Глава 13: Маленькая лгунья

Мархус

Когда темнота окончательно поглотила девушку и профессора, в комнате особняка повисла тишина. Шед, все это время неподвижно стоявший в дверях, наконец вошел внутрь.

Он был выше большинства воинов своего народа и двигался с той опасной точностью, которая бывает у людей, привыкших убивать быстро. Темная дорожная куртка из плотной ткани была расстегнута; поверх груди крест-накрест проходили широкие кожаные ремни. На поясе висели ножны и подсумки, высокие сапоги были покрыты дорожной пылью. Переступив порог, Шед коротким движением откинул капюшон назад, открывая светлые волосы, собранные у затылка кожаным ремнем. Лицо у него было жесткое, с резкими чертами и тяжелым взглядом, в котором нельзя было прочитать эмоции.

В нем вообще было мало «живого» движения. Шед редко улыбался, редко повышал голос и почти никогда не делал лишних жестов.

– Я чуть не убил ее. Только в последний момент заметил отголосок твоей силы, – сказал он, глядя на Мархуса. – Почему не привязал ее кровью?

Тот усмехнулся.

– Я едва не рехнулся, пытаясь провести ее через остальные три этапа, – отозвался Мархус. – А кровь… нет, так близко она бы меня не подпустила.

Шед прищурился, внимательно глядя на Мархуса.

– Она не знает?

– Нет.

– Когда это началось?

Мархус ненадолго замолчал.

– В ту же секунду, как я увидел свое отражение в ее глазах, – тихо, почти неохотно ответил он.

Шед долго смотрел на него, и на его обычно бесстрастном лице появилось что-то похожее на мрачное понимание. Наконец он коротко кивнул.

– Значит, правду говорят.

Затем он достал из кармана сложенный лист и протянул Мархусу.

Тот развернул письмо. Аккуратный, явно женский почерк принадлежал не Мирене, но за каждой фразой слишком отчетливо слышался именно ее голос.

И чем дальше он читал, тем сильнее менялось выражение его лица. Словно он не мог поверить, что девчонка, дрожавшая рядом с ним от страха, способна на такую холодную и расчетливую ложь.

«Я знаю, что семья Уоллов и их люди сейчас в ваших руках. Но мне нужно, чтобы вы поняли одну вещь: один из ваших людей сейчас у меня.

Я схватила его, когда он неожиданно напал на нас. Теперь его жизнь принадлежит мне, как и жизни пленников в поместье принадлежат вам. Мы в равном положении, и я предлагаю вам это учитывать.

Мои условия предельно просты:

Если профессор умрет, ваш человек умрет следом за ним.

Если кто-то из семьи Уоллов будет убит, ваш человек тоже умрет.

Если пленников начнут пытать или калечить, я сделаю то же самое с вашим воином.

Мне нужны члены семьи Уоллов живыми и невредимыми. Вам нужен ваш человек.

Я знаю, что вы способны слышать каждого, кто приближается к вашим границам. У меня тоже есть способности. Если вы согласны на переговоры и вам дорога жизнь вашего человека – разожгите костер во дворе поместья. Я увижу пламя и пойму, что мы можем поговорить.

Проводник».

Мархус перечитал письмо еще раз. Все это время Шед молча наблюдал за ним, скрестив руки на груди и ожидая реакции.

– Маленькая лгунья, – негромко произнес Мархус. На губах появилась опасная усмешка, в которой смешались раздражение и странное, почти болезненное восхищение. – «Схватила меня», значит? И пытать собиралась?

Он поднял взгляд на Шеда.

– Теперь понятно, почему ты чуть не убил ее.

– А что я должен был подумать? – спокойно ответил Шед. – Она появилась внутри поместья, и никто не услышал ни шагов, ни дыхания. А потом разбилась статуэтка, и я нашел это письмо.

Он кивком указал на бумагу в руках Мархуса.

– За такой наглостью могла стоять только огромная сила…

– …или полное безумие, – тихо закончил Мархус.

– Она двигалась как призрак. Появлялась там, где ее быть не должно и исчезала раньше, чем ее успевали схватить.

Мархус коротко усмехнулся и покачал головой.

– Шед, это испуганная девчонка, которая в жизни ничего опаснее пера не держала. Она умеет перемещаться во снах. Со стороны это выглядит как огромная сила, но на деле она едва справляется с этим. Каждый перенос выматывает ее. Последний занял несколько минут. Ты сам видел: она сидела на полу и едва могла дышать. Если бы я не поднял ее, неизвестно, сколько бы мы там еще проторчали.

Он ненадолго замолчал.

– Она не боец. Не стратег и не убийца. Она не просчитывает ходы наперед. Просто хватается за одну-единственную возможность и идет до конца, даже понимая, что следующий переход может ее убить.

Шед ничего не ответил. Его взгляд снова опустился на письмо в руках Мархуса. По краям бумага потемнела, пошла мелкой рябью, словно ее поднесли слишком близко к раскаленным углям.

– Гиштар, – выдохнул Мархус и осторожно положил письмо на стол.

Шед нахмурился.

– Силу-то зачем использовал?

– Пришлось, – коротко ответил Мархус. Выдержав прямой взгляд Шеда, он глухо усмехнулся. – Ты не видел, где я оказался. Там дождь, кажется, не прекращается никогда. Все вокруг сырое: земля, древесина… даже воздух. Я ждал ее больше четырех часов. И все это время поддерживал огонь, чтобы, когда она найдет меня, первым, что она почувствует, были тепло и запах еды. Так что да, мне пришлось высушить дрова. Иначе не было бы ни огня, ни разговора, ни еды, принятой из моих рук.

Шед долго смотрел на него, не меняясь в лице.

– Это уже больше похоже на болезнь, чем на дар свыше.

Мархус усмехнулся, но усмешка вышла сухой.

– Я себя контролирую.

– Вижу, – бросил Шед.

Он развернулся и направился к выходу.

– Принесу льда, – бросил он через плечо.