Глава 48: Тепло чужих ладоней

Тьма еще не успела окончательно рассеяться, а Шед уже подхватил своего командира на руки и потащил его обмякшее тело вверх по лестнице. Голова чужака откинулась назад, а одна рука бессильно свесилась вниз. Я осталась сидеть на полу, глядя на два болта в спине Шеда и кровавую дорожку, тянущуюся за ним.

Это вообще возможно, чтобы человек с дырявой спиной так себя вел?

Где-то наверху с глухим стуком открылась дверь, и только тогда я вздрогнула. Напомнив себе, что ночь еще не закончилась, я заставила себя подняться и пошла следом.

Шед, тяжело дыша, занес чужака в одну из комнат и уложил прямо в ванну, наполненную колотым льдом. Куски с сухим хрустом разошлись под тяжелым телом. Почти сразу лед вокруг чужака начал мокнуть и проседать. Между кусками быстро проступила вода, от его кожи поднялся едва заметный пар.

Меня все еще трясло, когда я остановилась на пороге, наблюдая, как Шед подхватывает стоящие у стены ведра и высыпает сверху еще лед. Тот осыпался на грудь и плечи чужака, но уже через несколько мгновений края ближайших к телу кусков стали прозрачными, округлились и начали оседать в появляющейся между ними воде.

– Побудь с ним, – раздался голос Лиллы за моей спиной.

Она прошла мимо меня в комнату и остановилась возле Шеда. Тот замер, держа в руках пустое ведро, и хмуро посмотрел на нее.

– Пойду принесу еще льда, – сказал он.

– Нет, этим займешься после, сейчас идем. Нужно обработать твои раны.

Лилла забрала у него ведро и поставила на пол. А потом просто взяла за руку и повела за собой к выходу. На пороге остановилась, повернулась ко мне и коротко приказала:

– Следи за ним. Если ему станет плохо – позовешь.

Я вошла внутрь, сделала два шага и только после этого поняла, что вообще-то я здесь не за этим. Свою часть сделки я выполнила. Теперь они должны были отдать мне Эвана Уолла и остальных пленных.

Но… за спиной уже никого не было.

– Лилла?.. Шед?.. Кто-нибудь?.. – позвала я, но никто не ответил. – Да куда вы все подевались?!

Спокойно. Шед все равно скоро вернется. Пять минут ничего не изменят.

Я постояла еще несколько секунд, прислушиваясь к тишине в коридоре, потом вздохнула, подошла к ванне и просто опустилась на пол рядом с ней.

В комнате было темно и холодно. Единственный свет падал из высокого окна, резко очерчивая профиль чужака и подчеркивая мертвенную бледность его лица среди черной брони, темной воды и льда. Он лежал неподвижно, с закрытыми глазами и запрокинутой головой, и только едва заметное движение грудной клетки выдавало, что он все еще жив.

Льда в ванне становилось все меньше. Между тающими кусками быстро проступала вода, и вскоре она уже скрывала тело чужака почти до груди. На поверхности остались лишь редкие куски льда. Они сталкивались друг с другом с тихим стеклянным звоном и медленно уменьшались, но мне все равно казалось, что воздух вокруг еще хранит жар разрушенной башни. В ушах до сих пор стояли крики стражников, лязг мечей и треск стеклянных сфер.

Я смотрела на его лицо, на мокрые светлые волосы, прилипшие к вискам, на резкую линию скулы, и никак не могла поверить, что человек, который несколько минут назад заставил умирать Световую башню, теперь лежит в ледяной воде совершенно неподвижно.

С открытой шеей.

Рядом не было ни Шеда, ни Лиллы.

Я помнила про клинок в его сапоге. Мне потребовалась бы секунда, может быть две: наклониться, выхватить лезвие и ударить. Один короткий рывок – и главный враг моего королевства больше никогда не поднимется из этой ванны.

Пальцы сами сжались в кулаки.

