Глава 25

Врач осматривает меня в квартире Аверина. Я не спорю, чувствуя, что этот день стоил слишком много сил. И мне самой будет спокойнее, если врач скажет, что я в полном порядке.

– Лучше отдохнуть пару дней, – говорит доктор.

– У меня завтра важная встреча.

– Тогда хотя бы хорошо выспитесь. И минимум активностей, поберегитесь.

Меня и так клонит к подушке. Я сижу на кушетке, которая придвинута к двуспальной кровати, и с тоской смотрю на большие подушки и мягкое одеяло. Вокруг спальня, которая недолго была моей в квартире Аверина. И здесь ничего не трогали. Даже стакан для воды стоит на том же месте.

– Спасибо. – Я киваю врачу, когда он прощается.

Смотрю на часы и пытаюсь прикинуть, что делать дальше. А потом посылаю все к черту и переползаю на кровать, не вставая с кушетки. Ныряю под одеяло и думаю о том, как бы одной силой мысли заставить исчезнуть с моего тела всю лишнюю одежду.

– Ты легла. – Аверин теряется в дверном проеме.

Он не ожидал, что найдет меня в постели.

– Я очень устала, Нил.

– Может, закрыть шторы?

– Тут где-то должна быть кнопка…

Я смотрю на панель с десятком клавиш. Я бы и в лучший свой день запуталась, а сейчас даже сконцентрироваться не могу.

– Я сделаю. – Аверин проходит к изголовью и нажимает на нужную кнопку. – До конца?

– Так достаточно.

– Что-нибудь принести?

– А где чехлы с одеждой? Наверное, я забыла их в твоей машине. Их нужно вытащить и отпарить…

– Я достал их и отдал Эльзе. Она позаботится.

– Отлично. – Я прикрываю глаза, но новая вспышка не дает заснуть. – Еще у меня были важные документы. Я взяла их из офиса.

– Их тоже забрали. Скоро привезут.

Теперь точно можно спать. Но Аверин продолжает стоять рядом.

В комнате остается тонкая полоска света, которая пересекает спальню по диагонали. Точно такая же черта нарисована между нами. Мне бы хотелось, чтобы ее не было, но не я ее рисовала. И мне бы хотелось, чтобы не было этого молчания. Аверин как будто ищет способ что-то сказать, тратит секунды и все равно не находит слов.

– Ты сказал Ванговской, что наша свадьба – фикция?

– Да.

Его короткий ответ отдается чем-то горьким. Наверное, такой вкус у разочарования.

– Ты настолько доверяешь ей?

– Я хотел, чтобы она не воспринимала тебя как соперницу.

Я усмехаюсь.

– Она воспринимает, Нил. Она так сильно воспринимает, что пообещала переплавить мое обручальное кольцо в браслет.

Я переворачиваюсь на другой бок и подбиваю подушку.

– Спокойной ночи, – добавляю и накрываюсь с головой.

Сквозь толстое одеяло слышу его ответ, а потом короткий сигнал его сотового. Нил, наконец, выходит из моей спальни.

Другой звук переносит меня в утро. Я выключаю будильник и чувствую себя так, будто вчера была на шумной вечеринке. Голова тяжелая, а каждое движение требует усилия воли. И я так крепко спала, что не заметила, когда заходила Эльза. Она принесла мою одежду и напитки. Она просто чудо, а не человек.

Я умываюсь и переодеваюсь в светлый костюм, который подобрал для меня стилист. Украшения лежат в отдельном футляре. Я надеваю их, а вот туфли беру вместе с сумочкой в ладонь. Пока похожу в кроссовках, до встречи еще есть время, чтобы поберечь ноги. Прическу и мейк мне вовсе сделают в офисе.

– …пока невозможно сказать точно, – женский голос наплывает из коридора, стоит сделать шаг в сторону гостиной.

Внутри срабатывает стоп-сигнал. Ванговская! Через мгновение я понимаю, что это не ее голос и что это вообще бурчит телевизор.

Да уж, что за идиотская фиксация на этой дамочке?

