Глава 13.

Утро выдалось тревожным. Солнце едва пробилось сквозь занавеси, когда громкий стук в дверь разбудил нас. Торвальд, все еще сонный, рывком поднялся с кровати и, натянув на себя штаны, пошел открывать. Я закуталась в простыню, чувствуя, как тревога с каждой секундой нарастает в груди.

За дверью стоял гонец с суровым выражением лица.

– Торвальд,  ярл ждет тебя с твоей женщиной вместе, – провозгласил он громким командным голосом. – Вам нужно немедленно явиться в его дом.

У меня перехватило дыхание. Ярл? Что ему от нас нужно? В голове пронеслась вчерашняя ночь, драка Торвальда с Ярилой… Неужели ярл узнал?

Лицо Торвальда помрачнело.

– Хорошо, – отрезал он.

Гонец кивнул и ушел, оставив нас в тягостном молчании.

– Что это значит? – спросила я, чувствуя, как внутри все сжимается от страха.

– Не знаю, – ответил Торвальд нахмурившись. – Но это явно неспроста. Нужно собраться и идти. Тянуть время нет смысла.

Он начал быстро одеваться, его движения были резкими и нервными. Я последовала его примеру, стараясь не показывать свой испуг. Но внутри у меня все дрожало.

Как только мы оделись и вышли из дома, страх наполнил меня. По дороге к дому ярла я не могла говорить и смотреть по сторонам. На меня навалились тысячи предчувствий и опасений.

У ворот нас встретили стражники и провели внутрь. Я хоть и была ранее в доме ярла, но не запомнила свое первое посещение толком. А все последующие я приходила с черного входа, и меня сразу же провожали в покои ярла. Так что его дом я практически и не видела толком. А теперь мне все здесь казалось огромным и чужим. Нас провели через длинные коридоры, украшенные трофеями и оружием, в огромный зал. Зал был освещен факелами, которые отбрасывали пляшущие тени на стены. Вдоль стен стояли воины в доспехах, их лица были бесстрастными и суровыми.

А в конце зала на высоком кресле, обитом мехами и украшенном сложной резьбой, что-то вроде трона, восседал ярл.

Его лицо выражало власть и силу. Рядом с ним стояли несколько советников, а также… Ярил.

Увидев его, я почувствовала, как гнев поднимается во мне. Его лицо распухло, половина его лица была покрыта синяками, но в его глазах светилась злоба. Он выглядел жалко и отвратительно.

Когда мы вошли в зал, Ярил злобно усмехнулся и выкрикнул:

– А вот и наши герои. Смотрите, Алана собственной персоной пожаловала. Стыдно, наверное, девка, в глаза людям смотреть, после того как оклеветала достойного воина. А этот… – и мужчина плюнул, показывая свое отношение к Торвальду. –  Верный пес, всегда готовый защищать свою шлюху.

Я задохнулась от возмущения. Как он смеет говорить такое обо мне? После всего, что он сделал! Как смеет смеяться надо мной? От гнева внутри все забурлило, но страх парализовал меня, не давая ни слова вымолвить.

Торвальд угрожающе шагнул вперед, его глаза сверкали яростью.

– Тебе что, вчера не хватило? – прорычал он. – Ты добавки хочешь? Я могу повторить, если ты забыл, как это – лежать на земле с разбитым лицом.

Ярил отшатнулся, но тут же выпрямился, стараясь скрыть страх.

– Не смей мне угрожать! – завопил он. – Ярл нас рассудит.

Ярл поднял руку, призывая к тишине.

– Довольно! – прогремел его голос. – Хватит этих глупых дрязг!

Он посмотрел на нас с Торвальдом, его взгляд был холодным и оценивающим.

– Торвальд, Алана, – произнес он медленно. – Вас обвиняют в том, что вы учинили расправу над Ярилом. Правда ли это? И правда ли то, что Алана оклеветала честного воина Ярила, обвинив его в том, чего он не совершал?

Я похолодела. Это ложь! Наглая, подлая ложь! Он пытался… он избил меня! А теперь он выставляет все так, будто это я во всем виновата.

Во мне поднялась волна гнева, сметая остатки страха. Я больше не могла молчать.

