Глава 69: Рожденный предательством монстр

Едва тени за спиной растаяли, меня наотмашь ударило чужой яростью.

Она хлынула через узы так резко, что внутри мгновенно вспыхнуло желание крушить все вокруг. Сорвать книги с полок, швырнуть их в стены, закричать – лишь бы выплеснуть хоть немного этого бешенства. Дыхание перехватило, и я уперлась ладонями в колени, пытаясь удержаться на ногах.

От необдуманного поступка меня остановило только присутствие Мезиры. Окажись я в пещере одна, наверняка что-нибудь разнесла бы.

– Почему ты не закрываешься от него? – спросила она.

Я медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, выпрямилась. Все мое внимание теперь было сосредоточено только на ней.

Она подошла ближе и остановилась почти вплотную, заставив меня инстинктивно напрячься. Ее взгляд прошелся по моему лицу, задержался на шее, груди, руках, словно она видела не меня, а нечто совсем иное. На мгновение в ее глазах даже промелькнуло восхищение.

– Не ожидала, что мой сын способен создать нечто настолько прекрасное, – произнесла она наконец.

Она подняла руку, но не коснулась меня. Пальцы остановились в нескольких сантиметрах от моего плеча.

Мезира заглянула мне прямо в глаза. Несколько секунд она молча изучала мое лицо, словно читала по нему хронику чужой глупости, а затем покачала головой.

– Ничему мои ошибки его не учат.

Она опустила руку и отступила на полшага, но взгляд по-прежнему оставался прикован ко мне.

– Делить эмоции – одна из сторон связи, – ровно заговорила она. – Однако эмоциональная сила Мархуса значительно превосходит твою. Он веками привык проживать ярость, голод, желание и боль, ничем их не сдерживая. Поэтому формально вы делите эмоции, но на деле ты оказываешься затоплена им.

Я усмехнулась – добавить было нечего.

– Чтобы он не разрушал тебя изнутри, представь, что узы – это сквозной коридор, – продолжила она. – Если ты держишь его открытым, он будет входить без спроса и сливать в тебя все, что горит в его собственной голове. Тебе нужно запереть дверь со своей стороны. Представь комнату. Любое замкнутое пространство, в котором ты чувствуешь себя защищенной. Но есть два условия: оно должно надежно закрываться, и Мархус не должен знать этого места.

Первым делом я вспомнила нашу келью в Обители, но тут же отбросила эту мысль. Мархус там был, а дверь никогда не запиралась.

– Это важно, Мирена, – продолжила она. – Если он знает это место, то сумеет его вскрыть. А после этого закрыться от него снова будет гораздо сложнее.

Я задумалась. Ответ пришел сам: узкая круглая башня, примыкавшая к самому краю Крыла Сновидцев. Попасть туда можно было только через люк в полу, который закрывался на тяжелый засов. В башне ничего не хранили, и почти никто туда не поднимался. Мне нравилось сидеть на холодном каменном полу, прислонившись к стене, и слушать, как далеко внизу волны разбиваются о скалы.

– Представь, что стоишь там. И обязательно одна.

Мне даже не пришлось прилагать усилий. Я просто воскресила в памяти это место: запах сырого камня, серый свет из узкого окна и гул бушующего внизу моря. Стены башни мысленно сомкнулись вокруг меня, отсекая чужую пещеру.

– А теперь закрой дверь. На замок.

Я сделала все, как она сказала. Опустилась к деревянному люку в полу и задвинула тяжелый железный засов. Возможно, это прозвучит глупо, но в голове даже раздался тихий лязг металла.

Эффект наступил почти сразу. Давление в груди ослабло, оставив после себя только слабость. Желание крушить и убивать медленно растворилось, и я наконец смогла сделать глубокий, свободный вдох.

– Получилось, – прошептала я.

Я открыла глаза и уставилась на Мезиру. Удивление смешивалось с настороженностью.

Мезира лишь слегка склонила голову, будто и не сомневалась в результате.