Она настолько меня зацепила?

Если выдохнуть и хорошенько подумать, то это ей нужно нервничать, что я сейчас нахожусь в квартире Нила. Мы же с ней поменялись местами. Она заполучила его, вот пусть и ревнует. Спрашивает, зачем ее любимый привозит раненых женщин домой и оставляет их на ночь. Мне-то что?

Тоже мне соперница.

Я кривлюсь.

Сейчас я согласна посоперничать только за таблетку обезболивающего и чай с круассаном.

– Во сколько мы выезжаем? – официально спрашиваю Аверина, находя его рядом с кофемашиной.

Он тоже собран. Как с иголочки просто.

Красавец и холодный образец мужского совершенства.

Идеальная прическа, кожа, осанка… Да всё идеальное.

– Через тридцать минут, – отвечает он, бросая взгляд на наручные часы. – Ты прекрасно выглядишь.

– А тебе стоит чуть взлохматить волосы. – Я указываю на его макушку. – Ты переборщил с мистером Совершенство. Мы же хотим показать акционерам, что ты живой человек, так же?

– Живые люди не пользуются расческой?

– Ты понял, о чем я.

Я выпиваю таблетку, потом завариваю себе чай и достаю тарелку для круассана.

– Тебе лучше? – Аверин отходит к барной стойке, но я чувствую его внимательный взгляд, который следит за каждым моим движением и скользит по коже.

– Да, я в порядке. Смогу провести встречу, как мы планировали. Не беспокойся.

Он выдыхает с хриплым эхом.

Его что-то задело?

– Ты ведь тоже поняла, о чем я.

– Да?

– Я беспокоюсь не о встрече, Алекс.

Из моей ладони выскальзывает коробка с сиропами. Но столешницы она не касается. Аверин реагирует молниеносно. Он ловит коробку, не давая ей упасть на чашку с чаем, и ставит ее рядом со мной.

– Мы перенесем, если ты себя плохо чувствуешь, – добавляет он, не отстраняясь.

Между нашими телами остается жалкий сантиметр дистанции.

– Ты терпеть не можешь переносы…

Договорить мне не удается, Нил вычеркивает этот сантиметр. Он подается вперед и чиркает своей близостью. Через несколько слоев нашей одежды я чувствую его тепло. Его сильное крепкое тело.

– Я правда противен тебе?

Я не успеваю ничего сказать. Ладони Нила ложатся на мою шею. Мне то ли чудится, то ли у него действительно подрагивают пальцы.

Я и сама чувствую, как между нами вспыхивают разряды тока. Раскаленные чистые эмоции, которые обжигают и прошивают насквозь. Моя злость и ужасная тоска, его… не знаю, что он чувствует в этот момент. Я совершенно запуталась в его поведении. Его бросает из стороны в сторону, а меня задевает безумной амплитудой. И сейчас я чувствую не его холод, а прикосновение. Жадное, торопливое. Он поднимает ладони и обхватывает мое лицо. Берет его, словно есть шанс, что я позволю поцелуй.

– Аверин.

Я скребу ногтями его запястья.

И, наверное, впервые ощущаю, сколько беспрекословной силы спрятано в его руках. Он не отпускает меня, не реагирует на мое желание вырваться, а, наоборот, надвигается всем телом. Я машинально отступаю к столешнице и через мгновение оказываюсь прижата к ней. А еще через секунду Аверин рывком усаживает меня на нее и вклинивается между моих ног.

– Я не спал с ней, – произносит он, уводя лицо к моему виску.

Я вбиваю кулаки ему в грудь, но не могу ничего поделать с тем, что происходит. А он рвется ко мне, как голодный зверь. Обнимает, сжимает и касается губами моей кожи там, где только что вибрировал его влажный шепот.

– Ничего не было. Ничего, – повторяет он и снова целует, задевая внутри меня шальную струну, которая предательски отзывается на его ласку. – Ты слышишь? Алекс, той ночью я был у юристов, я заранее узнал, о чем будет говорить Марков на пресс-конференции, и искал пути выхода.

– Почему ты не сказал раньше?

