Глава 11.

Я начала осторожно осматривать мальчика. Кожа была сухой, потрескавшиеся губы шептали бессвязные слова. Глаза полуприкрыты, взгляд бессмысленный.

– Нужно все сменить, – уверенно сказала я, поворачиваясь к матери, которая не сводила с меня глаз, полных надежды и страха. – Постелите чистое белье. Подушку тоже нужно сменить на свежую.

Женщина заморгала.

– Но… у нас не так много чистого…

– Сейчас это важнее всего, – твердо перебила я. – Постель должна быть чистой и сухой. Это поможет ему легче дышать.

Поколебавшись, женщина пошла к сундуку и достала оттуда выбеленную льняную ткань. Пока она перестилала постель, я смочила чистую тряпку в прохладной воде и начала осторожно обтирать лицо и шею мальчика. Он слабо застонал, но не открыл глаз.

– У него холодные ноги, – обеспокоено произнесла я, ощущая ледяные ступни. – Это плохо. Нужно согреть его.

Я повернулась к Астрид и ее матери. Они смотрели на меня с полным непониманием.

– У вас есть алкоголь? Любой? – спросила я. – Водка, самогон… Что-нибудь крепкое?

Женщины переглянулись.

– Есть немного самогона… но мы его только по праздникам… – пробормотала мать.

– Сейчас праздник, – отрезала я. – Несите.

Когда женщина принесла бутылку самогона, я налила немного на ладони и энергично начала растирать ноги и руки мальчика. Кожа покраснела, но оставалась холодной.

– Наденьте ему теплые носки, – скомандовала я, не останавливаясь с растиранием. – И варежки, если есть. Хотя бы на некоторое время. Важно, чтобы он согрелся.

Женщины опять в замешательстве, но бросились выполнять мои распоряжения. Через минуту на ногах Эрика уже красовались шерстяные носки, а на руках – грубые варежки.

– Еще не мешало бы проветрить помещение, – задумчиво произнесла я, оглядывая тесную комнату. – Но мальчика нельзя выносить на улицу. Значит, пока придется так.

Закончив с манипуляциями, я обратилась к матери Эрика уже более мягким тоном:

– Когда он последний раз ел? И пил?

Вопрос застал женщину врасплох. Она покраснела и смущенно отвела взгляд.

– Уже и не помню… Кажется, вчера немного хлебного отвара…

– А в туалет по-маленькому он ходил? – продолжала я допрос, неотступно глядя на мать.

Теперь в ступор впали обе женщины. Астрид, стоящая за спиной матери, открыла рот от удивления.

– Вам нужно поить его как можно чаще, – настаиваю я. – И кормить хотя бы понемногу. Жидкость поможет вывести жар и остудит тело, а пища даст силы. Но еда должна быть легкой, чтобы организм не тратил силы на ее переваривание.

– Но что ему дать? – растерянно спросила мать.

– Приготовьте морс из ягод, что у меня в корзинке, – ответила я. – Там есть малина и клюква. Они помогут сбить жар. А и есть ли у вас мед?

– Есть, – мать Эрика кивнула.

Женщины все еще казались растерянными, но под моим внимательным взглядом принялись послушно выполнять мои указания. Мать принялась искать мед, а Астрид на кухне начала готовить морс из ягод.

Я снова посмотрела на мальчика. Его состояние было тяжелым, но я сделала все, что могла. Оставалось только надеяться, что его организм справится. А пока я буду рядом и буду делать все возможное, чтобы облегчить его страдания. И чтобы эти мать с сестрой наконец-то научились заботиться о нем.

Прошел час, другой… Я продолжала ухаживать за мальчиком, смачивая его губы водой, обтирая горячий лоб, следя за его дыханием. Эрик то затихал, погружаясь в забытье, то начинал метаться в бреду, тихо  постанывая.

В какой-то момент я услышала приглушенные голоса из-за шторки. Это Астрид разговаривала с матерью.

– Если Эрик не поправится до возвращения отца и братьев… нам обеим влетит по первое число, – шептала Астрид.

– Не говори так, – отвечала мать, ее голос дрожал.

– Еще как влетит, – возразила Астрид. – Он же  самый младший. Если с ним что-нибудь случится, все скажут, что мы не уберегли мальчика.

– Мы успеем поставить его на ноги, и отец не узнает, что все было так плохо. Эта девка нам поможет. А отец принесет дичь, и все будет хорошо.

Из их разговора я поняла, что мужская половина семьи отсутствует дома. Отец с сыновьями ушли на охоту в лес, чтобы набить к празднику как можно больше дичи. Видимо, для них это был единственный шанс обеспечить праздничный стол и запастись провизией на зиму.