– Я хочу разорвать эту связь, – сказала я прямо. – И мне нужна ваша помощь.

– Связь можно разорвать, Мирена, – тихо, с глубокой грустью произнесла она. – Но только до тех пор, пока Круг не замкнут.

Внутри все похолодело. Мезира повернулась и жестом пригласила меня к тяжелому каменному столу.

– Идем. Я хочу рассказать тебе то, о чем Мархус никогда не расскажет сам.

Я согласилась. После всего, что Мархус уже скрыл от меня, я до боли хотела наконец узнать все.

Мезира повернулась к открытой арке и негромко приказала в пустоту темного коридора:

– Принеси еды.

Я инстинктивно напряглась. Память тут же подкинула строки из рукописи Нуигини о третьем признании – о пище, которая впускает чужую силу внутрь тела. Повторять эту ошибку в доме Мархуса я не собиралась.

– Не нужно, – сразу отказалась я. – Я пришла не за этим.

– У тебя дрожат руки, и ты едва держишься на ногах. Твоему телу нужны силы. Пища, которую я предлагаю, ни на что не повлияет и ничем для тебя не обернется. Это обычная еда, которую приготовят и принесут слуги.

Мы прошли по каменному мостику к столу, и я села напротив нее.

Через несколько минут из темного прохода появился слуга. Он бесшумно поставил передо мной каменную пластину с глубокой чашей с горячим бульоном и пиалой с темной крупой.

Мезира дождалась, пока он уйдет.

– Ешь.

Я посмотрела на нее, ожидая, что теперь она начнет говорить, но Мезира молчала. Лишь сидела напротив, сложив руки на столе, и спокойно ждала. Я взяла пиалу с крупой скорее для того, чтобы прекратить это молчаливое давление. Добавила несколько ложек в бульон, перемешала и осторожно попробовала. Тепло медленно прошло по горлу и разлилось в пустом желудке.

Когда пиала опустела наполовину, я положила ложку и посмотрела на Мезиру.

– Прежде всего ты должна понять: Связь не щадит никого, – начала она. – Это не романтическая привязанность, а древний механизм сохранения рода. Она создает нерушимый союз, от которого рождаются дети, несущие в себе силу Бездны.

На слове «дети» дыхание оборвалось, а в ушах зашумело. Мысль о том, что эта магия уже отвела мне роль матери демонического потомства, заставила меня похолодеть.

– Поэтому узы передают даже малейшие эротические эмоции и телесные импульсы, – продолжила Мезира, спокойно игнорируя мою бледность. – Они могут тебя пугать, но если твое тело на них отвечает, Мархус будет искренне считать происходящее взаимной игрой. Демоны прямолинейны: мы переводим импульс в действие. Поэтому, если не собираешься доводить эту игру до конца, не принимай ее с самого начала.

Мезира закрыла глаза, словно собираясь с силами, а затем снова посмотрела на меня.

– Наш мир устроен просто, Мирена: власть принадлежит тем, в ком сильнее дыхание Бездны, – сказала она. – И любой, чья сила превосходит силу правителя, может однажды занять его место.

Она осеклась, заметив выражение моего лица. В серых глазах мелькнуло понимание, а следом – тень усталой насмешки.

– Неужели он не объяснил тебе даже этого?

Я покачала головой.

– Мархус вообще ничего мне не объяснял.

Уголок ее рта дрогнул.

– Да. Это на него похоже. Тогда слушай. Возводить из скал города, подчинять саму тьму, управлять течением подземных рек – все это лишь малая часть того, на что способны демоны, отмеченные благословением Бездны. Созидание или разрушение – неважно. Принцип всегда один: сила направлена наружу. Рождение Мархуса нарушило этот закон. Его сила извращена в самой своей основе: она ничего не отдает миру, только забирает. Под его волей металл ржавеет и рассыпается, дерево обращается в труху, земля становится мертвой, а живая плоть за несколько мгновений проходит путь, на который ей были отведены десятилетия.