Я нахожу только одну лазейку. Сдавливаю ладонями край столешницы и отползаю от Аверина. Вжимаюсь в стенку, чтобы между нашими телами появилось хоть какое-то пространство. И так я вижу его лицо. Его воспаленные глаза, которые кажутся темнее на пару тонов.

– Потому что я все-таки виделся с ней, – выдыхает Нил.

– Ах, виделся, – я усмехаюсь. – Наверное, в отеле? Если ты не привел ее в кровать, в которой был со мной, то это не считается? Такая логика?

Он снова тянется ко мне. Словно улавливает закономерность. Когда я в его руках, я могу только биться, и то слабея и проигрывая, а так я огрызаюсь и смотрю на него со злостью.

– Не смей, – шиплю.

Я дергаюсь и что-то задеваю. С грохотом падают кухонные приборы с подставкой, но Аверин откидывает их не глядя.

– Ванговская хочет от меня ребенка.

– Что?

– Я должен поехать в клинику, которую она выбрала, и сдать… материал. – Он морщится. – Она уже нашла суррогатную мать, которая выносит ребенка. Она всё продумала и организовала. Я должен буду подписать бумаги. Она не против, чтобы я появлялся в жизни ребенка, но решать его судьбу будет только она. Если я соглашусь, то Ванговская займет мою сторону на голосовании акционеров.

Шок проникает в каждую клеточку моего организма. Я замираю, не в силах пошевелиться. Аверин тоже останавливается. Он вбивает кулаки в столешницу и смотрит мне прямо в глаза.

– Это ее блажь, Алекс.

– Она сумасшедшая. – Я качаю головой, не в состоянии принять его слова. – Как это вообще возможно? Она увидела тебя и подумала: «О, какой генофонд!» Так? Но это же ребенок… это… И почему она тогда лезет ко мне, если ты сам ей не нужен?

– Просто развлекается. Мстит за то, что я назвал тебя своей невестой, когда хотел отшить ее. Она злопамятная женщина.

– И ты только сейчас об этом говоришь?

– А что я должен был говорить? Я собираюсь сделать ребенка другой женщине, она так или иначе войдет в мою жизнь. И я не знаю, чего она попросит завтра.

– Поэтому ты решил…

– Я решил, что тебе лучше остаться в стороне. Я хотел, чтобы ты уехала и забыла обо всем, что было между нами. Но в последний момент не смог… не смог отпустить тебя.

Он едва сдерживается, чтобы не протянуть ко мне руки. Присвоить мое тело на правах сильного.

– Нет, Нил. – Я встряхиваю головой, отгоняя наваждение. – Ты сам сказал, что у меня быстрый ум. Поэтому я вижу, что ты делаешь. Ты помешан на контроле и поэтому не можешь отказаться от стопроцентного варианта. А твои акции плюс акции Ванговской – это контрольный пакет, это стопроцентная победа на голосовании.

На его лице застывает неразгаданная эмоция.

– А кто я тогда? Хочешь, я скажу за тебя? Я всего лишь запасной вариант. Поэтому ты продолжил играть в нашу фиктивную свадьбу, поэтому не отменил сегодняшнюю встречу с акционерами. А вдруг выгорит? Вдруг я очарую их и наш первоначальный план сработает, и тогда ты сможешь послать Ванговскую к черту. И знаешь, что еще? Она тоже это видит и поэтому срывается на мне.

– Нет, Алекс. Я не отношусь к тебе так…

– Ты сам не знаешь, как относишься ко мне. Ты запрещаешь себе быть честным даже в глубине души. Ты же контролируешь не только сотрудников в офисе или количество белка в рационе, ты контролируешь даже свои эмоции. Вернее, пытаешься. Но это невозможно, Нил. Ты просто-напросто ломаешь себя. Ломаешь так, что иногда задыхаешься и не можешь стоять на ногах.

Я показываю кивком, что хочу сойти со столешницы.

– Мы проведем эту встречу, и я больше не буду появляться в НилИнвест. Я уже увидела и поняла всё, что хотела.