Из горла вырвался резкий звук, похожий одновременно на вдох и сдавленный стон. Я замерла, а потом медленно разжала пальцы и поднесла руку ближе к лицу. Ладонь была иссечена стеклом, а в двух местах под кожей еще поблескивали крошечные осколки.

До этой минуты я совсем не чувствовала боли, будто тело решило отложить ее на потом. Но стоило мне увидеть кровь, как ладонь вдруг запульсировала горячо и зло. Ногтями я осторожно вытащила первое стеклышко. Со вторым пришлось повозиться, но я достала и его. Я пошевелила пальцами, сжала и разжала ладонь. Кажется, больше ничего не кололо.

Только после этого я опустила руку в воду, чтобы смыть кровь.

Вода была холодной. Несколько кусочков льда лениво качнулись рядом с моей рукой и тихо стукнулись о край ванны.

Я посмотрела на чужака. Его лицо оставалось неподвижным, а губы казались совсем бледными. Внутри вдруг шевельнулось глупое беспокойство. Мне захотелось протянуть руку и коснуться его кожи, чтобы проверить температуру тела. После всего, что он пережил на башне лежать в холодной воде казалось неправильным.

Я тихо фыркнула. Еще несколько минут назад я размышляла о том, как быстро смогу вытащить клинок из его сапога и перерезать ему горло. А теперь переживаю, не сведет ли его эта холодная вода в могилу.

Я опустила голову на локоть, сложенный на краю ванны, и на несколько секунд закрыла глаза. Следовало уже определиться, чего я хочу: чтобы он умер, чтобы очнулся, отдал мне пленных и исчез или снова закрыл собой, крепко обнимая. Ответа не было. Была только ледяная вода под пальцами, тихий стук льда о медные стенки и его ровное дыхание совсем рядом.

В комнату вошел Шед. Я поднялась на ноги и отошла от ванны. Гигант был с голым торсом, его широкая грудь и плечи были туго перемотаны белыми повязками, которые уже успели пропитаться свежей кровью на спине и под ребрами. В каждой руке он нес тяжелое ведро, доверху набитое колотым льдом.

– Не многовато льда? – спросила я, косясь на ведра.

Шед коротко усмехнулся.

– А он пришел в себя?

– Нет.

– Тогда в самый раз, – отрезал гигант.

Я невольно стиснула зубы, когда Шед подошел к ванне и без лишних церемоний вывалил первое ведро прямо на грудь чужака. Тяжелые куски льда с грохотом посыпались на черную броню. На мгновение мне показалось, что мышцы на его шее резко напряглись, а челюсть сжалась еще сильнее, но я тут же поймала себя на мысли, что нет, показалось – лицо чужака оставалось таким же бледным и неподвижным.

Следом Шед поднял второе ведро и с тем же глухим стуком высыпал лед в ноги командиру, почти полностью скрывая его тело под мутной ледяной крошкой. После этого выпрямился и шумно выдохнул:

– Пойду принесу еще льда.

– Стой, – сказала я, когда он уже был в проходе. Ослабевшие колени все еще слегка дрожали, но голос прозвучал твердо. – У меня нет времени сидеть здесь и следить за вашим командиром. Если он вам нужен – оставайтесь и караульте его сами. Свою часть сделки я выполнила. Теперь я иду в погреб забирать Эвана Уолла и остальных.

Шед молча выслушал меня, не выпуская пустых ведер из рук.

– Побудь с ним еще немного, – попросил он. – Просто присмотри, пока меня не будет.

– У меня нет времени сидеть здесь.

Гигант хмыкнул.

– Я скоро вернусь.

– Шед…

Но он уже развернулся и направился прочь.

Я сделала глубокий вдох, призывая на помощь все свое терпение. Из коридора уже доносились тяжелые удаляющиеся шаги, так что спорить было не с кем.

Я вернулась к ванне и снова опустила руку в воду. Пальцы мгновенно свело от холода. Переборов секундное замешательство, я протянула ладонь и осторожно коснулась лба чужака. Кожа под моими пальцами казалась холодной, а вся эта процедура со льдом – сомнительной. Но кто я такая, чтобы делиться с ними своими подозрениями? В конце концов, они не люди, и их тела могли работать совершенно иначе.