Я слушала ее, затаив дыхание.

– Владыка Иркалла сразу увидел в мальчике угрозу. К Мархусу приставили лучшего воина Глубинных. Тот обучал его всему, и Мархус верил ему как отцу. Но наставник лишь изучал особенности его силы, выискивал пределы и запоминал каждую уязвимость. А когда решил, что знает достаточно, ударил в спину.

Мои пальцы сами собой сжались на краю стола.

– Наставник прекрасно понимал: Мархус, несмотря на всю свою сокрушительную мощь, не способен уничтожить то, чего не видит, – продолжила Мезира. – В последний миг Мархус успел увернуться. Лезвие ушло в сторону и глубоко распороло бок, но этого мгновения хватило, чтобы он высушил наставника. Владыка пришел в ярость и приказал вырезать всю его семью. Объявил это наказанием за покушение на своего слугу, и Мархус поверил, что правитель его защищает.

Мезира сделала паузу. Ее взгляд стал жестким.

– Следующий шрам – тот, что у щеки, – оставил ему уже сам правитель. Он дождался, когда Мархус вернется после тяжелого боя, и ударил в лицо, целясь в глаза. Мархус не только выжил, но и уничтожил владыку Иркалла.

Я опустила взгляд, не желая, чтобы она увидела, насколько сильно меня задели ее слова. Грудь неприятно сдавило. Я все еще злилась на Мархуса, но теперь эта злость сталкивалась с болью, которую я не хотела чувствовать.

– У него есть еще один шрам. Возле сердца, – напомнила я, чувствуя, как внутри все цепенеет.

– Мархус полюбил демоницу. Красивую, сильную тварь. Он не знал, что она сохранила верность прежнему владыке. Она ждала десятки лет. А потом во время близости оседлала его и вонзила кинжал в грудь по самую рукоять. Мархус высушил ее, пока она еще сидела на нем.

Меня передернуло. Перед глазами вспыхнула темнота, торчащая из его груди рукоять и иссушенное тело женщины, рухнувшее сверху. К горлу подступила горечь. Мезира коротко кивнула, будто я поняла все правильно.

– Поэтому, Мирена, какие бы фантазии ты ни решила воплощать в постели, не садись на него сверху. После той ночи он убивает раньше, чем успевает понять намерения женщины.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы не заорать. Я вообще-то пришла разрывать Связь, а не получать наставления о том, как безопасно укладывать демона в постель.

– Его нашел Шед, – вернулась к рассказу Мезира. – Спрятал и выходил, не позволив остальным добить. С тех пор Шед остается единственным, кто ни разу его не предал.

Я невольно подняла на нее глаза. Слово «единственным» неприятно зацепило. Значит, ни она сама, ни отец Мархуса в этот короткий список не входили. И пока я колебалась, не зная, имею ли право задавать такой вопрос, Мезира уже заговорила о другом.

– Демоны не носят шрамов, Мирена. Отметины на коже считаются признаком слабости. Но Мархус сохранил каждый рубец. Оставил их как доказательство того, что доверять нельзя никому.

Мезира вздохнула, но взгляда не отвела.

– Мирена, он не умеет любить так, как умеете вы. Его никто этому не учил. Все, что он понимает под заботой, – объявить тебя своей, спрятать в самой глубокой пещере и уничтожить любую угрозу вокруг. Ты злишься, потому что связь лишила тебя части выбора. Но она обрекла и его.

Я непонимающе нахмурилась, чувствуя, как внутри снова поднимается протест.

– Ты можешь закрыться от него и уйти. Но твой уход станет для него болью, которая не ослабеет ни через год, ни через столетие.

– Никто не мешает ему точно так же закрыться от меня и жить своей жизнью.

Мезира посмотрела на меня с такой тяжелой грустью, что у меня перехватило дыхание.

– Мархус закроет эту дверь только в одном случае.

– В каком?

– Когда будет умирать. Чтобы спасти тебя от боли и не дать почувствовать, как остановится его сердце.