Глава 47. Алекс

Во дворе я какое-то время трачу, чтобы найти свою машину и только спустя несколько секунд вспоминаю, что приехал сюда на прокатной тачке. Потом уже на выезде из поселка понимаю, что забыл поговорить с охраной и приходится возвращаться, чтобы убедиться, что ночью из гостей Нестерова никто не уезжал.

Что ж… вопрос с автором художества остается открытым. Но почему-то сейчас он отходит на второй план.

От сумбура в голове меня отвлекает звонок отца:

— Ты на учебе? — и не дожидаясь ответа, тут же продолжает: — Ильясов уговорил немцев на встречу. Будь в офисе через полчаса.

Максим Ильясов старый друг отца и хоть он к металлургии не имеет никакого отношения, должность в администрации обеспечила его подходящими связями во всех сферах. Он уже не раз сводил отца с нужными людьми, поэтому я и не удивлен, что он смог договориться о встрече с немцами. Вообще-то, их концерн уже на стадии подписания контракта с нашими конкурентами, но отец считает, что если они дадут ему шанс сделать контр-предложение, то он заполучит этот конракт. И, конечно, на этой исторической встрече должен присутствовать я — будущее и опора черной металлургии нашей страны.

Со стороны может показаться странным, что вместо престижной бизнес школы отец отправил меня учиться на юрфак. Изначально у него на меня были другие планы, но потом его юротдел запорол один важный контракт. Очень важный контракт. Они не заметили маленький, но весьма серьезный пункт в договоре и в итоге отец упустил не только сделку, но и потерял много денег. Тогда мы с ним решили, что бизнесу он и сам меня неплохо учит, не зря же я присутствую почти на всех важных сделках и в курсе всех рабочих процессов, а вот толковый юрист, которому будешь доверять как себе — всегда пригодится.

Встреча проходит в ресторане и длится долгие два часа. Но в конце, разумеется, обе стороны подписывают договор. По-другому и быть не может, моему отцу невозможно отказать. Отец сияет как самовар и не спешит выходить из-за стола даже когда остальные гости покидают ресторан.

— Я видел твои расчеты по переработке пластика, — замечает он. — Весьма неплохо, сын.

— Спасибо. Это только наброски. Я не уверен, что Шукшин потянет еще и эту задачу, а мне отсюда рулить всем будет сложно.

Не то чтобы я сомневался в способностях своего заместителя, но одно дело сваливать на него работу по «накатанной» схеме и совсем другое — втягивать его в незнакомый сегмент.

— Я тоже об этом размышлял, — задумчиво протягивает отец. — Думаю, тебе нужно заняться этим на месте.

— На месте? Предлагаешь бросить учебу и отправиться в это захолустье? Дело не трех дней, это займет пару месяцев минимум.

— Почему бы и нет? — он пожимает плечами. — Мы оба знаем, что диплом ты получишь в любом случае.

— Серьезно? — Я все еще жду, что отец скажет, что это была шутка и глупо рассмеется. — Не ты ли мне говорил как важна учеба и как тебе нужен толковый юрист.

— Важна и нужен, — он согласно кивает. — Я до сих пор так считаю. Но когда я покупал этот завод, не ожидал таких успехов. Я хотел, чтобы ты, наконец, почувствовал ответственность, которую всегда несет руководитель. У тебя никогда не было проблем с правильными решениями с точки зрения бизнеса, но руководить компанией это гораздо больше. Но то чего ты добился с этим заводом, Алекс… это уже не игрушки. Ты вышел на серьезный рынок и было бы глупо не воспользоваться этим.

— Так мы и пользуемся.

— Пойми меня правильно, сын. Ты был и остаешься моим преемником. Мы с тобой всегда знали, что моя компания в свое время перейдет к тебе. Чего мы не знали, так это что тебе удастся вроде как в шутку, не особо напрягаясь, обзавестись собственной компанией, которая будет приносить очень неплохой доход.

