Глава 61. Алекс

Решительно отодвигаю тарелку со стейком и перемещаюсь к барной стойке. Михаил, бармен и по совместительству хозяин этого паба, едва заметно морщится и кивает в сторону моего недоеденного ужина:

— Булат опять с мясом напортачил?

— Аппетита нет, — вру без зазрения совести, потому что Булат, местный повар тут не причем. Боюсь, даже если бы Михаил выписал в это захолустье лучшего французского шефа, ему бы не удалось превратить сей кусок мяса во что-то съедобное. Оно было настолько жестким, что кажется бедная корова умерла своей смертью прожив перед этим очень долгую и счастливую жизнь… Так что смысла придираться нет, особенно если учесть, что в меню стейка нет в принципе.

Этот бар находится в промзоне города и клиенты преимущественно работяги с близлежащих заводов, которые заходят сюда пропустить стакан-другой после трудового дня. Соответственно и меню здесь не блещет разнообразием. Но после того как я стал захаживать сюда каждый день, Михаил смилостивился надо мной и предложил альтернативу местным пивным хитам — куриным крылышкам и свиным ребрышкам.

Думаю, в этом городе имеется не одно приличное заведение, но я продолжаю таскаться сюда. Во-первых, лень куда-то ехать после работы, во-вторых — Михаил отличный собеседник. Он двадцать с чем-то лет прослужил на флоте, потом вернулся на малую родину и так здесь и остался.

Вот и сейчас, устроившись на жутко неудобном барном стуле я делаю глоток паршивого вискаря и предвкушаю очередную занимательную историю.

Но вместо привычного «помню, было как-то раз…», он смотрит мне за спину и даже присвистывает. Я с любопытством оборачиваюсь и едва не лечу вниз со стула.

У входа стоит Полина и брезгливо озирается по сторонам. Несколько других посетителей присоединяются к заливистой трели Михаила, но пару взглядов Глеба Урицкого, который, разумеется, приперся сюда вместе с ней, хватает, чтобы они заткнулись.

Полина, наконец, находит взглядом меня и с грозным выражением лица приближается к барной стойке:

— Что не так с Аргентиной? Я бы с большей радостью приехала за тобой туда, чем в это захолустье.

— Рад тебя видеть, Воронцова, — улыбаюсь ей и сграбастываю в объятия. — И чего притащилась-то? Тебе ж по идее сейчас некогда скучать, — я киваю в сторону Глеба.

Он устроился через несколько стульев от нас, всем своим видом показывая, что он здесь только ради Полины.

— Булавин, — кивает мне угрюмо вместо приветствия.

— Урицкий, — киваю в ответ, но не могу сдержать улыбку. Дожили! Даже его рад видеть, черт возьми.

— Это нечестно, — голос Полины отвлекает меня от альфа-гляделок с ее парнем. — Ты серьезно думаешь, что ты мне нужен, только когда в моей жизни творится полный звездец? В прошлый раз ты был уверен, что я не буду волноваться потому что у меня есть Кирилл. Сейчас, по твоему, я должна забить на твое исчезновение потому что у меня есть Глеб и ничего больше меня не интересует? Ты мой лучший друг, Алекс! Ты всегда был рядом со мной когда мне было хреново. Но когда хреново тебе, ты просто исчезаешь без предупреждения.

— Эй, — возмущаюсь, — что значит «без предупреждения»? В этот раз я тебя предупредил.

— Ты меня предупредил? — ее глаза загораются опасным пламенем и она трясет перед моим носом телефоном. — Это, мать твою, предупреждение??

От такой тряски прочитать что-то либо на экране не представляется возможным, но я и так прекрасно знаю текст сообщения: «Прости. Мне пришлось нарушить обещание». Между прочим, я еще и фото самолета ей отправил.

— Я обещал больше никогда не исчезать без предупреждения. Подписку о невыезде я не подписывал. Мне надо было уехать из города. Прости.

— А телефон тоже надо было отключать?

— Я его не отключал. Я его выбросил.

И это чистая правда. Я был уже в аэропорту, когда Дарья мне позвонила. Понятия не имею что она хотела мне сказать… Ни тогда, ни сейчас, у меня не было ни малейшего желания ее выслушать. Поэтому, увидев ее имя на экране, я выбросил его в ближайшую урну.

После нашего разговора у ее дома, я позвонил отцу и сказал, что передумал и решил лично заняться сегментом переработки на месте. Он, хоть и удивился, но лишних вопросов задавать не стал. И я, даже не заезжая домой за вещами, отправился в аэропорт. Мне нужно было уехать из города. Оказаться как можно дальше от нее…

Я думал, что месяца мне хватит, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями. Забыть. Выжечь все воспоминания с подкорки. Но вот мои дела здесь уже три дня как закончены, а возвращаться обратно я все так же не спешу.

— Как ты меня нашла, кстати?

— Охранник на проходной сказал, что ты скорее всего здесь.

— Вообще-то мой вопрос был более глобальным, типа как ты узнала, что я в этом городе… .

— Взяла измором твоего отца, — без зазрения совести признается она. — Мне кажется, он готов был и кодом от личного сейфа со мной поделиться, лишь бы я уже отстала.

— Могу представить, — чувствую как по лицу расползается улыбка. — Ну что, показать тебе город? Сразу признаюсь, экскурсовод из меня хреновый, да и смотреть тут особо нечего. Но раз уж ты притащилась в такую даль…

— Обойдусь, как-нибудь, — отмахивается она. — У нас самолет через полтора часа. Позвонишь своему заму или пошлешь смс из аэропорта как мне?

— Полина, — улыбка мгновенно сползает с моего лица как только я понимаю, чего она от меня хочет. — Я пока не готов вернуться.

— Алекс…, — начинает она, но я ее перебиваю.

— Прости, но нет. Ты не понимаешь…

— Я все понимаю, Булавин, — она берет меня за руку. — Я все знаю.

— Знаешь? — тупо переспрашиваю я. — Дарья рассказала тебе, что избавилась от ребёнка?

— Дарья рассказала мне, что сказала тебе, что избавилась от ребёнка .

Я несколько секунд не моргая смотрю на нее, пока мозг обрабатывает разницу в этих двух фразах. Полина, видимо, поняв, что у меня в голове сейчас произойдет короткое замыкание, приходит мне на помощь.

— Она тебе соврала, Алекс.