Стало очевидным, что живут они небогато. Жизнь в этом суровом крае не щадила никого.

В этот момент Астрид заметила, что я подслушиваю их разговор. Ее лицо тут же исказилось от злости.

– Что осматриваешься? – саркастически поинтересовалась она. – Не ожидала, что я, Астрид, живу в таком покосившемся убогом доме, а?

Я вздохнула, стараясь сохранять спокойствие.

– Я ничего такого не думаю, – ответила я. – Мне все равно, кто в каких условиях живет. Это не мое дело.

– Да конечно, – хмыкнула Астрид. – Твоя правда. Чего тебе думать-то? Ты вон какая вся из себя… – в словах девушки была злоба, но больше всего в них сквозила зависть.

– Тебе лучше заботиться о брате, – перебила я ее, не желая вступать в перепалку.

Астрид нахмурилась.

– Отец потерял в бою руку, – вдруг неожиданно призналась она. – Чудом остался жив. После этого он больше не может участвовать в набегах, понимаешь? А значит, мы живем только с того, что сами вырастим, поймаем…

– Я понимаю, – ответила я, стараясь не показать своего сочувствия. Думаю, оно вызвало бы еще больше раздражения со стороны девушки в мою сторону.

– Два брата живут отдельно со своими семьями, – продолжала Астрид. – Порой помогают нам, но им и самим своих кормить надо. Всем тяжело.

В ее голосе прозвучала обреченность. Впервые я увидела в этой надменной сплетнице не злобную фурию, а обычную женщину, уставшую от тяжелой жизни. Стало понятно, почему она так ухватилась за возможность покинуть тяжелые условия жизни с родителями и выскочить замуж за Торвальда. Торвальд – сильный воин, приемник ярла, и девушка рассчитывала, что займет высокое положение в местном обществе. А тут я нарисовалась. Вот и получается, что я виновата стала во всех ее бедах.

Я снова посмотрела на Эрика. Он по-прежнему лежал без сознания и с жаром. Очевидно, что отец семейства, оставшийся без руки, возлагает большие надежды на младшего сына как на помощника и добытчика. В этом суровом краю у детей короткое детство, и уже лет в двенадцать они начинали ходить с отцами в лес как полноценные и равные им охотники. Конечно, в таком возрасте их еще не брали в набеги, но к годам пятнадцати они уже могли претендовать на место на драккаре. В общем, я приложу все усилия, чтобы мальчик выкарабкался.

– Вы принесли мед? – я перевела тему разговора. – Присмотрите за мальчиком, я хочу сварить отвар, – я решила, что некоторые вещи пусть останутся моими маленькими секретами, такие как, например, травяной отвар с медом.

Мать Эрика достала из заветного сундука небольшой глиняный горшочек с медом. Мед пах дикими травами и летом.

Я вышла на кухню вместе с Астрид, которая почти закончила приготовление ягодного морса. Запахи клюквы и малины наполнили небольшое помещение.

– Морс почти готов, – сказала Астрид, встретив мой взгляд. – Можно поить.

– Хорошо, – кивнула я. – А пока присмотри за братом. Мне нужно сварить отвар.

Взяв горшочек с медом и несколько трав из своей корзинки, я вышла на улицу, подальше от любопытных глаз. Устроившись на небольшом бревне рядом с домом, я начала готовить отвар. Смешала сушеные листья малины, ромашку и немного зверобоя. Добавила ложку меда и залила все это кипятком.

Пока отвар настаивался, я прислушивалась к звукам леса. Птицы весело щебетали в ветвях деревьев, а легкий ветерок шелестел листвой. Спокойствие природы немного успокаивало меня.

Через некоторое время отвар был готов. Он пах душистыми травами и медом. Я вернулась в дом, держа в руках небольшую глиняную миску с целебным напитком.

Мать Эрика с тревогой смотрела на меня.

– Что это? – тихо спросила она, покосившись на миску.

– Это отвар из трав и меда, – ответила я. – Он поможет ему легче дышать и укрепит силы. Давайте ему понемногу, маленькими глотками.

Женщина подозрительно прищурилась.

– А это не опасно? – спросила она. – Ты же… ты же не здешняя. Откуда тебе знать, что можно давать нашему мальчику?

Я вздохнула. Похоже, мне придется доказывать свою компетентность.

– Попробуйте сами, – предложила я, протягивая ей миску с отваром. – Если боитесь за ребенка, попробуйте сами.

Женщина колебалась. В ее глазах читались сомнение и недоверие. Наконец она решилась. Осторожно взяла миску из моих рук и поднесла ее к губам. Сделала небольшой глоток и медленно причмокнула в попытке распробовать или почувствовать что-то не то. Но ничего такого, что могло бы навредить мальчику или кому-то еще, там не было.