– Это неправда! – выкрикнула я, мой голос дрожал от ярости. – Ярил лжет! Он напал на меня! Он пытался…

Я запнулась, не в силах произнести эти слова вслух. Но Торвальд меня поддержал.

– Он пытался надругаться над ней, ярл, – сказал он твердо. – Ярил напал на Алану, когда она отказала ему. Он ударил ее по лицу.

Ярл нахмурился.

– Это серьезные обвинения, Торвальд, – сказал он. – У тебя есть доказательства?

– Её слова – это доказательства, ярл, – ответил Торвальд, глядя ярлу прямо в глаза. – Я верю ей. И любой, кто видит ее лицо, поймет правду.

Я почувствовала, как слезы подступают к глазам. Поддержка Торвальда придала мне сил. Я выпрямилась и посмотрела на ярла.

– Я говорю правду, ярл, – сказала я. – Я не оклеветала Ярила. Он напал на меня, потому что думал, что ему все позволено. Он считал, что может делать со мной все, что захочет. Но я не позволю ему выставить меня виноватой.

Ярил злобно рассмеялся.

– Не слушайте ее! – завопил он. – Она лгунья! Она хочет отомстить мне за то, что я отверг ее. Я не Торвальд. Со шлюхами не сплю и всякое отребье в койку не тяну. Узнала, поди, девка, что моей жене вот-вот рожать, вот и подумала, что не откажусь. А не тут-то было, вот своего цепного пса на меня и натравила.

Я вздрогнула от его лжи. Он пытался изнасиловать меня, а теперь он говорит, что отверг меня? Ярость душила меня.

– Ты мерзкий лжец! – выкрикнула я. – Ты трус и подлец! Ты пытался… ты…

Слова застряли у меня в горле. Я не могла продолжать. Слишком больно было вспоминать об этом.

Ярл молчал, глядя то на меня, то на Ярила. Его лицо было непроницаемым. Я не понимала, чему он верит.

Время тянулось мучительно медленно. Казалось, будто прошла вечность, прежде чем ярл вмешался.

– Молчать! – прогремел он, заставляя всех замолчать. – Я выслушал обе стороны. И сейчас вынесу свой вердикт.

В повисшей тишине каждое слово ярла звучало как приговор. Я замерла, ожидая решения своей судьбы, зная, что от него зависит всё: моя свобода, моя жизнь, моя репутация. Но в этот самый момент, когда ярл открыл рот, чтобы произнести вердикт, в зал ворвался мужчина. Он был запыхавшимся, испуганным и каким-то растерянным.

– Ярл! Ярил! – крикнул он, не обращая внимания на правила приличия. – Жена Ярила рожает! Бабка-повитуха говорит, что она умирает. И младенец, скорее всего, тоже.

В зале воцарилась мертвая тишина. Все взгляды обратились к Ярилу, лицо которого вдруг стало пепельно-серым. Он, казалось, забыл о нашем присутствии и о своем желании меня наказать. В его глазах читался только страх за жену и будущего ребенка.

Ярл нахмурился, но быстро взял себя в руки. Он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела… надежду?

– Алана, – произнес он, – ты целительница. Ты можешь чем-то помочь?

Я колебалась. Мне нужно было думать быстро. Те небольшие знания и умения, что у меня были, – это весь мой медицинский багаж. Но, видимо, для этого мира и этого много. Я не могла просто стоять в стороне, зная, что могу спасти две жизни. Но… Ярил. Этот мерзавец, который только что оклеветал меня, который чуть не сломал мою жизнь. Стоит ли ему помогать?

– Я могу попытаться, ярл, – ответила я, стараясь скрыть свои сомнения. – Но я не всесильна. Я не могу обещать чуда.

Прежде чем я успела сделать шаг, Торвальд схватил меня за руку.

– Постой, Алана, – сказал он тихо, но твердо. – Ты уверена, что хочешь этим заниматься? Если ты не сможешь помочь, Ярил обвинит тебя во всем. Он скажет, что ты намеренно погубила его жену и ребенка из мести.

Его слова заставили меня остановиться. Торвальд был прав. Ярил способен на любую подлость. Он попытается использовать эту ситуацию против меня.

Но я не могла позволить страху руководить мной. Я не могла позволить из-за Ярила женщине и младенцу умереть, если в моих силах им помочь.

