Глава 51: Неудобные люди

Чужак молчал так долго, что тишина между нами стала почти осязаемой. Я была уверена, что мои слова разозлят его, но, к моему удивлению, он разжал руки, позволяя мне отстраниться.

– Хорошо, Сновидица, – негромко ответил он. – Пусть будет по-твоему. Пленники пока поживут. Но прежде чем ты заберешь младшего Уолла, я поговорю с мальчишкой.

Я уже собиралась ответить, но чужак не дал мне и слова сказать. Он окинул меня оценивающим взглядом и добавил с едва заметной усмешкой:

– А тебе я настоятельно советую наконец переодеться. Если ты появишься в таком виде в Обители, у твоей соседки возникнет множество вопросов.

В следующую секунду я поняла, что именно имеет в виду чужак, и внутри все похолодело. После этой безумной ночи мой разум, похоже, окончательно перестал замечать очевидные вещи. Я ведь только что спускалась к пленным, одетая с ног до головы в черную форму неназванных. Одного этого вполне хватило бы, чтобы убедить любого, что я давно перешла на сторону врага.

Я едва сдержала стон.

Наркар, какой же это был провал.

– Могу я… привести себя в порядок? – выдавила я, стараясь не смотреть на чужака. – А уже потом ты поговоришь с Эваном?

Чужак молча кивнул. Я развернулась и почти бегом направилась к бассейну.

Ледяная вода быстро смыла липкое оцепенение, и мысли наконец начали проясняться, а едва уловимый травянистый аромат мыла уничтожил въевшийся в кожу запах крови и металла. Я выбрала самое слабое по запаху мыло: впереди ждала встреча с леди Уолл и возвращение в Обитель, а нести туда чужие ароматы мне совсем не хотелось.

Я прополоскала рот, избавившись от застарелой горечи, надела принесенное Лиллой платье и поднялась в кабинет Брейна Уолла.

Чужак уже ждал меня там. Он тоже успел переодеться в сухое. Я была уверена, что мои шаги он услышал задолго до того, как я переступила порог, но продолжал стоять спиной к двери – темной неподвижной фигурой на фоне окна.

Дверь глухо хлопнула, заставив меня вздрогнуть. В кабинет вошел Шед, ведя перед собой Эвана. На фоне широкоплечего воина юноша выглядел особенно изможденным.

Эван окинул взглядом мое чистое платье, кабинет и чужака у окна. Лицо его изменилось, и я почти увидела, как в голове складывается худшая для меня версия: я предала Морвен.

Голос чужака прозвучал в тишине кабинета неожиданно резко, и Эван заметно напрягся.

– Слушай внимательно, мальчик, – произнес он. – Твой отец, Брейн Уолл, сейчас находится в моем плену. И то, сколько он проживет, теперь зависит только от твоего благоразумия.

Он сделал короткую паузу.

– Сновидица настояла на том, чтобы забрать тебя отсюда, – продолжил чужак. – Я разрешил ей это, даже после того, как услышал, что именно вы собираетесь с ней сделать. Сейчас ты пойдешь с ней, будешь делать ровно то, что она скажет и молиться, чтобы она вернулась ко мне целой и невредимой.

Эван судорожно глотнул воздух, переводя безумный взгляд с темной фигуры у окна на меня.

– Но если во время перехода с ее головы упадет хоть один волос, если ты совершишь малейшую глупость и навредишь моему проводнику… я не просто убью твоего отца. Я заставлю его умолять о смерти. Я лично вырежу ему глаза, отрежу язык и уши, а после буду каждый день отрезать от его живого тела по куску и скармливать это мясо вашим слугам. Он будет подыхать долго. И каждый его крик будет на твоей совести.

Колени предательски дрогнули. Я уперлась пальцами в край письменного стола, перенося на него часть веса.

Эван побледнел так резко, что по щекам поползли мертвенные пятна.

Шед, стоявший за его спиной, положил тяжелую ладонь ему на плечо и слегка встряхнул.

– Отвечай, когда с тобой говорит командир, – глухо произнес он.

– Да, командир, – выдавил Эван, глядя в пол и не смея поднять глаза. – Я понял.

Я молча смотрела на чужака, все сильнее упираясь пальцами в край стола. Его угроза звучала чудовищно, но я не могла не признать, что теперь, сколько бы обиды и злости ни таил в себе Эван, во время перехода он вряд ли решится меня убить.

– Забирай его, – коротко произнес чужак, так и не отвернувшись от окна. – И завтра я не желаю ни видеть тебя здесь, ни слушать разговоры о пленниках. Так что проваливай в свою Обитель, Сновидица. И дай мне несколько дней тишины.

Я молча подошла к Эвану и протянула руку.

Парень замешкался лишь на мгновение, а потом судорожно вцепился в мои пальцы. Его ладонь оказалась холодной и влажной от пота. Я буквально чувствовала, как его трясет.

– Главное – не отпускай меня в переходе, – тихо сказала я.

В следующее мгновение нас поглотила темнота.

