Глава 12: Найди меня, Сновидица

Ливия вернулась ближе к ночи. Она вошла почти бесшумно. Покрасневшие глаза и пальцы, до белизны сжимавшие подол, говорили яснее любых слов: молитвы не принесли ей покоя. Остановившись на пороге, она перевела взгляд с меня на него и обратно, затем молча прошла к своей кровати и начала расплетать волосы.

Мы не разговаривали, но напряжение в келье густело с каждой секундой. Мы обе понимали: мне придется лечь с чужаком в одну постель.

Стараясь не смотреть на него и не думать, что он рядом, я легла ближе к холодной стене, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. Ливия тяжело вздохнула и погасила лампу.

Комнату накрыла темнота. Какое-то время ничего не происходило. За окном тихо шуршал дождь, в коридоре изредка слышались чьи-то шаги. Я лежала неподвижно, прислушиваясь к каждому звуку, к каждому вдоху. Потом матрас ощутимо прогнулся. Я задержала дыхание, ожидая, что сейчас почувствую рядом жар чужого тела и тяжелую руку на своей талии. Но вместо этого он лишь наклонился ближе.

– Найди меня, Сновидица. Если хочешь спасти профессора и его семью.

Голос прозвучал тихо и совсем близко. Затем тяжесть исчезла. Почти беззвучно открылась и закрылась дверь.

Несколько секунд я лежала неподвижно, пытаясь понять смысл услышанного, потом резко открыла глаза.

– Он ушел? – выдохнула я, приподнимаясь на локтях.

– Не знаю, – так же тихо ответила Ливия.

Мы, не сговариваясь, бросились к двери. Ливия оказалась рядом почти в тот же миг. Я дернула ручку, распахнула дверь и выглянула в коридор.

Там было пусто.

– Ушел, – выдохнула я, и на губах сама собой появилась слабая улыбка.

Он ушел. Проблема, еще минуту назад казавшаяся неразрешимой, просто растворилась в ночной тишине. Я улыбнулась шире, чем следовало. Потом вспомнила профессора Уолла, и улыбка погасла.

Гэвин.

Я опустила взгляд на забинтованные ладони. Впереди была самая длинная ночь в моей жизни, и я уже знала: если не найду его и не вытащу, то никогда себе этого не прощу.

Я долго ходила по комнате от двери к окну и обратно, пока наконец не остановилась. Решение пришло внезапно, и от него у меня похолодело внутри. Я резко повернулась к Ливии. Та сидела на своей кровати, обхватив колени руками, и смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

– Ты можешь помочь мне написать письмо?

Она нахмурилась.

– Письмо? Сейчас? Кому?

Я глубоко вдохнула.

– Неназванным.

Ливия вздрогнула.

– Ты сошла с ума? Мирена, это государственная измена. Если кто-нибудь узнает…

Я подошла ближе и подняла забинтованные руки.

– Я сама не справлюсь. А ждать, пока они заживут, у меня нет времени.

Я опустилась на край ее кровати.

– Послушай. Мне нужно вытащить профессора из поместья Уоллов. Я умею быстро выходить из сна, но вхожу медленно. Очень медленно. И пока я выстраиваю проход, меня могут убить раньше, чем я успею что-то сделать.

Ливия побледнела.

– А если письмо не поможет?

Я на секунду задумалась.

– Тогда, скорее всего, я просто не проснусь.

Она уставилась на меня так, будто только сейчас поняла, что именно я собираюсь сделать.

– А мне что прикажешь делать?

– Все отрицать. Скажешь, что знала меня плохо. Мы почти не разговаривали. О даре ничего не слышала. А то, что я не проснулась… стало для тебя полной неожиданностью.

Ливия долго молчала, глядя на мои руки. Потом поднялась, подошла к столу, достала пергамент, перо и чернильницу.

– Диктуй, – тихо сказала она.

Когда мы закончили письмо, Ливия еще какое-то время молча смотрела на строки, потом покачала головой и помогла спрятать лист в глубокий карман моей накидки.

Я легла в постель и закрыла глаза. Мысли о профессоре и его семье постепенно вытеснили все остальное. Я сама не заметила, как сознание начало погружаться в вязкую темноту. Сделав глубокий вдох, я начала выстраивать вокруг себя кабинет профессора. Сначала из темноты проступили стены. Затем пол и потолок. Медленно возник массивный письменный стол, погасший камин, высокие книжные шкафы. Пространство сопротивлялось, дрожало, но с каждой секундой становилось устойчивее. В какой-то момент тяжесть исчезла и мир вокруг начал достраивать себя сам, подхватив мои воспоминания и превратив их в реальность.

