Глава 46. Алекс

Тема с сочувствием смотрит на машину Дарьи и присвистывает:

— Я правильно понял? Дамы не поделили между собой великого Александра Булавина? Но ты все-таки заполучил красотку! Поздравляю, чувак!

Он протягивает руку, чтобы я отбил «пять» и опять скорбно окидывает капот взглядом.

— Все-таки, месть у баб в крови!

— С чего ты взял, что это бабская работа?

— Ну блин, это ж элементарно, Ватсон, — он делает вид, будто закуривает трубку, — «Шлюха» — довольно личное оскорбление. Была бы тачка покруче, можно было бы предположить, что это какие-то завистливые отморозки увидели ее за рулем и подумали, что дама заработала на авто всем известным способом, но тут без вариантов… Так что, начинай перебирать всех своих бывших, отвечаю, это кто-то из них. Ни один уважающий себя мужик не стал бы такой херней заниматься. Ну и, — он переходит на заговорщицкий шепот, — буду честным: учитывая характер твоей Дарьи, а она, на минуточку, чуть сервис нам не разнесла за то что мы, видите ли, без спроса починили ее тачку, вряд ли по ней плачет какой-то обиженный мудак. Без обид, чувак, она красотка, но характер… одним словом, бестия!

Я невольно усмехаюсь, вспоминая, что совсем недавно сам про себя называл ее точно так же, но дальнейшие разглагольствования Артема пресекаю на корню:

— Нормальный у нее характер. И обиженный мудак как раз имеется, так что выключай Шерлока и займись тачкой, ок? А я пока разберусь с этим уродом.

Керзина нахожу довольно легко, к счастью, этот кретин еще не успел свалить обратно в Англию. Его номера у меня нет, но позвонив нашему общему другу Пашке, я выяснил, что сейчас они как раз вместе, в загородном доме его родителей.

Дорога туда занимает около часа. Странно, в прошлом году, когда я ехал туда на его день рождения, меня это не напрягало, сейчас же я постоянно посматриваю на часы и пытаюсь выжать максимум из побитой жизнью тачки, взятой в каршеринге.

Паша встречает меня у ворот и по едкому шлейфу перегара я понимаю, что собрались они здесь не только ради бани в сосновой роще. Не удивлюсь, если идея испоганить машину Дарьи пришла в голову Керзина как раз во время попойки.

— Где этот Дон Жуан?

— Че вы не поделили-то? — интересуется Пашка. — Он же в Лондоне с лета был.

Я игнорирую его вопрос и повторяю свой.

— На втором этаже, вторая дверь направо. Только постучись перед тем как входить, а? Они там с Ядвигой вроде вчера уединились.

— С Ядвигой? — Мне, конечно, пофигу с кем он там уединился, но наличие компании на ночь явно не вписывается в мою теорию. Хотя… может новая пассия в постели оказалась бревном, Керзин в расстроенных чувствах отправился к Дарье, по старой памяти, так сказать… увидел в ее дворе мою тачку и расстроившись еще больше оставил надпись? Мексиканский сериал какой-то получается.

— Да ты ее знаешь, — Паша неверно истолковывает мое замешательство, — сисястая блондиночка, она в прошлом году вам с Толиком довольно активно намекала на тройничок, но вы технично отморозились и еще полночи обсуждали бизнес-план его рекламного агентства.

Я киваю, с трудом вспоминая любвеобильную девицу, а вот бизнес-план Толяна помню хорошо. Агентство он, кстати, открыл и дела медленно, но уверенно идут в гору.

Нужную комнату я нахожу сразу и даже стучусь, но никакой реакции за этим не следует, поэтому я бесцеремонно распахиваю дверь и заваливаюсь внутрь. Антон злобно зыркает на меня, недовольно озирается и растерянно смотрит на женскую руку на своей груди, переводит взгляд на блондинистую голову и даже улыбается, вспомнив, видимо, подробности прошлой ночи.

— Что, пришел морду мне бить? — Хрипит он и тянется к бутылке воды заботливо припасенной на прикроватной тумбочке, но тут же разочарованно матерится, когда видит, что она пуста.

Хорошо, что он даже не пытается отрицать свою вину, хоть и не выглядит ни капли виноватым.

— Именно, — я подхватываю с пола его джинсы и бросаю в него. — Одевайся и спускайся.

Пашки внизу уже нет и судя по гробовой тишине, кажется, что дом пуст, но глядя на количество пустых бутылок в гостиной, я понимаю, что гости скорее всего сейчас активно отсыпаются после попойки.

Керзин появляется на кухне через пару минут, первым делом достает из холодильника литровую бутылку воды и залпом осушает ее.