– Я понимаю риски, Торвальд, – ответила я. – Но я не могу просто стоять и смотреть, как умирают люди. Это противоречит всему, во что я верю. Если я это сделаю, то перестану уважать себя.

Я посмотрела на Ярила. Его лицо было искажено от ужаса. Он хотел что-то сказать, но не мог вымолвить ни слова.

– Это все из-за вас! – вдруг закричал он, обращаясь ко мне и Торвальду. – Если бы ты, сука, не оклеветала меня, если бы ты, пес, не избил меня, я бы пришел домой целым. Моя жена не увидела бы меня в таком виде. Ее не напугало мое избитое лицо. И она не начала бы рожать раньше срока. Это все вы виноваты.

Я задохнулась от гнева. Этот трус даже сейчас не хочет брать на себя ответственность за свои поступки. Он обвиняет меня в том, что его жена страдает. Он перекладывает вину на меня, чтобы оправдать себя.

Ярл нахмурился, глядя на Ярила с отвращением.

– Замолчи! – рявкнул он. – Хватит истерик! Сейчас важно спасти твою жену и ребенка.

Он встал с кресла и кивнул Торвальду.

– Пойдемте, – сказал он. – Эй, парень, – обратился он к гонцу, принесшему эту новость, – веди нас.

Я кивнула и вышла из зала следом за растерянным гонцом, направляясь к дому Ярила. Торвальд шел рядом со мной, его рука касалась моей спины, даря мне поддержку. Ярил плелся позади нас, проклиная нас на каждом шагу.

Дом Ярила встретил нас хаосом. Женщины бегали по дому, кричали и плакали. Но стоны роженицы доносились не из дома, а из бани, стоявшей немного поодаль. Именно туда, в пропахшее деревом и паром помещение, нас и повела бабка-повитуха, встретившая у калитки.

– Ярл, – проговорила она, – я сделала все, что могла. Но она слаба. Ребенок застрял. Да и крови много потеряла, я уже молчу про раны. Они оба до утра не доживут.

Я кивнула и вошла в баню. Горячий влажный воздух обдал меня жаром, заставив лицо покрыться испариной. Свет проникал сквозь маленькое окошко под потолком, отбрасывая дрожащие тени на бревенчатые стены. В полумраке я увидела ее – молодую женщину, лежащую на грубо сколоченной лавке, покрытой старыми тряпками. Ее лицо было бледным, почти прозрачным, покрытым липким потом. Она тяжело дышала, ее глаза были широко раскрыты и полны боли.

Женщина кричала. Кричала так, как кричат раненые звери, загнанные в угол. Ее крики были полны не только физической боли, но и отчаяния, ненависти, проклятий.

– А чтоб тебя драуги драли, Ярил! – выла она, сжимая кулаки. – Чтоб ты сдох в мучениях! Чтоб земля тебя не носила!

Яростные проклятия вырывались из ее груди, смешиваясь с хриплыми стонами. Бабка-повитуха вздохнула и покачала головой.

– Ну что ты так, дочка? – проговорила старуха. – Что ты на мужа-то ругаешься? Сейчас тебе о ребенке думать надо, а не проклятия слать.

В ответ на ее слова женщина разразилась еще более яростным криком.

– А чего мне о нем думать? – провыла она. – Он сам виноват! Пришел ночью избитый, как пес шелудивый, и давай орать, что какая-то девка ему отказала! И что он, думаете, сделал? Он меня беременную изнасиловал! Скотина! После этого у меня кровотечение открылось и роды начались! Чтоб он сдох!

От ее слов меня словно окатили ледяной водой. Неужели это правда? Неужели Ярил способен на такое зверство? Мерзкий, отвратительный подонок. Гнев захлестнул меня, смешавшись с жалостью к этой несчастной женщине.

Я подошла к ней и взяла ее руку в свою. Ее пальцы были холодными и дрожащими.

– Я здесь, – сказала я тихо. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь.

Она посмотрела на меня с благодарностью.

– Спасибо, – прошептала она. – Спасите моего ребенка. Если у вас получится… я не хочу, чтоб он рос без матери из-за этого ублюдка, – она практически просила меня забрать ребенка себе, если она умрет. У меня мороз по коже прошел от ее слов.