— Отец, я тебя услышал, — останавливаю его. Умом я понимаю, что он говорит разумные вещи. Было бы, действительно проще, отправься я туда лично. Но сейчас слишком много происходит в моей жизни и я просто не готов все бросить и уехать. Видимо, отцу так и не удалось «вырастить» из меня хорошего руководителя. — Но сейчас я не готов к этому. Давай вернемся к этому разговору позже.

— Это из-за той девушки, Дарьи?

— И из-за нее в том числе, — не вижу смысла врать. Еще тогда, после их неловкого знакомства, я рассказал отцу, что ее связь бывшим боссом это выдумка чистой воды и он вроде как мне поверил. Но тем не менее, он не устает мне повторять, чтобы я не терял голову и думал о работе в первую очередь.

Интересно, что бы он мне сказал, если бы узнал, что есть шанс, что я осуществил его самый страшный кошмар… Ладно, хватит об этом думать, еще ничего не известно толком, а я уже представляю своего отца в роли деда… Клиника.

Я вижу, что отец недоволен, но к теме мы больше не возвращаемся. По дороге в офис мы обсуждаем исключительно рабочие вопросы и когда я, наконец, вечером собираюсь уходить, он лишь бросает с ухмылкой:

— Дарье привет.

Подъехав к уже почти родному подъезду, я вижу свою машину и понимаю, что Дарья уже дома.

Делаю круг по двору, но места для парковки так и не нахожу, поэтому приходится переехать к дому напротив и припарковаться у небольшого магазинчика. Оглядываюсь вокруг в поисках знака пешеходного перехода и мой взгляд неожиданно натыкается на камеру видеонаблюдения на фасаде магазина. Надеюсь, это не просто муляж, потому что судя по направлению объектива, есть шанс что она захватывает часть нужного мне двора.

На кассе сидит одинокая дама бальзаковского возраста, увидев меня она отрывает взгляд от экрана смартфона и заинтересованно рассматривает. Я цепляю на лицо свою самую обворожительную улыбку и направляюсь к ней:

— Добрый вечер! Могу я поговорить с управляющим?

Она несколько раз хлопает неестественно длинными ресницами и поджав губы, выдаёт:

— Нет у нас таких, я одна здесь.

Я пробираюсь вдоль узких прилавков, нахожу большую коробку конфет, марки представленного кофе мне не знакомы, поэтому просто выбираю самую дорогую пачку, и с этим добром прохожу на кассу.

Женщина скользит взглядом по моим покупкам и без особого энтузиазма пробивает их, видимо, решив, что я готовлюсь к свиданию. Я вскользь рассматриваю незамысловатый набор товаров первой необходимости у кассы и повинуясь странному порыву хватаю тест на беременность, сиротливо приютившийся между пачками презервативов и жевательной резинки. Брови кассирши удивленно ползут вверх, но она все-таки протягивает мне чек, а я ей — конфеты и кофе.

— Это вам!

Ветер, генерируемый ее ресницами, рискует сдуть меня с места, так сильно она моргает, но мне удается устоять.

— Скажите, пожалуйста, камера снаружи рабочая?

— Чего? — недоуменно вопрошает продавщица, видимо, успев растолковать ситуацию с подарками по своему.

— Камера над вывеской снаружи работает?

— Работает. А вам зачем?

— Сегодня утром кто-то разрисовал мою машину, — сообщаю с печалью в голосе. — Я живу вон в том доме.

—Из баллончика? — с любопытством спрашивает кассирша и после моего кивка продолжает: —Нам в прошлом году тоже какие-то хулиганы витрину разрисовали, поэтому хозяин камеру и поставил. Но она только перед магазином снимает.

— Может, все-таки проверим? — предлагаю добродушно. — Представьте, если это те же самые хулиганы сделали, вам начальство обязательно премию выпишет.