Когда Шед не вернулся ни через пять минут, ни через десять, я снова опустилась на пол рядом с ванной. Но теперь от одного взгляда на чужака зубы начинали стучать, выбивая рваный ритм.

Еще через какое-то время я не выдержала и коснулась его щеки. Почему-то в этот момент мне показалось, что на ощупь чужак больше напоминает труп. Я осторожно убрала мокрую прядь волос с его лба и прижала ладони к его лицу, пытаясь отдать хотя бы немного тепла, оставшегося в моих пальцах.

– Ну и где тебя носит, дырявая ты скотина… – проворчала я, костеря Шеда.

Гигант, словно услышав мое ворчание, тяжело вошел внутрь. В руках он снова нес тяжелые ведра. Челюсть его была напряжена, а глаза подозрительно блестели в полумраке комнаты.

– Он уже холодный как труп! – зло бросила я, убирая руки от лица чужака и поднимаясь на ноги. – Вы его просто убьете.

Шед остановился у края ванны и хмуро посмотрел сверху вниз на своего командира.

– В себя приходил? – глухо спросил он.

– Нет, – отрезала я.

– Ну тогда добавим еще, – спокойно отозвался гигант.

Кажется, в этот момент я даже закрыла глаза и отвернулась к стене, чтобы не видеть, как новые куски льда с тяжелым стуком сыплются на неподвижное тело чужака.

– Завтра я приду за Брейном Уоллом, – сказала я, продолжая упрямо смотреть в стену. – Передай чужаку, чтобы придумал задание.

Перед тем как уйти, я все же бросила один неуверенный взгляд на чужака. Он по-прежнему лежал неподвижно, засыпанный льдом по самую шею. Подавив глупый порыв остаться, я отвернулась и призвала тени. Они послушно окутали меня, скрывая очертания комнаты. И уже проваливаясь в переход, услышала за спиной грохот льда из второго ведра, и от этого звука внутри что-то болезненно сжалось.

Мархус

Едва черное марево рассеялось, в ванной комнате воцарилась звенящая тишина. Шед, уже дошедший до порога с пустыми ведрами, замер, услышав тяжелый всплеск воды.

Мархус открыл глаза. Светлые радужки блеснули в полумраке. Он рвано вдохнул и тут же сел в ванне. Ледяная вода выплеснулась через край. Куски льда с грохотом посыпались на пол.

Мокрые волосы прилипли ко лбу и шее, мышцы на руках и плечах мелко подрагивали от напряжения и холода. Он повернул голову к застывшему в дверях гиганту.

Мархуса заметно трясло от пронизывающего холода, но голос, хоть и сорвался на хрип, прозвучал убийственно тихо.

– Нахрена столько льда, Шед?!

Тот даже не попытался изобразить раскаяние.

– А нахрена ты прикинулся трупом, заставляя меня тащить твою тушу на второй этаж по этой проклятой лестнице? – невозмутимо отозвался он. – Или ты забыл, что у меня бок располосован и до сих пор две дырки в спине?

Ответ для обоих был очевиден. В себя Мархус пришел еще в переходе, но открывать глаза не спешил. Пока Сновидица считала его беспомощным, она оставалась рядом.

– Тронут твоей заботой, – наконец произнес он. – Но если мои яйца отвалятся и останутся на дне этой ванны, ты лично будешь отчитываться перед Мезирой, почему у нее больше не будет внуков.

Шед поставил ведра на пол.

– Кто же знал, что у тебя там все настолько… хрупкое, – сказал он.

Шед среагировал мгновенно и отшатнулся в сторону. Несколько тяжелых кусков льда, запущенных Мархусом, со свистом пролетели мимо его головы, вылетели в открытый проход и с сухим стуком покатились по полу коридора. От этого резкого движения гигант поморщился и глухо зарычал – перевязанный бок тут же отозвался болью.