Уже внутри перехода я начала всерьез опасаться за состояние Эвана. Он дышал слишком быстро, все время вздрагивал и, кажется, боялся лишний раз даже посмотреть в мою сторону.

Когда вязкая темнота наконец выпустила нас наружу, мы оказались посреди освещенного холла в доме двоюродной сестры леди Уолл. К этому моменту лицо Эвана приобрело нездоровый серо-зеленый оттенок.

Тени перехода еще не успели окончательно рассеяться, когда он сделал несколько нетвердых шагов вперед, резко согнулся пополам и рухнул на колени. Его вырвало прямо на каменный пол.

В ту же секунду в холле поднялась невообразимая суета. На шум из глубины дома выбежали леди Уолл, ее сестра и несколько слуг. Женщины с приглушенными вскриками бросились к Эвану, служанки заметались по холлу, кто-то принес воду, кто-то полотенца. Вокруг скорчившегося на полу юноши быстро сомкнулось плотное кольцо людей.

Я подождала, пока первые минуты суматохи немного улягутся, и подошла ближе.

– Леди Уолл, мы можем поговорить?

Мать Эвана вскинула голову. В ее глазах мелькнули тревога и растерянность. Несколько секунд она смотрела на меня, затем перевела взгляд на сына.

– Я понимаю ваше желание остаться с сыном, леди Уолл. Но Эван жив, и он рядом с вами. А вот у меня времени почти не осталось.

– Позаботьтесь о нем, – тихо распорядилась она.

Леди Уолл поднялась и жестом предложила следовать за ней. Мы молча прошли вглубь гостевого крыла, миновали несколько дверей и остановились у небольшой комнаты. Внутри стояли стол, два стула и пустой комод.

Закрыв дверь, леди Уолл прислонилась к ней спиной. Ее руки заметно дрожали. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Леди Уолл выбежала из спальни в том, в чем спала. Поверх светлой ночной рубашки была наброшена темная домашняя накидка, которую она успела только перехватить поясом на ходу. Темные волосы рассыпались по плечам и спине, местами спутались после сна.

Она выглядела бледной и уставшей.

– Прости, Мирена, – наконец произнесла она. – Ты столько сделала для нашей семьи. Спасла меня, вернула Эвана…

– Не стоит, леди Уолл, – мягко, но решительно перебила я, опускаясь на один из стульев. – Оставьте благодарности. Сейчас нам нужно поговорить о вещах куда более серьезных. И, боюсь, времени у нас снова немного.

Она выпрямилась и внимательно посмотрела на меня, ожидая продолжения.

– Леди Уолл, когда Эван немного придет в себя, он начнет рассказывать о том, что видел, – осторожно начала я, подбирая каждое слово. – О том, чему очень легко дать неправильное объяснение.

Я замолчала и опустила взгляд на ладонь с порезами, оставленными стеклянной крошкой.

– О чем ты, Мирена? – спросила она. В голосе отчетливо слышалось напряжение. – Что мой сын может рассказать?

Я тяжело вздохнула и заставила себя посмотреть ей прямо в глаза.

– Дело в том, что я попалась, леди Уолл. Попалась неназванным еще в самом начале.

Она резко втянула воздух и прижала ладонь к губам.

Несколько секунд леди Уолл просто смотрела на меня. Потом ее брови медленно сошлись к переносице.

– Но… – она запнулась, все еще не отводя от меня взгляда. – Сейчас ты сидишь здесь, передо мной. Если неназванные схватили тебя… почему они отпустили?

– Я предложила им свой дар в обмен на жизни членов вашей семьи.

– Ты пошла на сделку… с неназванными? – спросила она почти шепотом. Лицо леди Уолл сделалось мертвенно-бледным. – И они согласились?

Конечно, согласились. Неназванные не дураки. Пленники были для них обузой, а мой дар – ценным ресурсом. По сути, они очень дорого продали мне собственную проблему.

– Именно поэтому мне удалось вернуть вас, – ответила я. – Именно так я вывела Эвана. И именно так собираюсь спасти Брейна Уолла.

Леди Уолл несколько секунд смотрела на меня так, словно никак не могла осознать услышанное. Потом прошла к ближайшему стулу и опустилась на него. Движение вышло осторожным и тяжелым, будто ноги вдруг перестали ей подчиняться.

– Зарница милостивая… – выдохнула она. – Что они потребовали взамен?

Я покачала головой.

– Это не важно.

– Напротив, Мирена, это очень важно. Если моя семья спасена ценой действий против Морвена… я должна понимать масштаб угрозы.

– А если бы выбор стоял между верностью короне и жизнями ваших детей, что выбрали бы вы, леди Уолл? – перебила я, не позволяя ей развить опасную тему и превратить разговор в допрос. – Меня не спрашивали и не дали времени взвесить последствия. Поставили перед выбором: либо я принимаю их условия и спасаю вас, либо ухожу, а вы остаетесь умирать в подвале. Скажите честно, вы бы поступили иначе?

Леди Уолл поджала губы, и в ее глазах мелькнуло понимание – жесткое, лишенное иллюзий.