Лицо ее внезапно просветлело.

– Это… вкусно, – удивленно протянула она. – И пахнет хорошо.

Я облегченно выдохнула.

– Мед и травы – это лучшее лекарство, – сказала я. – Они помогают организму бороться с болезнью. Давайте этот отвар Эрику несколько раз в день. И ягодный морс тоже.

Женщина одобрительно кивнула.

– Хорошо, – сказала она. – Я буду делать все, как ты скажешь. Спасибо тебе.

После того как мы дали мальчику немного морса с медом, он слегка порозовел. Потом уснул. Мне показалось, что дыхание стало ровнее. Мать и Астрид облегченно вздохнули. И все вместе стали ждать. Долго и томительно. Чтобы не сидели без дела, матери и сестре было дано указание поить его отваром как можно чаще, я решила, что нужно заняться домом. Чистота – залог здоровья. Особенно когда в доме больной ребенок.

– Нужно навести порядок, – решительно заявила я, оглядывая захламленное помещение. – Вымыть пол, вытереть пыль, проветрить…

Я ожидала сопротивления. Предполагала, что женщины воспримут мои слова как оскорбление. Но на удивление они лишь молча переглянулись и кивнули. Видимо, осознание серьезности положения заставило их временно забыть о своей гордости.

– Хорошо, – тихо произнесла мать Эрика. – Начнем прямо сейчас.

К моему изумлению, женщины не стали спорить или огрызаться, а тихо взяли тряпки, ведра с водой и принялись за работу. Астрид ворчала, но послушно вытирала пыль с полок и лавок, а ее мать отмывала пол у кровати Эрика. Я помогала им, чем могла, отправившись на кухню и принявшись отмывать посуду.

Домишко был небольшим: одна просторная комната и отгороженный занавеской уголок – подобие кухни. Стены сложены из толстых бревен, между которыми пробивался мох. Пол сколочен из грубых досок.

Сердцем дома был очаг. Он одновременно и обогревал жилище, и служил местом для приготовления пищи. Над очагом висел котел, в котором варилась еда, а рядом стояли глиняные горшки и деревянные миски.

В доме были две отгороженные занавеской зоны. В одном углу стояла широкая кровать, застеленная грубым одеялом. Видимо, здесь спали отец и мать Эрика. Во втором углу за занавеской находилась узкая кровать, на которой, вероятно, спали Эрик с сестрой Астрид. Сейчас же там спал только мальчик.

Несмотря на скромное убранство, в доме чувствовалась какая-то особая атмосфера. Атмосфера простой, но крепкой семьи.

Пока мы убирались, я внимательно рассматривала окружающие предметы. На полках стояли глиняные горшки с травами, на стенах висели пучки сушеных ягод и грибов. В углу лежали охотничьи трофеи: шкуры животных и оленьи рога. Это говорило о том, что семья живет охотой и собирательством.

Работа кипела. Женщины молча, но усердно выполняли мои указания. Они старались изо всех сил, чтобы сделать дом чище и уютнее. Казалось, что в этом небольшом домишке, наполненном запахом трав и дыма, царит особая атмосфера надежды.

Надежды на то, что Эрик поправится.

Надежды на то, что охотники вернутся с добычей.

Надежды на то, что жизнь наладится.

И я сделаю все возможное, чтобы помочь этим людям. Чтобы помочь им сохранить то немногое, что у них есть. Семью.

Вечером, когда уборка была закончена, дом преобразился. Он стал светлее, чище и уютнее. Даже воздух как будто стал легче.

Я снова посмотрела на Эрика. Он все еще спал, но его дыхание было ровным и спокойным.

Может быть, у нас действительно есть шанс и кризис миновал?

Ближе к ночи Эрик пришел в себя. Его глаза сначала были мутными и бессмысленными, но постепенно в них появился проблеск сознания. Я заметила, что жар стал не таким сильным, и это вселяло надежду.

– Эрик, ты меня слышишь? – тихо спросила я, склонившись над ним.

Он с трудом кивнул.

– Пить… – прошептал он слабым голосом.

Я тут же подала ему кружку с ягодным морсом и помогла немного приподняться. Он выпил несколько глотков и снова опустился на подушку.

– Есть хочешь? – спросила я.

Он снова кивнул.

Я велела матери Эрика сварить легкий куриный бульон. Сама бы я справилась быстрее, но старалась не лезть больше положенного, чтобы не раздражать хозяйку лишний раз. Бульон получился на удивление удачным, и мальчику удалось скормить несколько ложек. После еды он снова уснул, умиротворенно посапывая. Перед сном я снова напоила его и морсом, и отваром с медом и травами.