Некоторое время я просто сидела на полу, вдыхая знакомый запах сандала и дорогого табака.

Потом осторожно поднялась и подошла к столу профессора.

Здесь все выглядело как прежде.

Я быстро перебрала фотографии и остановилась на снимке кабинета главы дома Уоллов. Несколько минут я рассматривала его, стараясь запомнить каждую деталь.

– Зарница, прошу… защити, – едва слышно прошептала я и позволила темноте снова сомкнуться вокруг.

Выстраивая новый проход, я действовала предельно осторожно. Почти не дышала, вслушиваясь в окружающее пространство. Но вокруг стояла глухая тишина. Помня о способностях чужака, я первым делом не просто огляделась по сторонам, а подняла голову, проверяя потолочные балки. Меньше всего мне хотелось, чтобы мне на голову свалилось тяжелое мужское тело.

Но вокруг было пусто.

Я решила попробовать не выходить из темноты полностью и с удивлением поняла: если не пересекать границу между сном и реальностью, мне не нужны долгие минуты, чтобы прийти в себя. Я достала из кармана письмо и, не выходя из темноты, осторожно протянула руку наружу и положила его на стол. Затем столкнула с края небольшую статуэтку гончей из черного оникса.

Сухой треск камня расколол тишину кабинета.

Я мгновенно отпрянула назад, затапливая пространство вокруг чернотой и стирая любые следы своего присутствия.

Глубокий вдох. Медленный выдох.

Выждав четверть часа, я отправилась на поиски профессора Уолла. Я закрыла глаза и начала по крупицам восстанавливать в памяти его образ: темные волнистые волосы, узкое лицо с четкой линией челюсти, прямой нос, светлая кожа, почти черные глаза.

Я тянулась к нему, надеясь, что отвлекающий маневр даст мне достаточно времени, чтобы оказаться рядом и вытащить его в Обитель.

А потом я увидела его.

Профессор Уолл лежал на полу со связанными за спиной руками. Его лицо, всегда собранное и строгое на лекциях, теперь казалось серым и осунувшимся. На виске темнела глубокая рана, и кровь уже растеклась по камню неровным пятном.

Он был совсем рядом. Всего в нескольких шагах.

Я подалась вперед и протянула руку, чтобы коснуться его плеча, убедиться, что он жив… И тут в дверном проеме мелькнуло движение.

Резкий щелчок взведенного механизма, темная фигура на пороге – и прямо в меня смотрит узкое стальное жало арбалетного болта. В следующий миг рука незнакомца дрогнула, и болт ушел в сторону, просвистев у самого моего уха. Тело сработало раньше страха – я просто рухнула на спину, мгновенно погружая себя во тьму.

Некоторое время я лежала в пустоте, уставившись в бесконечное «ничто». Сердце колотилось так сильно, что больно отдавалось под ребрами, а дыхание вырывалось короткими, рваными толчками. Перед глазами все еще стояли матовый блеск арбалетного болта и залитое кровью лицо профессора. Похоже, вытащить Гэвина будет гораздо сложнее, чем мне казалось в тишине нашей кельи. Теперь они знают, что мне нужен профессор, и будут ждать.

Значит, без чужака мне не справиться.

Мысль о нем тут же вызвала внутри глухое сопротивление. Мне не хотелось возвращаться к нему. Он был врагом. Существом без имени и родины, ворвавшимся в мою жизнь вместе со страхом и болью. Но профессор не мог ждать еще сутки, пока я справлюсь с своей ненавистью.

Я медленно выдохнула и потянулась к чужаку.

Чернота неохотно отступила, впуская в легкие холодный влажный воздух. На лицо упали первые капли дождя, мгновенно остужая разгоряченную кожу. Я открыла глаза и несколько секунд просто лежала на мокрой земле, глядя в низкое небо, затянутое тяжелыми тучами. Земля подо мной была холодной и неровной, острый камень больно впивался в бок, но сил пошевелиться не осталось.

– Не лежи долго – простудишься, – раздался в тишине его голос.

Я повернула голову. Чужак сидел у костра под нависшими ветвями; плечи были обнажены, мокрые волосы прилипли к вискам. Он держал над углями металлический прут, на который были нанизаны неровные куски мяса. Я попыталась подняться на локтях, но ладони тут же вспыхнули болью под бинтами, и я замерла, стиснув зубы.

