Глава 62. Алекс

Всю дорогу до аэропорта Полина с энтузиазмом рассказывает мне новости из дома и тщетно пытается добиться хоть какой-то реакции от меня. Наконец, уже в самолете она сдается и грустно вздохнув, отсаживается от меня к Глебу.

Я знаю, что я хреновый друг. Полина не заслуживает такого отношения. Она притащилась в эту глушь, чтобы рассказать мне правду и приволочь обратно домой, чтобы… что? У меня есть три часа полета, чтобы подумать об этом.

Откидываюсь в мягком кресле и делаю глоток виски. В баре я так и не допил свой стакан, поэтому сейчас планирую насладиться всеми прелестями бизнес-класса. Кстати об этом, надо не забыть вернуть Урицкому деньги за билеты. Полине они были явно не по карману, а значит это Глеб расщедрился.

С тех пор как отец заблокировал ее банковские карты, она сама обеспечивает себя. Я тут же чувствую укол совести за то что понятия не имею как идут ее дела с пошивом одежды на заказ. Когда я уезжал, она как раз заканчивала какой-то крупный заказ. А сейчас? Насколько стабилен мир моды и шмоток? Что, если у нее опять проблемы? Зная ее характер, она никогда в жизни не попросит помощи. Ни у меня, ни у Глеба. Хотя… Я непроизвольно кошусь в их сторону и вижу как Урицкий смотрит на Полину. Не думаю, что он позволит ей справляться со своими проблемами самостоятельно. Даже если она откажется принять его помощь, Урицкий мало похож на того, кого волнует «нет» окружающих. Думаю, Полининой гордости пришлось нелегко…

Память тут же подсовывает воспоминания о другой гордой девушке. Причем, как я ни пытался весь этот месяц думать только о том разговоре на парковке, мозг отчаянно предлагает мне более счастливые воспоминания. И от этого мне становится еще более паршиво.

Как ни силюсь, не могу понять зачем она соврала. И ведь дело даже не только в том, что она отказалась обсуждать этот вопрос и в итоге приняла решение без меня… Она повела себя так, будто беременность от меня — это худшее событие в ее жизни.

Я не злился, когда она попросила меня уйти. Да, было хреново и даже немного обидно, что она захотела остаться одна.

Она наговорила мне кучу гадостей, но я ее понимал. Для меня самого эта ситуация была шоком. Я бы предпочел, чтобы мы вместе обговорили этот вопрос, взвесили все за и против, но в то же время, был готов дать ей время. И я оставил ее одну…

Первое время я даже винил в этом себя. Думал, что если бы отказался тогда уйти, то она бы через какое-то время успокоилась и у нас бы получился нормальный разговор. Сотни раз проигрывал в голове эту ситуацию, пытаясь понять какие бы из моих действий могли привести к иному исходу. Надо было ее связать? Силой заставить успокоиться? Наорать в ответ? Сделать вид, что ушел, а самому караулить ее в подъезде и броситься наперерез им со Скалаевым? Так себе варианты… Первые несколько часов я провел в машине, но ночи в ноябре не особо способствуют комфортным ночевкам в авто, поэтому едва в ее квартире погас свет, я отправился домой. А утром позвонил Тема и после того как забрал ее машину, был уверен, что у нас получится спокойно поговорить….

Все это время я думал о ее словах и пару раз даже боялся, что она была права, когда назвала меня трусом. Я ведь действительно не планировал становиться отцом-студентом. Здесь даже не только страшилки от папы повлияли, сколько собственный здравый смысл. Ну кто мечтает о родительстве в двадцать лет? Господи, да я всегда был готов по три презерватива сразу надевать, лишь бы снизить риск нежелательной беременности. Даже когда девушки говорили, что пьют таблетки, я все равно не рисковал… Но с Дарьей все было по-другому. Рядом с ней меня кроет настолько, что я порой забывал не только о банальной предосторожности, но и как меня зовут. В эти моменты меня волновало лишь одно — оказаться как можно быстрее в ней, почувствовать как ее ногти разлиновывают мою кожу и между нами по-настоящему искрит.

Я помню свои ощущения, когда Антон намекнул мне, что Дарья может быть беременной. Шок, да… Но паники не было. Не было страха. Я знал, что это не конец света, что мы справимся. Вот только Дарья не захотела справляться… Так я, по крайней мере, думал еще несколько часов назад.

Я поверил, что Дарья Савельева, железная леди юрфака, которая привыкла самостоятельно решать свои проблемы, как всегда решила взять дело в свои руки.

Но судя по сумбурному рассказу Полины, Дарья просто испугалась и запаниковала. Она была напугана, злилась на меня и в итоге все пошло наперекосяк. И я оставил ее. Психанул и свалил. Опять.

Через сколько она мне позвонила? Через полтора часа? Через час? Я уже был в аэропорту и у меня не было ни малейшего желания с ней разговаривать. Я тупо не дал ей шанса объясниться.

Я могу сколько угодно сейчас винить себя за такую реакцию, но мозг любезно подсовывает мне воспоминания о том, что я чувствовал при нашем последнем разговоре. Внутренности снова сжимаются в тугой ком, зубы едва не крошатся от того как сильно я стискиваю челюсти и к горлу подступает желчь… На этот раз меня не тошнит, но в рту становится сухо и я делаю очередной глоток виски.

Мы напортачили. Оба. Страх, злость, обида, недопонимание… В итоге Дарья осталась одна. В этот, пожалуй, самый сложный период своей жизни она осталась одна.