Глава 59

На следующий день я все-таки решаюсь подойти к Полине. Вот только это оказывается совсем не просто. Я окликаю ее на парковке после учебы и по ее взгляду сразу понимаю: мне не показалось, в течении всего дня она меня специально избегала.

— Ты что-то хотела? — недружелюбно интересуется девушка.

— Ты знаешь, где Алекс? — решаю не ходить вокруг да около.

— Нет, — она для наглядности разводит руками, и тут же добавляет: — Прости. Я… просто я переживаю за него. Он обещал, что больше никогда не исчезнет вот так, без предупреждения. Я не знаю что между вами произошло, Дарья. Но уверена, что для того чтобы он нарушил свое обещание, произойти должно было что-то серьезное.

— Я не…, — начинаю я, сама до конца не понимая что собираюсь сказать. Врать Полине мне не хочется, но и рассказывать правду я не готова. Девушка жестом останавливает меня:

— Если ты не готова рассказать полную правду, то лучше не говори ничего. Поверь, я не понаслышке знаю что у одной истории может быть несколько версий и в любом случае, я дождусь версии Алекса, — с грустью усмехается она. — Что бы между вами ни произошло… судя по всему ему нужен был этот тайм-аут. Он вернется и вы поговорите. Я искренне надеюсь, что вы не повторите моих ошибок и не будете ждать подходящего момента для разговора несколько лет.

Полина искренне улыбается и кивнув мне на прощание, садится в свое авто.

Я в тупике. Я официально не знаю что делать дальше. Просто ждать? Или, может, наведаться к отцу Алекса? Что я ему, интересно, скажу? В нашу первую встречу он довольно четко и прозрачно высказал свое мнение обо мне. Так что, даже если он знает куда на этот раз исчез сын, вряд ли он захочет поделиться информацией со мной. Наоборот, я удивлена, что он еще не заявился ко мне на порог с очередными претензиями — ведь из-за меня его сын бросил свой завод.

Алекс с таким трудом восстанавливал свою деловую репутацию, поверить не могу, что он так просто на него забил. Хотя… кто сказал, что он все бросил? Кто мешает ему управлять делами с другого конца света? Искренне надеюсь, что это так. Хочется верить, что я сломала только часть его жизни, а не всю…

К концу дня я еще больше ощущаю себя загнанным зверем, который отчаянно пытается вырваться на свободу, но лишь натыкается на очередные преграды. Игнатов вызывает меня к себе в кабинет чтобы обсудить предстоящую сделку слияния. Мне, наконец, доверили один из договоров и Вениамин Павлович лично перепроверял его.

— Честно признаться, не думал, что скажу это тебе раньше, чем через пару месяцев, — с улыбкой Чеширского кота заявляет он, — но думаю, ты готова к серьезным делам, Дарья. Хватит уже бумажки перебирать. Ты большая молодец! Не зря Куприн тебя нахваливал направо и налево. Будешь лично вести «Магнум». Под моим руководством, разумеется, — неправильно истолковав мой испуганный взгляд, добавляет он. — Не переживай, мы все одна команда и с любым вопросом тебе всегда помогут.

Он говорит что-то еще о командном духе и высоком профессионализме своих сотрудников, но я уже не слушаю, потому что все ресурсы моего организма уходят на то, чтобы сдержать слезы. Я не планировала сообщать ему о своей беременности так рано. Зная его отношение к декрету и детям, я прекрасно понимаю, что меня ждет увольнение. Я стажер, тем более, все еще на испытательном сроке, а значит законодательство явно не на моей стороне. Мне нужна эта работа. Я мечтала о ней.

Но сейчас, слушая его планы на меня, его готовность доверить мне такого гиганта как «Магнум» всего через месяц стажировки, я не могу так поступить с ним.

Набираю полные легкие воздуха, мысленно считаю до пяти и перебив его речь на полуслове, выпаливаю:

— Я беременна.

С минуту Игнатов смотрит на меня изумленными глазами, будто ожидая, что я сейчас добавлю «От Вас» и, подавшись вперед, переспрашивает:

— Прошу прощения?

— Я беременна, Вениамин Павлович. Я знаю, что уверяла вас, что это не входит в мои планы. И это не входило, клянусь. Но… так получилось. Как вы говорили? Иногда жизнь случается? В общем, жизнь случилась со мной. Именно сейчас, когда я заполучила работу мечты. Я… , — хочу сказать, что мне жаль, но запинаюсь на полуслове, потому что понимаю, что не в состоянии произнести эти слова. Я и так до конца жизни буду корить себя за те ужасные мысли, что позволила себе в первые часы после того как узнала о беременности. Нет, этот ребенок не входил в мои планы, но мне не жаль.

— На свадьбу-то позовешь, а? — по-отечески интересуется босс.

— Нет, — вздыхаю я. — Не позову. То есть, я бы позвала, конечно. Но не будет свадьбы. Поэтому не позову. А так бы позвала, честно.

От волнения я начинаю еще больше тараторить и даже заикаться. Игнатов встает из-за стола и наливает мне стакан воды из красивого хрустального графина.

— Тихо-тихо, — он кладет руку мне на плечо и мягко толкает обратно в кресло, из которого я, оказывается, вскочила. — Все будет хорошо, Дарья.

— Нет, не будет, — всхлипываю и бьюсь зубами о кромку стакана. — Я все испортила.

А потом происходит что-то невероятное и сюрреалистическое… Игнатов продолжает гладить мое плечо пока я взахлеб выкладываю ему все, что произошло.

Не знаю разобрал ли босс хоть слово из моего сумбурного рассказа, но мне определенно становится легче. Будто вывалив свои проблемы на начальство я сняла половину этого груза со своих плеч. Даже Марату я не рассказывала все подробности, а тут — абсолютно чужой человек. Даже хуже — босс. Был бы он просто незнакомцем, я бы еще могла оправдать себя тем, что никогда его больше не увижу. Хотя… с Вениамином Павловичем мне тоже придется попрощаться. Выслушать меня он, конечно, выслушал, но свое мнение по поводу декрета он огласил заранее, так сказать «на берегу». Тут все честно.

— Так, — задумчиво произносит он. — Слияние намечено на апрель, если я ничего не путаю.

— Не путаете, — стараюсь не обращать внимания на укол обиды. Я, конечно, не рассчитывала на отеческий совет о том что мне делать со своей личной жизнью, но и такой резкий переход к рабочим делам меня обескуражил. Я ему душу излила, а он опять со своим драгоценным «Магнумом» пристал…, — Двадцатого апреля.

— Ну и отлично, — он звонко щелкает пальцами. — Значит укладываемся. Я ведь правильно понял — рожать тебе летом?

— Летом, — киваю на всякий случай, хоть и не совсем понимаю связь между этими событиями. — В июле.

— Ну и отлично, — повторяет он. — Значит и слияние успеем провести, и в декрет тебя отправить.

— В декрет? — эхом повторяю, до конца не веря его словам. — Я не хочу в декрет.

— Дарья, — усмехается Игнатов, — хочешь чтобы меня привлекли? Или подзабыла законодательство о труде и охране труда?

— Не подзабыла. Но… вы меня не увольняете?