– Есть хочешь? – спокойно спросил он, переворачивая мясо. Жир капнул на угли, и огонь коротко вспыхнул, на мгновение осветив его мокрое лицо.

Эта его спокойная сосредоточенность была почти невыносима. Я только что едва не получила арбалетный болт в голову, профессор остался там – связанный, окровавленный, а судьба его семьи вообще висела на волоске. Весь мой мир рушился, а этот нечеловек предлагал мне… поесть.

Злость придала сил. Не обращая внимания на боль в ладонях, я резко села и уставилась на него, пытаясь прожечь взглядом.

– Мне не нужна твоя еда, – сказала я. – Мне нужна сделка. Я верну тебя в поместье. Прямо сейчас. Открою проход, и ты окажешься среди своих. А взамен ты отдашь мне профессора. Живого. И его семью.

Он даже не поднял глаз. Медленно, почти лениво переворачивал мясо, проверяя готовность каждого куска.

– Долго будешь молчать? – не выдержала я.

Только тогда он посмотрел на меня сквозь дым.

– Я сейчас никуда не пойду, Сновидица, – спокойно произнес он. – Я два дня ничего не ел. А когда я голоден, я становлюсь раздражительным.

Я хотела съязвить, но в этот момент желудок болезненно сжался от голода. Пустота внутри отозвалась резью, напомнив, что после утреннего наказания я не съела ни крошки.

Он усмехнулся, подцепил пальцами с плоского камня у костра несколько поджаренных лесных грибов и протянул мне.

– Отравить меня хочешь? – спросила я прямо.

Чужак тихо рассмеялся, и в тишине мокрого леса этот звук почему-то показался обычным. Почти человеческим.

– Поверь, я в этом совсем не заинтересован. Конечно, я могу вернуться в долину Арен и сам. Но это займет время. Ты – мой единственный шанс попасть туда быстро и без лишней крови. Так зачем мне портить собственный ключ?

Я бросила быстрый взгляд на гриб, пахнущий дымом и лесом, и демонстративно отвела взгляд в темноту между деревьями.

Он спокойно отправил его в рот и медленно разжевал.

– Можешь взять мясо с собой, – сказала я, пытаясь вернуть разговор к главному. – Поешь в поместье.

– Мясо остынет, – невозмутимо ответил он.

– Ты не понимаешь, – я подалась вперед, едва не коснувшись коленями углей. – Я не могу ждать.

– У тебя есть время до рассвета, – напомнил он.

Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомое бессилие. Каждая попытка сдвинуть ситуацию с мертвой точки разбивалась о его спокойствие, как дождь о мокрые камни вокруг костра.

Неожиданно он спросил:

– Кого именно ты хочешь спасти?

– Всех.

Он коротко усмехнулся и снял мясо с огня.

– Всех? В поместье Уоллов на момент захвата было около тридцати человек.

Я промолчала.

– Пусть будут все, – легко согласился он. – Но за каждую спасенную жизнь я назначу цену.

По спине прошел холод, никак не связанный с дождем.

– Какую?

Он вонзил зубы в кусок мяса, не торопясь прожевал и только потом ответил:

– За каждую жизнь – одна услуга. Сначала ты выполняешь мое условие. Потом получаешь человека.

– Четверых, – процедила я. – Мне нужны только четверо.

Он кивнул, продолжая спокойно есть.

– И что именно ты потребуешь?

Он поднял на меня взгляд.

– Ты правда думаешь, что я раскрою свои планы заранее?

– То есть я должна согласиться, даже не зная условий? – выдохнула я. – Это безумие.

– Если тебя что-то не устраивает, можешь попытать счастье еще раз.

– Откуда ты…

Я осеклась.

Он наконец посмотрел на меня по-настоящему внимательно. На губах снова появилась эта едва заметная усмешка, которую я уже начинала ненавидеть.

– Можешь думать об этом сколько угодно, – спокойно сказал он. – Или отказаться прямо сейчас.

Я опустила взгляд на угли.

– Профессора Уолла нужно вытащить сегодня, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Что ты хочешь за него?

Чужак снова снял с прута небольшой кусок мяса, отправил его в рот и, неторопливо прожевав, спокойно произнес:

– Расскажи о себе.

Я опешила. Вопрос был настолько неожиданным, что на секунду я просто забыла, как дышать.

– О… о себе? – переспросила я. – Что именно ты хочешь знать?

– Начни с того, что случилось с твоими родителями. И почему ты оказалась в Обители.

Я нахмурилась, пытаясь понять, не издевается ли он.