— Ну? — переводит он взгляд на меня. — Реально морду будешь бить или признаешь, что рано или поздно Дарья бы и так тебя бросила, даже если б не узнала, что въехал ты в нее не случайно?

— Причем здесь это, кретин?

— В смысле? — Антон начинает часто моргать и я практически вижу как он пытается собрать последние извилины в пучок. — Хочешь сказать, что она тебя не послала?

— Нет, конечно.

— Тогда хер ли ты приперся, Булавин?

Он расслабленно растекается по креслу, видимо, преждевременно предположив, что мордобоя не будет, раз уж Дарья меня не бросила, узнав правду.

— Ты чем прошлой ночью занимался, помнишь?

— Ты, бл*дь, издеваешься? — взрывается он. — С Ядвигой мне тоже нельзя было спать, что ли? С ней ты тоже, мать твою, в отношениях? Может дело не в бабах, а во мне, Булавин? Сорри, чувак, я не по этой части. Хер с тобой, бей морду, но тебе со мной ничего не светит.

— Хорош паясничать, — в этот момент мне еще сильнее хочется врезать ему. — Ты прекрасно знаешь о чем я. Нахрена ты Дарье тачку раскрасил? Есть вопросы ко мне — решай их со мной.

— Чего? — он с пару секунд таращится на меня, мотает головой, от чего сразу же морщится и сделав глубокий выдох, просит: — Так, давай с начала, чувак. Может, дело в похмелье, но я нихрена не понял. Что там с ее тачкой опять?

Я рассказываю ему о надписи на капоте «форда» и судя по его выражению лица, слышит он об этом впервые. Или у него отличные актерские способности, или же он просто нихрена не помнит потому что был пьян. Второй вариант я ему и озвучиваю.

— Не, не вариант, — он снова активно мотает головой и морщится. — Во-первых, нахрена? Мы с ней расстались почти полгода назад. Врать не буду, я ее выбор, — он многозначительно кивает в мою сторону, — не поддерживаю, но Дарья взрослая девочка и вправе совершать любые ошибки. Ну и во-вторых, на своей тачке я отсюда точно не уезжал. После того как Леха в прошлом году снес шлагбаум охраны на въезде, Паша перед попойкой у всех ключи собирает и выдает их обратно только утром. Да и блин, сам у охраны можешь спросить, из наших вчера никто не уезжал. Мирон с Настей вроде домой собирались изначально, но и они, насколько я помню, остались. Короче, ищи художника среди своих баб. Мы с тобой оба знаем, что список там будь здоров…

— Иди к черту, придурок, — бросаю ему уже беззлобно. Ненавижу когда меня водят за нос, но непохоже, чтобы Керзин врал. В любом случае, надо уточнить у охраны не вызывал ли кто такси.

Считая, что разговор окончен, я направляюсь к выходу, но Антон бросает мне вслед:

— Так у вас с ней все серьезно, что ли?

— Серьезно, — отвечаю не задумываясь.

— Ну я так и понял, — кивает Керзин и усмехается. — Хотя бы потому, что ты у нее ночевал в «эти дни», наши свидания она всегда отменяла.

— Какие дни? — непонимающе смотрю на него.

— Те самые, блин. Не тупи, — поясняет он. — Дарья отменяла наши встречи, так что я занес данные ее цикла в телефон, — он демонстративно тыкает на экране смартфона в приложение «Здоровье» и как ни в чем ни бывало продолжает: — Позавчера пришло уведомление о первом дне цикла. Надо удалить данные, а то каждый раз забываю и... , — он видит мое выражение лица и замолкает, но через пару секунд начинает судорожно ржать: — Да ладно, чувак. Только не говори что вы не предохранялись?

— Иди к черту, придурок, — злобно скалюсь, чтобы смыть самодовольную ухмылку с его физиономии, а сам невольно вспоминаю те пару раз, когда мы не использовали презерватив. Причем, я прекрасно знаю статистику и умом понимаю, что метод «успей вовремя вытащить» — хреновая защита от беременности, но да… надо признать, что иногда думаю я отнюдь не головой.

Так, стоп, Дарья бы сказала если бы у нее была задержка, ну или я бы заметил, что она нервничает.

— Бл*дь, чувак… если она реально залетела, ваше «серьезно» обречено. Решит оставить ребенка — будет винить тебя, что не дал ей построить карьеру, решит не оставлять… Дарья не из тех, кто легко отнесется к такому.

— По-моему, ты сейчас лезешь не свое дело, — напоминаю я, придавая льда голосу.

— Это уж точно, — он примирительно поднимает руки. — Удачи, Булавин.