Кивнула, чувствуя, как решимость наполняет меня. Я не могла обещать, что все будет хорошо, но я поклялась себе, что сделаю все возможное, чтобы спасти ее и ее ребенка. И отомстить Ярилу за всё содеянное, если у меня получится это сделать.

Я начала осматривать ее. Кровь. Много крови. Она была повсюду: на тряпках, на лавке, на ее теле. Женщина была слаба, ее дыхание становилось все более прерывистым. Я быстро поняла, что ситуация критическая. Ребенок действительно застрял, а кровотечение продолжалось. Бабка-повитуха была права: без помощи они оба погибнут.

– Какой срок? – я обращалась к бабке, так как к  женщине обращаться было бесполезно.

– Только семь лун-то, наверное, и прошло, – задумалась старуха. – Да сидеть малышу там еще долго надо было, – добавила повитуха, и тут я с ней была полностью согласна.

– Почему кровь и на улице, и в бане? – я сразу приметила кровавую дорожку, ведущую еще с улицы.

– Так за мной когда прибежали, девка-то уже на ногах стоять не могла. Ты, я вижу, не местная и обычаев наших не знаешь, а у нас на коленках да на локтях стоят и рожают, как природа завещала, – объяснила мне бабка-повитуха, а я что-то такое припоминала из курса истории, но тогда я этому точно такого большого значения не придавала, как сейчас.

– Вы прибежали и сюда женщину привели? – я кивнула на баню. Здесь хотя бы чище, чем  на лужайке во дворе, да и роженице хотя бы силы не надо тратить, чтобы просто стоять в коленно-локтевой позе, в которой у них тут принято рожать.

– Да, но дитя уже застряло к тому времени, – сообщила мне старушка, и я поняла, что если младенец и мать выживут, то это будет большое чудо.

Я отвернулась от женщины и посмотрела на Ярила. Он топтался у входа в баню, его лицо было бледным и испуганным. Я видела, как он разглядывает меня, как ищет в моих глазах ответ. Он не произнёс ни слова, но я прекрасно это поняла: он умолял меня спасти его жену и ребенка.

– Мне нужна вода, чистые тряпки и нож, – сказала я. – И мне нужно, чтобы все, кто не помогает, вышли из бани. Чтобы никто не мешал.

Ярл кивнул и, не говоря ни слова, вытолкал из бани всех женщин. Я осталась наедине с роженицей и бабкой-повитухой.

Я набрала в таз воды и начала обмывать тело женщины, смывая с него кровь и пот. Ее кожа была холодной и липкой. Все это казалось мне какой-то дьявольской насмешкой. Только вчера я чуть не стала жертвой насилия, а сегодня я должна спасать жертв этого чудовища.

Бабка-повитуха молча помогала мне, подавая тряпки и воду. Ее старческие сморщенные руки работали быстро и умело. Она видела много смертей за свою жизнь, но я знала, что сейчас она, так же как и я, надеется на чудо.

Я достала из своей сумки травы. Приготовила отвар и дала женщине выпить. Отвар должен был остановить кровотечение и придать ей сил.

Затем я начала делать массаж живота, пытаясь сдвинуть ребенка с места. Я чувствовала, как он застрял в родовых путях. Массировала осторожно, но настойчиво, зная, что одно неверное движение может привести к трагедии.

Женщина кричала от боли. Ее крики разрывали тишину бани, заставляя меня содрогаться. Повитуха шептала молитвы, ее губы беззвучно шевелились.

Я продолжала массировать, вкладывая в каждое движение всю свою энергию, все свои знания, всю свою веру. Бабка шептала заклинания, призывая духов помочь мне. Я чувствовала, как моя сила покидает меня, как мои руки слабеют. Но я не сдавалась. Знала, что это последний шанс.

В какой-то момент я почувствовала, как ребенок сдвинулся с места. Почувствовала, как он начал продвигаться по родовым путям.

– Тужься! – крикнула я женщине. – Тужься изо всех сил!

Она закричала и начала тужиться. Ее лицо покраснело, вены на шее вздулись. Она тужилась изо всех сил, пытаясь вытолкнуть из себя ребенка.