– И если я отвечу на твои вопросы, ты отпустишь профессора?

– Да.

– Я думала, тебя интересует мой дар, – тихо пробормотала я.

– Сейчас я не могу думать ни о чем, кроме этого мяса.

Я устало выдохнула и все-таки начала рассказывать. О родителях. О Рудре. О слухах, которые ходили обо мне в детстве. О женщине, умершей от страха. О том, как меня забрали в Дом Семи Обетов.

А он просто слушал и ел.

И чем дольше я говорила, тем сильнее меня это тревожило. Он почти ничего не спрашивал о самом даре, не интересовался техникой переходов и даже не пытался узнать, сколько людей я способна провести через сон за один раз. Будто ему действительно было важнее услышать обо мне.

Когда между нами повисла пауза, желудок предательски заурчал.

Я вспыхнула и машинально прикрыла его ладонью. Некоторое время сидела молча, глядя на догорающие угли и ожидая следующего вопроса. Но он не заговорил. Просто смотрел на меня – спокойно, внимательно. Потом снял с прута последний кусок мяса и протянул мне.

Несколько секунд я смотрела на него, борясь с собственной гордостью, потом все-таки осторожно потянулась вперед, собираясь взять еду пальцами.

– Кусай так, – сказал он. – Иначе потом будешь объяснять наставницам, почему от бинтов пахнет жареным мясом.

Я невольно усмехнулась. Гнев наставниц был страшен. Как и перспектива остаться без сил перед новыми переходами.

Я наклонилась и осторожно откусила кусочек. Мясо оказалось горячим, с хрустящей корочкой и мягкое внутри. И гораздо вкуснее пресной вареной курятины, которой нас обычно кормили в Обители.

Когда я доела, мне стало жаль, что угли уже почти прогорели, а мясо закончилось.

– Ты закончил задавать вопросы? – спросила я. – Если да, то теперь твоя очередь выполнить условие сделки.

Чужак дождался, пока я поднимусь, и молча взял меня за руку. Его пальцы были сухими и горячими, как нагретые у костра камни.

Я глубоко вдохнула, сосредоточилась на холле поместья Уоллов и потянула нас за собой.

Чернота сомкнулась вокруг, а потом пространство снова обрело плотность. Я обнаружила, что сижу прямо на холодном мраморном полу холла. Голова кружилась, перед глазами плыли темно-серые пятна.

Чужак присел передо мной на корточки. Несколько секунд он пугающе спокойно рассматривал мое лицо.

– Почему ты так долго приходишь в себя? – наконец спросил он. – За это время тебя могли убить уже десять раз.

Я с трудом сглотнула.

– Время для вопросов закончилось, – ответила я, поднимая на него взгляд. – Отведи меня к профессору. Немедленно.

Он коротко кивнул, будто принимая мои условия. А в следующую секунду я ахнула от неожиданности: чужак легко, словно я ничего не весила, подхватил меня на руки и быстро поднялся по лестнице. Я машинально вцепилась в его плечи. Под пальцами перекатывались горячие напряженные мышцы. Я хотела возмутиться, но тут же поймала себя на мысли, спорить не имело смысла – это действительно был самый быстрый способ добраться до профессора.

На втором этаже чужак ногой толкнул дверь и вошел внутрь. Только тогда осторожно опустил меня на пол.

В комнате было темно. Я быстро огляделась и зажгла лампу. Теплый дрожащий свет выхватил лежащего на полу профессора Уолла. Он лежал неподвижно, со связанными за спиной руками. На виске запеклась кровь, рубашка была грязной и мятой, а лицо стало серым от потери крови и усталости.

Чужак шагнул вперед и, глядя в темный дверной проем, негромко произнес:

– Клинок.

Над моей головой что-то свистнуло.

Я даже не успела понять, что происходит.

Чужак вскинул руку и на лету перехватил тяжелый клинок за рукоять. Одним быстрым и точным движением разрезал веревки на груди и ногах профессора. Затем освободил его руки.

На пороге стоял тот самый воин, который чуть не пронзил меня болтом в кабинете. Арбалет теперь был опущен. Лицо скрывала тень капюшона, но я все равно чувствовала его взгляд – тяжелый, неподвижный.

– Готово, – сказал чужак, выпрямляясь. – Можешь забирать.

Я не стала терять ни секунды. Опустившись рядом с Гэвином на колени, я обхватила его ослабевшее тело руками и закрыла глаза.

Мир вокруг тут же начал тонуть в густой черноте.