Не дождавшись ответа, я продолжила уже спокойнее:

– Важно другое. Если Эван начнет рассказывать обо мне и неназванных, о вас и вашем чудесном спасении… если поползут слухи…

Леди Уолл закрыла глаза.

– Дом Уоллов будет уничтожен. Нас признают пособниками врага, казнят до третьего колена, а все имущество рода отойдет короне: земли, счета, дома, даже личные вещи. От нашего имени останется только запись в судебном реестре.

Вся ее выдержка вдруг дала трещину. Леди Уолл судорожно выдохнула, подняла дрожащие руки и спрятала лицо в ладонях. Несколько мгновений сидела неподвижно, едва заметно вздрагивая плечами.

Я осторожно коснулась ее руки.

– Леди Уолл, посмотрите на меня, – мягко произнесла я. – Вы живы. Ваши сыновья в безопасности. Еще день, самое большее два – и я выведу Брейна Уолла. А когда ваш муж окажется на свободе, мы сядем и решим, как правильно представить ваше спасение, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов.

Леди Уолл кивнула.

– Но есть еще одна проблема, которая требует решения, – я сделала глубокий вдох, чувствуя, как внутри снова натягивается струна. – И, к сожалению, решить ее нужно прямо сейчас. В том погребе заперты почти тридцать человек. Я могу вывести их. Но прежде мне нужно понять, что с ними делать дальше.

Лицо леди Уолл застыло, а взгляд сделался пугающе холодным.

– Ты просишь меня взять ответственность за тридцать жизней?

– Если оставить их в том погребе, они просто погибнут.

– Мирена, посмотри на меня. У меня больше нет дома. Нет власти. Нет средств. Ты пришла ко мне с проблемой, которую я не в силах решить.

– Но если не к вам, то к кому?

Она на секунду закрыла глаза и шумно выдохнула. Затем осторожно, но крепко взяла меня за руку.

– Ты уже взрослая, Мирена, и должна понять меня правильно. Посмотри вокруг. Это поместье принадлежит моей двоюродной сестре. Она приняла нас из милости, хотя мы ее родня. И даже это стало для нее тяжелой ношей.

Она бросила короткий взгляд на дверь.

– А теперь представь, что я приведу сюда еще тридцать человек. Голодных, больных, измученных. Их нужно кормить. Лечить. Одевать. Где они будут жить? На какие деньги? Кто даст им работу? Кто объяснит соседям, откуда они появились?

Я открыла рот, но так и не нашла ответа.

Она на мгновение закрыла глаза и устало потерла лоб.

– Нет, Мирена. Их нельзя приводить сюда.

От ее слов у меня сжалось горло. Отчаяние поднималось тяжелой волной, и я, не выдержав, тихо произнесла:

– Но я не могу вывести тридцать человек из подвала и оставить их посреди дороги.

– Ни в коем случае, Мирена, – жестко, без тени сомнения оборвала меня леди Уолл. – Даже не думай об этом. Выпустить их на улицу – значит совершить глупость, которая погубит нас всех еще быстрее. Напуганные, лишенные всего люди пойдут искать помощь у властей или Хранителей. А чтобы выторговать себе снисхождение, тут же расскажут, как именно спаслись. Хранители не оставят нам даже шанса, нас всех просто казнят.

Я покачала головой, высвобождая руку из ее ладоней. Разум отчаянно бунтовал, отказываясь верить в то, что выхода действительно нет. Что три десятка человек должны умереть просто потому, что их спасение может погубить других.

– Но ведь должен быть другой способ…

Леди Уолл посмотрела на меня долгим усталым взглядом.

– Думаешь, мне легко это говорить, Мирена? – негромко спросила она. – Там остались люди, которые много лет служили нашему дому. Люди, которых я знаю по именам. Но посмотри на меня. Я прячусь в чужом доме, не могу выйти за ворота, не могу написать друзьям и даже дать знать, что жива. Я вынуждена скрывать от всего мира сам факт нашего спасения.

Она прикрыла глаза.

– Мне больно это признавать, но другого выхода я не вижу. Пленные должны оставаться там, где находятся.

Разумом я понимала ее. Освобожденные пленные могли погубить и меня, и Уоллов. Но если я соглашусь с ней…

…чем тогда я лучше своих родителей, которые отказались от меня?

…чем я лучше тех, кто просто отворачивается, убеждая себя, что иначе нельзя?

Перед глазами все плыло, порезанная ладонь пульсировала болью, а в груди росло злое бессилие.

Я посмотрела на леди Уолл и тихо сказала:

– Сегодня ночью я рисковала всем, чтобы спасти Эвана Уолла. И я правда не понимаю, почему одна жизнь стоит того, чтобы бороться за нее до конца, а тридцать других – нет.

Леди Уолл долго молчала, потом покачала головой.

– Знаешь, чего я не понимаю? – спросила она. – Почему ты вообще это делаешь, Мирена? Почему воюешь за людей, которых даже не знаешь?