Я продолжала массировать ее живот, помогая ребенку продвигаться вперед. И вдруг в воздухе разнесся первый крик ребенка. Крик слабый, но живой. Я облегченно выдохнула. Ребенок был жив.

Я аккуратно приняла новорожденного на руки. Это была девочка. Она была маленькой и слабой, но она была жива. Я обернула ее в чистые тряпки и положила на  живот матери, которая прижала младенца к себе и расплакалась. В какой-то момент женщина отключилась, безвольно уронив руки, а я схватила ребенка и передала его бабке, которая тут же стала обтирать малышку и пеленать.

Я испуганно начала растирать руки женщине, пытаясь привести ее в сознание. Нет. Нет. Нет, только не умирай.

Я продолжала бороться. Я давала ей настои из трав, по каплям вливая в надежде, что она проглотит хоть  немного, делала массаж, шептала слова поддержки. Бабка-повитуха помогала мне молча и умело.

Время тянулось бесконечно долго. Я была вымотана до предела, но не сдавалась. Знала, что должна довести дело до конца. Я не могла позволить этой женщине умереть.

И. наконец, после бесконечных часов борьбы она пришла в себя.

Она открыла глаза и посмотрела на меня с благодарностью.

– Спасибо, – прошептала она. – Вы спасли меня и моего ребенка.

Я улыбнулась ей.

–  Это ты молодец, – ответила я. – Настоящий воин, не то что твой муж.

– Я не могла оставить мою малышку сиротой, – прошептала женщина, и слезы снова потекли из ее глаз.

Я, пошатываясь, вышла из бани. Меня встретил прохладный вечерний воздух, который показался мне просто ледяным после спертого влажного воздуха бани. На бревне у входа сидели мужчины, их лица были напряженными и взволнованными. Они молча смотрели на меня, ожидая вердикта. В их глазах я видела смесь надежды и страха.

Я оперлась о косяк бани, чтобы не упасть. Ноги дрожали, в голове шумело. Посмотрела в сторону. Ярл стоял чуть в стороне, его лицо было мрачным и сосредоточенным. Он ждал, и все остальные ждали вместе с ним.

Все ожидали, пока я скажу, всё ли там закончилось или битва еще продолжалась. И сейчас, когда можно было выдохнуть, я не знала, что сказать правителю этого поселения.

Сказать им правду? Или соврать? Соврать, что у этой женщины всё хорошо? Или открыть правду? Сказать, что роды прошли не так сложно? Или рассказать, что там было настоящее поле боя.

Я кивнула ярлу, давая понять этим жестом, что они обе живы. Что я сделала всё, что могла. Ярл тяжело выдохнул, словно камень упал с его плеч.

– Вы слышали  все, что она говорила? – спросила я ярла, глядя ему прямо в глаза.

Я не хотела смягчать удар. Он должен был знать правду о том, что произошло. Он должен был знать, какое чудовище он пригрел у себя под боком.

Ярл кивнул, не отводя взгляда.

– Слышал, – ответил он глухо.

Я видела, как гнев закипает в его глазах. Он сжал кулаки, его лицо побагровело.

– И что вы скажете? – спросила я, хотя уже знала ответ. Я знала ярла. Пусть и немного, но уже поняла, что он не позволит такому процветать в его деревне.

Он сделал глубокий вдох, стараясь взять себя в руки. Его взгляд переместился на Ярила, который стоял поодаль, опустив голову. Я видела, как он дрожит от страха. Сейчас решалась его судьба, и он это прекрасно понимал.

– Я забираю твою жену и ребенка к себе в дом, – твердо произнес ярл. – Там они придут в себя, окрепнут. А когда она сможет говорить, тогда мы и решим ее и твою дальнейшую судьбу.

Решение ярла мне понравилось. Так было правильно.

Он повернулся к остальным мужчинам, которые молча наблюдали за происходящим.

– Если его жена захочет, чтобы Ярила судили, то судить его буду не только я, но и вся деревня. Я лично проверю все, что она сказала сейчас. И если хоть что-то подтвердится… – ярл замолчал на мгновение, его голос стал еще более угрожающим: – Тогда Ярилу лучше бы было никогда не рождаться.

Затем вождь снова повернулся ко мне.

