Глава 48

Я влетаю в узкую прихожую и спотыкаясь о небольшой коврик, приземляюсь на колени и ладони. Тут же пытаюсь подняться, но чувствую как к саднящим коленкам присоединяется резкая боль в позвоночнике, от этого удара ногой я неуклюже заваливаюсь вбок и сначала слышу, а потом и чувствую, как с глухим звуком голова бьется о комод.

Слышу лязг закрывающегося замка и в звенящей тишине, нарушаемой лишь стуком своего собственного сердца, оборачиваюсь.

Он совсем не изменился. Я всегда считала, что тюрьма так или иначе меняет людей, накладывает отпечаток на их внешность и сознание. Но сейчас передо мной стоит все тот же Андрей, что и семь лет назад: темные волосы зачесаны назад, карие глаза напряженно сверлят меня, а рот расплывается в ехидной улыбке:

— Ты хоть знаешь как непросто было тебя найти? — зло усмехается он, глядя на меня сверху вниз.

А я понимаю, что меня все еще удивляет тот факт, что он выглядит совершенно нормально. С детства нас учат, что маньяки и насильники непременно выглядят подозрительно, они поджидают нас исключительно в темных подворотнях и все что нужно делать, это попросту держаться от них подальше.

Но Андрей выглядит обыкновенно, в его внешности нет ничего подозрительного и примечательного. Таких как он — миллионы. И ты никогда не узнаешь кто именно окажется больным ублюдком, пока не подпустишь их слишком близко.

— Сначала я, разумеется, навестил твою мамашу. Но она оказалась удивительно бесполезной, хотя почему удивительно? — он начинает смеяться своей собственной шутке, — Пользы от нее не было никогда, бесполезная амеба-алкоголичка.

Мне хочется, чтобы как героев крутых боевиков, оскорбление моей матери привело меня в чувство и придало сил, чтобы я смогла, наконец подняться. Но во рту сухо и я не в силах произнести ни звука, а тело от удара предательски обмякло и даже глазами я шевелю с большим трудом.

— Она даже не в курсе где ты учишься, представляешь? Вообще ничего, — он разводит руками. — Я сначала подумал, что она придуривается, но даже когда надавил на нее, она ничего не смогла сказать. Эта полоумная считает, что без нее в своей жизни ты будешь счастливее.

Я стараюсь не думать что значит «надавил», а также о ее словах. Сейчас мне главное подняться и найти силы хоть как-то сопротивляться. А еще лучше закричать. Просто закричать. И тогда, возможно, даже не придется вставать. Потому что голова кружится настолько сильно, что какие-либо движения кажутся чем-то недосягаемым.

Я открываю рот, но вместо отчаянного крика из него вырывается лишь сдавленный хрип, я начинаю кашлять, а потом, наконец, ору. Это не зов о помощи, не просьба вызвать полицию, это душераздирающий крик, полный первобытного страха.

— Заткнись, дура! — Он хватает меня за волосы и тащит в комнату. Ободранные коленки саднят еще больше, соприкасаясь с шершавой поверхностью паласа, кожа головы посылает болевые разряды по всему телу, а сердце выбивает отчаянный канкан.

— Пикнешь еще раз, я от тебя живого места не оставлю, — Андрей демонстрирует мне раскладной нож и даже несмотря на то, что в комнате царит полумрак и это может быть просто игрушка, я ему сразу верю.

Он щелкает выключателем и комната заливается ярким светом. Я судорожно оглядываюсь по сторонам, пытаясь прикинуть чем я могу воспользоваться для самообороны. Семь лет назад меня спас Илья и керамический цветочный горшок. Сейчас комнатных растений у меня нет, а Алекс, если и придет, то дверь ему никто не откроет.

Андрей проделал работу над ошибками. Мы с ним оба понимаем, что если бы он запер входную дверь тогда, в прошлом, эта история закончилась бы по-другому. Да, полицию Илья бы вызвал в любом случае, но если учесть, что сел Андрей не за попытку изнасилования, а за избиение Ильи, то вполне возможно, что он бы так и остался безнаказанным. Полицейские тогда явно дали понять, что не хотят разбираться во внутрисемейных делах, да и в любом случае, мама бы все равно настояла, чтобы я забрала заявление… Меня вдруг начинает колотить еще больше, от осознания того, что семь лет назад все могло закончиться по-другому, а еще от того, что сейчас скорее всего так и будет.

Как поступит Алекс, если я не открою дверь? Конечно, он увидит свою машину во дворе и поймет, что я уже вернулась, но ломать дверь он вряд ли станет… Вполне может предположить, что я заснула и отправиться домой. На прошлой неделе так и было, он тогда несколько минут звонил в дверь и на мобильный, а когда я, наконец, открыла с заспанной физиономией, еще долго извинялся, что разбудил. Помню, у меня промелькнула мысль о том, что надо бы дать ему запасные ключи, но тогда я струсила подумав, что это слишком серьезный шаг, который чуть ли не подразумевает сожительство. Сейчас я, разумеется, так не думаю. Жаль только, что уже поздно.

Андрей обводит взглядом скромную обстановку моей съемной квартиры и замечает:

— Так с виду и не скажешь, что ты спишь с тем богатым сопляком. Что? — он замечает мой удивленный взгляд, — Думала, я не в курсе? Я уже несколько дней слежу за тобой, Даша. Моя маленькая шлюшка, — нараспев протягивает он. — Судя по той информации, что я откопал о тебе в интернете, был уверен, что ты, наконец, взялась за голову и я встречу скромную девушку с двумя косичками, которая думает только об учебе… Но ты совсем не изменилась, готова расставить ноги перед первым встречным, лишь бы он не забывал нахваливать какая ты умница и красавица, раз уж папочка в детстве этим недостаточно занимался.

— Причем здесь мой отец? — мой голос все еще предательски дрожит, но я хотя бы обрела способность говорить.

— Твоя мамаша мне уши прожужжала о том как тяжело ты пережила их развод и как ты скучала по папочке. Когда я ей сказал, что ты связалась с тем сопляком, Ильей, она сразу пришла к выводу, что это от недостатка отцовского внимания. Лично я считаю, — он наклоняется ко мне почти вплотную, — что ты просто шлюха и мне начхать кто в этом виноват: папаша или просто твоя блядская натура. Главное, что из-за тебя я провел пять лет за решеткой, а ты в это время продолжала раздвигать ноги перед богатенькими сосунками.

Он притягивает меня к себе за шею и сейчас наши лбы соприкасаются. Какое-то время он просто смотрит на меня, продолжая больно сжимать затылок. Я от страха боюсь даже дышать, но его тяжелое дыхание окутывает меня с ног до головы.

— Су-у-у-ука, — выдыхает он прямо мне в лицо и отталкивает от себя. — Как же я тебя ненавижу!

Я стараюсь не смотреть ему в глаза и отползаю ближе к дивану, но он шагает ко мне и я с ужасом натыкаюсь глазами на крупный бугор в его темных джинсах. Парализующий страх с новой силой сковывает меня, а с ним приходит и отвращение… не могу поверить, что после всего этого он все еще хочет меня.

Я с опаской одергиваю подол задравшегося платья, но он лишь усмехается, проследив за моим взглядом:

— Думаешь, тебя это реально спасет? — хищно улыбается он.

Андрей снова опускается на корточки, чтобы оказаться на одном уровне со мной, но в этот момент раздается звонок в дверь и он резко выбрасывает руку с ножом в мою сторону.

— Только пикни, — шепчет он в самое ухо.