Дамочка скептически смотрит на меня и я ожидаю, что она задаст вполне логичный вопрос: каким образом мы, интересно, поймем, что хулиганы те же самые?

Но вместо этого она лишь вздыхает и жалуется:

— Ага, премию выпишет он. От него дождешься! Лев Палыч только штрафовать может! В прошлом месяце у меня ползарплаты удержал, так было б за что еще, а так…

— Ну давайте тогда я вам выпишу премию! — перебиваю ее на полуслове, потому что боюсь, что повествование о причинах штрафов затянется надолго. Достаю из кошелька пятитысячную купюру и под ошарашенный взгляд кассирши, протягиваю ей. — Вы мне очень поможете, если дадите посмотреть запись с камеры.

Женщина берет деньги, подносит их к карману своей голубой униформы, но останавливается, будто что-то вспомнив, и вздыхает:

— Я бы с радостью, — она бросает последний печальный взгляд на купюру и протягивает ее обратно мне, — но я не знаю как. Хозяин сам всем этим занимается, у него сын компьютерщик, это он нам камеру установил.

— А компьютер здесь есть? — до меня запоздало доходит, что камера может передавать изображение на любой компьютер и совсем не факт, что записи хранятся в магазине.

— Есть, — растерянно кивает она и указывает на незаметную дверь слева. — Там Лев Палыча кабинет, но он уже домой ушел.

Потратив на уговоры еще несколько минут, я все-таки оказываюсь перед нужным компьютером и облегченно вздыхаю, когда понимаю, что записи с камеры сохраняются на него. Судя по датам, архив чистится раз в неделю. Я открываю файл со вчерашним числом и развернув изображение во весь экран пытаюсь разглядеть двор Дарьи. Перематываю изображение ближе к вечеру, если мне не изменяет память, то вернулись мы вчера около девяти.

Качество записи настолько низкое, что несмотря на свет от уличного фонаря, я узнаю наши силуэты и машины только потому что помню точное место, где мы припарковались. Собираюсь нажать на ускоренную перемотку, когда замечаю, что за нашими удаляющимися фигурами из темноты отделяется еще одна и просто смотрит нам вслед. Сосед, вышедший покурить? Качество паршивое, но не видно, чтобы его руки двигались. Он стоит неподвижно пока за нами не закрывается подъездная дверь, затем разворачивается и направляясь к «форду», бьет по колесу ногой, достает что-то из куртки и склоняется над капотом.

Вот хрень! Я-то думал, он хотя бы ночи дождется! А получается, что этот урод разрисовал тачку Дарьи сразу после нашего приезда. Да, на улице уже было темно, но что такое девять вечера? Люди в это время только с работы возвращаются, а он как-будто совсем не боится, что кто-то его увидит. Отморозок!

Я останавливаю запись и пытаюсь получше рассмотреть изображение, но качество слишком паршивое, хотя это не играет особой роли — человек на видео в капюшоне то ли куртки, то ли толстовки. Единственное, что я могу с точностью сказать, что это точно не одна из моих бывших, силуэт слишком массивный и явно мужской.

Повинуясь неясному порыву, я перематываю запись на сегодняшний вечер, хочу посмотреть как Дарья выходит из моей машины, хоть умом и понимаю, что не смогу рассмотреть ее лицо на видео.

Она вернулась домой почти час назад, выйдя из машины останавливается и придирчиво осматривает ее. Я уже знаю эту ее привычку: она всегда пытается припарковаться идеально ровно и если какая-то грань машины выходит за пределы предполагаемого идеала, она смешно поджимает губы и бормочет что-то про то, что надо было взять немного левее или докрутить руль до упора.

Я уже тянусь к крестику, чтобы закрыть запись, когда вижу как вслед за Дарьей направляется знакомая фигура в капюшоне. Мне хочется заорать ей, чтобы она обернулась, но ничего не подозревающая Дарья скрывается за дверью подъезда и не видит как вслед за ней проскальзывает незнакомец.