Глава 57

Перед тем как выйти из подъезда с паспортом, я трусливо осматриваю двор и только убедившись, что Алекса нет, выхожу.

Марат стоит рядом со своей машиной и, как и всегда, понять что-либо по его выражению лица невозможно.

Он распахивает передо мной пассажирскую дверь и протягивает ключи от «форда».

— Булавин оставил их на капоте, — поясняет он.

Я лишь молча киваю, не в силах произнести ни единого слова. Перед глазами все еще стоит образ Алекса у клумбы и его затравленное выражение лица. Поздравляю, Дарья, ты кажется, сломала «беззаботного серфера».

Всю дорогу до частной клиники мы снова молчим. На этот раз я даже не пытаюсь делать вид, что меня интересуют пейзажи за окном, я просто смотрю в одну точку и пытаюсь не прислушиваться к собственным мыслям.

— Приехали, — Марат тормозит и кивает в сторону белого здания частной клиники.

Я неуверенно тянусь к ручке двери, но затем резко одергиваю пальцы и с шумным выдохом откидываюсь обратно на сиденье:

— Я не могу, — с силой тру пальцами виски, будто пытаюсь пробраться в собственную голову и понять что там творится. — Я думала, что смогу, но… Прости, выходит, что ты зря договаривался с врачом.

Он пару секунд рассматривает меня, словно на моем месте сидит какое-то диковинная зверушка и пожимает плечами:

— Не было никакого врача, Дарья, — Я непонимающе, смотрю на него. Серые глаза скользят по моему лицу: — Я знал, что ты этого не сделаешь.

— Но…, — я совсем по-детски тычу пальцем в сторону клиники, — Ты ведь меня привез сюда. Ты… Я думала, что ты нашел доктора. А паспорт?

— Дарья, — вздыхает он. — Сколько времени ты дала себе подумать? Ты испугалась, запаниковала и что…? Включила режим самосохранения. Я знаю тебя. Знаю, что в трезвом уме ты бы ни за что на это не пошла. И если бы ты хоть на минуту остановила робота-Дарью, запрограммированную лишь на решение проблем, ты бы и сама это поняла гораздо быстрее. Господи, — Скалаев воздевает глаза к небу/потолку и говорит: — Не могу поверить, что произношу это вслух, но блин… иногда нужно думать не головой, а сердцем. Я бы даже сказал, чувствовать.

Чувствовать… я пробую это слово на вкус, словно впервые. Сколько лет я запрещала себе чувствовать, обиду на родителей, злость на маму, страх, что у меня не получится закрепиться в столице и придется вернуться в блеклую провинцию. Мне казалось, что если я дам волю чувствам, то просто утону в них. Поэтому, чувства у меня всегда были под запретом. Но потом появился Алекс… Медленно, но уверенно он рушил все мои границы. ломал возведенные стены и заставил, наконец, чувствовать.

— Мне не надо было его выгонять, — шепчу я. — Нельзя было оставаться одной, тогда бы мы вместе все обдумали. Он бы смог меня успокоить, убедить, что все будет хорошо. Господи, ему было бы достаточно меня просто обнять.. Как раньше. Если бы вчера я дала себя обнять, если бы дала ему возможность заверить меня, что все будет хорошо, то я бы ему поверила. Потому что это Александр Булавин, ему невозможно не верить. Но я выгнала его….

Я совсем не способна на какие-либо связные мысли, поэтому слова вылетают из меня невнятным потоком, но Скалаев лишь снова пожимает плечами и когда я, наконец, замолкаю, кладет руку мне на плечо и уверенно заявляет:

— Я с тобой, Дарья. Мои слова в силе, ты можешь рассчитывать на любую помощь.

— Спасибо, — во рту почему-то очень сухо и от этого мой голос выходит очень тихим. Я собираюсь сказать ему, что у этого ребенка есть отец и я в любом случае не буду одна, но перед глазами всплывает образ Алекса на парковке, его ненавидящий взгляд, наш разговор…

— Что, если он меня не простит? — спрашиваю не то у Скалаева, не то у вселенной.

— За что тебя прощать? Ты решила оставить ребенка.

— Да… но… Я же сказала ему обратное. Господи, он думает, что я уже… Что я уже это сделала. И он меня ненавидит.

— Я, конечно, не эксперт в отношениях, но мне кажется, что не произошло ничего такого, что не исправил бы обычный разговор.

— А если он не захочет со мной разговаривать?

— Ох… я читал, что беременные очень эмоциональные, но не думал, что это начнется так скоро, — Марат картинно закатывает глаза и предлагает: — Дарья, давай решать проблемы по мере их поступления. Даже если Булавин откажется от тебя и ребенка, в чем я очень сомневаюсь, ты не останешься одна. Даю слово. Блин, да я даже жениться на тебе готов, если ты боишься стать матерью-одиночкой.

— Жениться? — впервые со вчерашнего вечера мои губы расплываются в улыбке, — Я представляю реакцию Алисы.

— Можешь не представлять, — отрезает Скалаев. — Между нами все кончено. Game over, так сказать.

— Что? — Хоть я никогда до конца не понимала того что между ними было, но почему-то мне всегда казалось, что эти двое все-таки переступят через свои разногласия и будут вместе. — Когда? Вы же… — Я с подозрением смотрю на него: — Хочешь, сказать, что если увидишь ее с другим парнем в универе, сломанный нос ему не грозит?

— Не уверен, — усмехается Скалаев. — Именно по этой причине я забрал документы из деканата.

— Ты… что? — Мои, и без того округлившиеся глаза, задвинули брови на самый верх лба. — Ты отчислился?

— Уже дней десять как.

— Но я видела тебя в универе. — Я заметила, что в последние дни Марат довольно часто прогуливает пары, да я и сама там появляюсь не каждый день, но с уверенностью могу сказать, что он там появлялся.

— В универе, да. Но не на парах. Надо было уладить кое-какие дела.

— Финансовые? — уточняю я, хотя заранее уверена, что права. Марат неплохо разбирается в инвестициях и поговаривают, что он успел вовремя освоить крипторынок и собрать портфель, приносящих хороший доход не только себе, но и некоторым нашим студентам. Причем, насколько я знаю, он совсем не стесняется брать не скромный гонорар за свои услуги.

Марат кивает, а я не унимаюсь:

— И что ты собираешься делать? Не мог уже дотянуть полгода до диплома?

— Не мог, мамочка, — язвит он. — Не переживай, я взрослый мальчик и знаю, что делаю.

— Я, между прочим, тоже взрослая девочка, но понятия не имею что я делаю.

— Это уж точно, — соглашается Скалаев и заводит машину.