– Все обвинения с тебя и Торвальда снимаются, – сказал он. – Я уже понял, что вы  невиновны. А за помощь…

Он запнулся, словно подбирая слова. Я не хотела никакой благодарности, но знала, что от этого не увильнуть.

– Заплатите Алане из доли, что причиталась Ярилу по итогам последнего набега, – закончил ярл, обращаясь к кому-то из своих приближенных воинов. – Она заработала эти деньги.

Я хотела отказаться, но понимала, что это будет неправильно. Это не только плата за мой труд, но и признание моей невиновности.

Торвальд подошел ко мне, его лицо выражало облегчение и благодарность.

– Спасибо, Алана, – тихо сказал он. – Ты сотворил чудо.

Я улыбнулась ему в ответ.

– Это не я, –  горько усмехнулась. – Эта женщина в бане сотворила сейчас чудо, дав жизнь малышке. Отведи меня, пожалуйста, домой.

Сама же чувствовала, что рухну прямо сейчас.

Торвальд повел меня прочь от бани. Мы шли по тропинке, и я чувствовала на себе взгляды мужчин. Некоторые смотрели с уважением, другие с завистью. Но мне было все равно. Я сделала то, что должна была сделать.

– Торвальд, – сказала я, остановившись. – Не позволяй им заставлять роженицу идти своим ходом в дом к ярлу. У нее нет сил. Ее нужно отнести на носилках. И если ей станет хуже, позовите меня немедленно.

Торвальд кивнул.

– Я все сделаю, как ты скажешь, – ответил он. – Не волнуйся, я отведу тебя сейчас домой и вернусь. И все передам ярлу.

– Скажите ярлу, что я очень хочу взглянуть на эту малышку, – добавила я. – Она молодец. А я и сама дойду, иди сейчас передай мои слова, – я волновалась, что бесчувственные мужики потащат обессиленную женщину своим ходом.

Торвальд снова кивнул и пошел к ярлу, чтобы передать мои слова. А я поплелась к нам домой.

Я зашла в жилище, упала на кровать и провалилась в сон. Я спала как убитая, не слыша ничего вокруг. Мне снились крики роженицы, кровь, пот, белые ошкуренные стены бани. И маленький слабый крик новорожденной девочки, вырвавшейся из тьмы.

Утром я проснулась от громкого стука дятла в стену дома. Тело ломило и болело, словно меня всю ночь били палками. Но на душе было легко и спокойно. Я сделала то, что должна была сделать. И теперь нужно было жить дальше.

Заварив большой ковш травяного чая и выпив его залпом, принялась за работу по дому. Нужно было навести порядок, постирать одежду, приготовить еду. Я работала молча и сосредоточенно, стараясь не думать о вчерашнем дне. Но мысли все равно возвращались к роженице и ее ребенку. Я надеялась, что они обе в порядке.

Глубоко вздохнув, я решила сходить к ярлу и узнать, как их самочувствие. Взяв корзинку с травами, я отправилась в путь.

Дом ярла был большим и просторным, но в нем царила какая-то особая атмосфера. Здесь чувствовались сила и уверенность, но в то же время – тепло и уют.

Ярл встретил меня у двери с улыбкой на лице.

– Алана, – сказал он, – как хорошо, что ты пришла. Мы как раз говорили о тебе.

– Как они? – спросила я, не тратя времени на приветствия. – Как роженица и ребенок?

– Они в порядке, – ответил ярл. – Благодаря тебе. Роженица еще слаба, но она идет на поправку. А маленькая… Она просто чудо.

Я улыбнулась, услышав эти слова.

– Можно мне их увидеть? – спросила я.

– Конечно, – ответил ярл. – Идем.

Он повел меня в одну из комнат дома. Там на большой кровати лежала роженица. Она спала, ее лицо было бледным, но спокойным.

Рядом с ней в люльке находилась новорожденная девочка. Она была такой маленькой и хрупкой, что казалось, будто она игрушечная.

Я подошла к люльке и заглянула внутрь. Девочка спала, ее личико было умиротворенным. Ее маленькие пальчики сжаты в кулачки.

Я стояла и смотрела на нее, не отрывая взгляда, представляя, что и у меня когда-то будет такой же малыш. Малыш от Торвальда.