Глава 56

Скалаев появляется на моем пороге утром следующего дня и я без особых эмоций констатирую, что впереди еще один день прогула. Тот факт, что данная информация меня не особо трогает, многое говорит о моем эмоциональном состоянии. Впервые за почти пять лет, мне действительно, все равно. То, что всегда стояло на первом месте в моей жизни вдруг отошло не то что на второй, на какой-то очень далекий план.

— Ты нашел врача? — спрашиваю у него вместо приветствия.

— Нашел, — я впиваюсь взглядом в его лицо силясь считать эмоции. Но Марат мастер в плане скрывать свои чувства, поэтому я понятия не имею осуждает ли он меня или считает, что я поступаю правильно. Главное, что он согласился мне помочь. Я знаю, что по идее, мне не нужны какие-либо знакомства или связи, но тем не менее, я обратилась к Марату.

— Хочешь поговорить об этом? — спрашивает он, наблюдая, как я влезаю в туфли и застегиваю пальто.

— Я вчера тебе все рассказала. О чем тут еще разговаривать? Я приняла решение и искренне надеюсь, что если ты что-то имеешь против, то свое мнение оставишь при себе.

— Причем тут я? — удивляется он. — Просто, если дело в деньгах, то..

— Мне не нужны твои подачки, Марат. Дело не в деньгах, дело во мне и в моей жизни. А точнее в том, во что она превратится если я этого не сделаю.

— Эй, — он поднимает руки в примирительном жесте. — Я просто хотел уточнить, потому что…

— Не надо ничего уточнять. — Я снова грубо его перебиваю и тут же добавляю. — Прости. Просто…

— Все нормально, — успокаивает меня друг. — Поехали.

По дороге в клинику мы оба молчим, Марат даже музыку не включает и несмотря на то, что я сама попросила его помолчать, от такой гробовой тишины я еще больше нервничаю.

— Кстати, — я даже вздрагиваю от его голоса. — Ты же взяла паспорт?

— Что? — я перевожу взгляд на свои руки, осматриваю сиденье рядом с собой, как будто успела забыть, что моя сумка осталась дома. — Нет. Зачем там паспорт? Я же просила устроить все конфиденциально.

— Все и так будет конфиденциально, не переживай. Но паспорт все равно нужен. Никаких записей нигде не будет… может, им просто надо убедиться, что ты не малолетка. А то настучат на меня по поводу педофилии.

— Ты что, сказал что ты отец?

— Думаешь, они уточняли? Но как бы логично предположить, что если кто-то просит об оказании такой услуги — он зачастую лицо заинтересованное.

Я ничего не отвечаю, стараясь не думать о настоящем «заинтересованном лице». Говорят, утро вечера мудренее, но я и сейчас считаю Булавина предателем. Может, для того чтобы утро стало мудрым, надо было хоть немного поспать… я же не сомкнула глаз всю ночь. Хотя не думаю, что даже полноценный восьмичасовой сон заставил бы меня посмотреть на ситуацию по-другому. Алекс вчера отказался от собственных слов. Уверена, он не поменял свое мнение о внеплановом отцовстве, но зная, что я и так приму «нужное» нам обоим решение, он решил примерить на себя роль благородного рыцаря и поиграть в «давай попробуем». Интересно, что бы он сказал, если бы я вчера согласилась с ним?

Резкий маневр Марата прерывает мои мысли, встречные машины сигналят, а я почему-то тревожно хватаюсь за живот в том месте, где ремень безопасности впился в меня от резкого торможения, будто боюсь, что это могло навредить ребенку. Ребенку, которого я вроде как не хочу...

— Что ты делаешь? — шиплю на него сквозь зубы.

— Надо вернуться за паспортом, — игнорируя другие машины, он разворачивается через две сплошные. — Совсем вылетело из головы, сорри. Я был уверен, что сказал тебе.

Я с шумом выдыхаю, гадая какую часть из «я хочу сделать все как можно быстрее» не услышала Вселенная.

Первым я замечаю Алекса, потом свою «фиесту», на капот которой он опирается.

— Привет, — его голос звучит весело и непринужденно, несмотря на то, что он окидывает тачку Скалаева недобрым взглядом. — Принимай работу, ребята сделали все в лучшем виде.

Он кивает на свежепокрашенный капот, в то время как я таращусь на него не в силах поверить, что он действительно думает, будто меня сейчас волнует попали ли они в цвет. Тут два варианта: либо у него проблемы с расстановкой приоритетов, чего я раньше не замечала, либо ему просто все равно….

— Спасибо, что решил эту огромную проблему, — я растягиваю рот в язвительной улыбке. — Я в это время позаботилась о другой.

Мои слова моментально стирают беззаботность с его лица, он начинает хмуриться и одними губами уточняет:

— Что ты имеешь ввиду?

— Ты прекрасно понял меня, Александр, — я пытаюсь пройти мимо него к двери подъезда, но он хватает меня за руку и резко разворачивает к себе.

— Что ты сделала, Дарья?

Впервые за все это время он произносит мое имя не нараспев, а резко, с хрипом, будто его речевой аппарат находится в таком же замешательстве, как и он сам.

— Уладила нашу общую проблему, — Ложь дается мне на удивление легко. Внутренне я все еще трясусь от страха, со вчерашнего вечера я не сделала ни единого полного вдоха и кажется, что теперь так будет всегда. Что это чувство потерянности и обреченности будет преследовать меня всю жизнь. Я всегда была одна, но за этот месяц Алекс подарил мне иллюзию того, что мне больше не придется решать все свои проблемы в одиночку. Но в этом и главная проблема иллюзий, рано или поздно, они лопаются словно мыльные пузыри. Сейчас мне хочется побольнее ударить этого беззаботного мальчишку и я вижу, что мои слова четко попадают в цель.

Я не виню его в своей беременности, ответственность, бесспорно, лежит на нас обоих. Но я не могу простить то, что именно мне пришлось принять это решение, в то время как он струсил.

— Ты не…, — он неверяще смотрит на меня. Его глаза наполняются ужасом и я практически физически ощущаю его шок. — Как ты могла? Ты не имела права принимать это решение за нас обоих!!

— Имела, — со злостью выплевываю я. — Это моя жизнь и мое тело. Если тебе так хочется стать молодым отцом, уверена — найдется куча желающих родить тебе ребенка. Только вот я не в их числе.

— Я…, — он запинается на полуслове, а я вырываю свою руку и практически бегу к подъезду. Уже на пороге оборачиваюсь и вижу как Алекс склонился у ближайшей клумбы. Его тошнит. А я взбегаю вверх по ступенькам не могу отделаться от мысли, что будто в насмешку мой отсутствующий токсикоз настиг его…