Именно в этот момент, когда Эрик уснул, вернулись охотники. Их появление было внезапным и шумным. С улицы донеслись громкие голоса, топот ног и рычание собак. Я замерла, понимая, что пора уходить.

Попрощавшись с матерью и сестрой Эрика, которые благодарили меня за помощь, и быстро вышла из дома. Не хотелось сталкиваться с вернувшимися мужчинами и объяснять причину своего нахождения здесь.

Я уже почти достигла границы их двора, когда услышала, как меня кто-то догоняет. Обернувшись, я увидела Астрид. Она запыхалась и держала в руках мою корзинку.

– Стой! – крикнула она. – Ты забыла корзинку.

Я остановилась и подождала, пока она ко мне подойдет.

– Спасибо, – сказала я, принимая ношу.

Астрид немного помедлила, а потом тихо произнесла:

– Я… я хотела извиниться. За ту сцену в бане. Я была неправа.

Я удивленно посмотрела на нее. Не ожидала услышать от Астрид извинения.

– Все в порядке, – ответила я. – Забудь.

Астрид облегченно вздохнула.

– Спасибо, – сказала она. – И… спасибо за Эрика. Ты ему очень помогла.

Она посмотрела мне прямо в глаза, и я впервые увидела в них искреннюю благодарность.

– Надеюсь, ему станет лучше, – ответила я.

Обменявшись последними словами, мы попрощались. Астрид вернулась в дом, а я направилась к своему жилищу.

Было уже совсем темно. Луна освещала дорогу, и тени от деревьев танцевали на земле. Я шла быстро, стараясь не задерживаться на улице.

Войдя в дом, я увидела Торвальда. Он сидел за столом и хмуро смотрел на меня. При моем появлении он тут же подскочил ко мне и гневно спросил:

– Где ты была? И что ты там делала?

Его голос был резким и властным. Я постаралась сохранить спокойствие.

– Я помогала Эрику, – ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза. – Он сильно заболел.

Торвальд нахмурился еще сильнее.

– Какому еще Эрику? – спросил он. – И почему ты должна ему помогать?

Я постаралась говорить спокойно, не выдавая своего волнения.

– Ты же сам всем рассказывал, что я лекарка, – ответила я. – Вот ко мне и прибежали за помощью, когда у ребенка жар поднялся.

Торвальд ошарашенно уставился на меня. Его глаза округлились от удивления.

– Я… я рассказывал? – пробормотал он. – Нет, я никому не говорил. Я только шепнул Астрид… Эрик? Эрик… это… это ее братишка?

– Именно, – ответила я, выдергивая свои руки из его захвата. Мне не нравилось, когда он меня так тискал.

Торвальд нахмурился, обдумывая услышанное.

– Астрид… – пробормотал он. – Неудивительно. Значит, теперь о том, что ты лекарка, будет знать весь поселок.

Я недоуменно посмотрела на него.

– Почему? – спросила я.

Торвальд вздохнул и провел рукой по волосам.

– Потому что мать Эрика и Астрид  – первая болтушка на деревне, – ответил он. – Если она узнала, то завтра об этом будет знать каждая собака.

Мне стало не по себе. Я понимала, что Торвальд прав. Слух о том, что я лекарка, распространится по поселку со скоростью лесного пожара, и ко мне начнут приходить люди за помощью. С одной стороны, это хорошо. Я смогу приносить пользу людям, используя свои знания. С другой стороны, это небезопасно. Вдруг кто-то решит, что я колдунья и захочет меня сжечь на костре? Или, хуже того, попробует использовать мои знания в своих корыстных целях? Или в случае, когда я помочь не смогу, обвинят меня в том, что я и стала причиной смерти.

– И что мне теперь делать? – тихо спросила я.

Торвальд пожал плечами.

– Ничего, – ответил он. – Живи как жила. Просто будь осторожна.

Его слова меня напугали. Я понимала, что Торвальд говорит правду. В этом суровом мире не любят тех, кто отличается от других. Тех, кто обладает знаниями и умениями, которые могут пригодиться.

– Я буду осторожна, – пообещала я. – Но я не откажу в помощи тем, кто в ней нуждается.

Торвальд посмотрел на меня долгим и пристальным взглядом. В его глазах читалось какое-то странное выражение, которое я не могла понять.

– Смотри сама, – сказал он наконец. – Только потом не говори, что я тебя не предупреждал.

С этими словами он отвернулся и вышел из дома, оставив меня наедине со своими страхами и сомнениями. Я села за стол и задумалась. Что же мне делать дальше? Как поступить правильно?