше ничего и не нужно.

– Я сейчас снова расплачусь…

– Тебе можно. Даже нужно!

– Я уже, Мариш. Я даже не стала добавлять соль в воду, когда принимала ванну.

– Ты шутишь – это хороший признак.

– Да, – я киваю, – только я не могу придумать, что делать дальше. Меня уже достала пресса. Они даже сейчас стоят под окнами! Не уехали!

– Какая у них машина? – с интересом тянет Маринка и подходит вплотную к окну.

Я прикусываю язык. В Марине вновь может проснуться праведный гнев, и тогда папарацци не поздоровится.

– Но я не хочу уезжать из Москвы, – я продолжаю дальше. – Это мой город, да и тут вы с Мишей. Мне будет легче отвлечься, когда вы рядом.

– А Аверин предложил по-прежнему изображать пару?

Я киваю.

– Ванговская не против?

– Откуда мне знать, Марин.

Марина хмурится. Она проходит к высокому креслу и садится в него, закинув ногу на ногу. Она уже открывает рот, чтобы что-то предложить, но в дверь стучат.

– Наверное, опять что-то от управляющего, – произношу, поворачивая к входу.

На пороге показывается высокий мужчина в фирменной жилетке отеля.

– Добрый день, вам доставили посылку.

– Посылку?

– Да. Куда будет удобно, чтобы я поставил коробку?

Я показываю ладонью на неопределенное место, так что мужчина ставит ее на комод. Когда он уходит, Марина первой тянется к упаковочной ленте.

– Записки нет, – сообщает она и рывком раскрывает коробку. – Тут твои вещи, Алекс.

Я тоже заглядываю внутрь. Она права, но только наполовину. Я вижу свой ноутбук, записную книжку и планшет, которым я пользовалась в квартире Аверина. Это даже странно. Почему тогда нет остальных моих вещей? Уж собрал бы все сразу и избавил свое идеальное жилище от моего хлама! Но он как будто прислал только то, что может пригодиться для работы.

– А это что? – спрашивает Маринка, доставая большой конверт.

Я перехватываю его и открываю.

– Приглашения на нашу свадьбу, – выдыхаю, а в грудь снова врезается что-то тяжелое. – Образцы. Я заказала их, чтобы раздать на встрече с акционерами.

– Красивые, – невпопад говорит Маринка и запоздало прикусывает язык.

Но они и правда красивые. Бумага кажется воздушной, как дорогое кружево. Утонченный классический шрифт и наши имена рядышком.

Нил Андреевич и Александрина Викторовна приглашают вас на самое главное событие в их жизни…

– Тут еще и карта, – подсказывает сестра.

Последней из конверта выпадает банковская карта. Я сжимаю ее пальцами и не понимаю, что происходит. На ней нет имени владельца, но приложен стикер с пин-кодом.

– Это что? – я задаю идиотский вопрос, чувствуя, что закипаю. – Он мне отступные выписал? Да? Хочет откупиться? Боится, что я начну мстить и рассказывать лишнее?

Каждый вопрос повышает мой пульс.

– Прекрасно, – я нервно усмехаюсь. – Нил Андреевич, большой босс и снежная королева, записал меня в меркантильные стервы. По его задумке, я должна сейчас облиться слезами благодарности и забыть обиду.

– Он просто привык всё решать деньгами.

– Он просто подонок!

Маринка ловит мою ладонь, в ее глазах загорается беспокойство. А поверх него я прочитываю ее немой вопрос: «Когда ты успела так в него влюбиться?»

– А я ведь могу побыть меркантильной стервой, – добавляю. – Для разнообразия. Может, что-то упускаю в этой жизни и не в курсе.