– Надеюсь, это были не твои яйца? – бросил он, осторожно прижимая ладонь к свежим бинтам.

В светлых глазах Мархуса вспыхнула такая неприкрытая злоба, что Шед на всякий случай сделал еще полшага назад. Командир уперся ладонями в скользкие металлические борта и попытался выбраться из ледяной каши, но тело все еще плохо ему подчинялось. Мышцы на плечах и руках судорожно задрожали от слабости, пальцы соскользнули, и он с тяжелым всплеском рухнул обратно в воду, подняв холодные брызги.

Шед тяжело привалился плечом к деревянному косяку и скрестил руки на груди. Он молча наблюдал, как Мархус, тяжело дыша, пытается справиться с дрожью в ослабевших руках.

– И нахрена тебе все это? – глухо спросил Шед. – Почему ты просто не откажешься от нее, пока Круг не замкнулся? У нее в голове все мысли только о том, как спасти своих пленных. И ни одной о том, как затащить тебя, великого Мархуса, к себе в постель.

Мархус откинул голову на край ванны и закрыл глаза. Вода вокруг него все еще лениво колыхалась, позвякивая остатками льдин.

– Я едва не сдох на той башне, замерз как тварь и вымотан до предела. Хочешь, чтобы я начал читать тебе лекцию о судьбе?

Гигант пожал тяжелыми плечами, отчего повязки на груди и боку натянулись.

– Нет. Просто глядя на то, как тебя выворачивает наизнанку, я начинаю думать, что готов лично восстановить Световую башню по камешку, – проворчал он. – Только бы эта дрянь никогда меня не коснулась.

Мархус открыл глаза и коротко усмехнулся, продолжая смотреть в потолок.

– Это не дрянь. Это дар свыше.

Шед тяжело вздохнул, не меняя позы.

– Мархус, давай уже будем называть вещи своими именами. Ни хрена это не дар. Это проклятие. Болезнь. Безумие. Выбирай любое слово.

– Безумие – это пытаться жить без нее и делать вид, что связь сама собой распадется, если не замкнуть Круг.

– Нет, Мархус. Безумие – это закрывать Круг с женщиной, которая тебя не хочет, которая о тебе не думает и которая, будь ее воля, вообще держалась бы от тебя подальше. Ты проведешь ее через ритуал. И что дальше? С точки зрения Круга она станет твоей супругой. Все в тебе будет рваться к ней. Каждая капля крови. Каждый вдох. А для нее почти ничего не изменится.

Мархус ничего не ответил.

– Ты станешь зависеть от нее сильнее, чем сейчас, – продолжил Шед. – А ты ей даже не нужен. Для нее ты останешься чужаком. Врагом. Проблемой, которую она выбросит из своей жизни сразу после того, как спасет Уоллов. Так зачем ты продолжаешь? Нахрена добровольно подписываешь себе такой приговор?

Несколько секунд Мархус молчал. Потом медленно прикрыл глаза.

– Когда увидишь свое отражение в глазах истинной пары, выбора не остается, Шед. Твоя кровь не станет спрашивать, чего ты хочешь. Она просто узнает ее и начнет тянуть к тому, чтобы замкнуть Круг. Шаг за шагом. День за днем. Пока не останется ничего, кроме желания быть рядом.

Шед недовольно нахмурился.

– У меня нет силы, Мархус.

– У Мезиры тоже нет силы, Шед.

Гигант замер.

А потом тихо выругался.

В следующее мгновение Мархус единым мощным рывком выскочил из ванны. Ледяная вода с грохотом хлынула на пол, а сам он яростной тенью пронесся мимо Шеда. Гигант едва успел отшатнуться, уступая дорогу командиру. Несколько секунд он стоял неподвижно, а потом тихо сказал ему вслед:

– Она погубит тебя, Мархус. А я очень не хочу, чтобы Иркалл достался этому безумному ублюдку Анзу.